Религиозный фактор в деятельности террористических организаций

ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ
КВАЛИФИКАЦИИ РАБОТНИКОВ ФСИН РОССИИ
О.В. Тепляков
РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ
Санкт-Петербург
2006
ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ
КВАЛИФИКАЦИИ РАБОТНИКОВ ФСИН РОССИИ
О.В. Тепляков
РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ
Монография
Санкт-Петербург
2006
2
Печатается по решению Редакционно-издательского совета Санкт-Петербургского ИПК работников ФСИН
России
План 2006 г.
Тепляков О.В. Религиозный фактор в деятельности террористических организаций. Монография.- СПб.:
СПб ИПКР ФСИН России., 2006. - с.
В монографии комплексно рассматриваются вопросы использования конфессионального фактора в деятельности террористических организаций.
На основе обширного отечественного и зарубежного опыта в области борьбы с терроризмом подробно
рассматриваются особенности современного религиозного терроризма, раскрываются идеологические, социально-политические и экономические предпосылки его возникновения, представлены возможности развития
негативных процессов связанных с этой проблемой, определены основные направления, позволяющие повысить эффективность противостояния терроризму использующего конфессиональный фактор в своей деятельности.
Книга предназначена для преподавателей, научных сотрудников, адъюнктов, аспирантов, слушателей и
студентов высших юридических учебных заведений, а так же сотрудников правоохранительных органов.
Рецензенты:
Никулин А.Г. кандидат философских наук, доцент, начальник кафедры социологии и политологии
Санкт-Петербургского университета МВД России
Мызина Н.С. кандидат юридических наук, начальник кафедры юридических дисциплин СанктПетербургского института повышения квалификации работников ФСИН России
Степченко В.В. начальник отдела информации и общественных связей ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области
© Тепляков О.В.
© Санкт-Петербургский
институт повышения квалификации
работников ФСИН России, 2006
3
Оглавление
Введение…………………………………………………………………………………………………..
Глава 1. Понятие и сущность терроризма……………………………………………………………....
Глава 2. Причины терроризма…………………………………………………………………………...
Глава 3. Виды терроризма……………………………………………………….....................................
Глава 4. Использование религии, как идеологической основы экстремистскими
организациями…………………………………………………………………………………………….
Глава 5. Процесс формирования террористических организаций конфессионального
толка………………………………………………………………………………………………….…...
Глава 6. Структура религиозных экстремистских организаций……………………………………...
Глава 7. Методы распространения идей религиозного экстремизма…………………………………
Глава 8. Возможные методы эффективного противостояния терроризму…………………………...
Заключение………………………………………………………………………………………………..
4
ВВЕДЕНИЕ
В начале XXI столетия слово «терроризм» стало обозначать одну из главных угроз современного мира. При этом особо резкую негативную реакцию вызывает его религиозная разновидность, где
экстремисты в полном объеме используют ислам.
Негативные процессы, происходящие на транснациональном, международном, региональном и
национальном уровнях под воздействием целого ряда факторов экономического, социального, политического, психологического порядка, превращают религиозный терроризм из ранее локальной проблемы во вселенскую трагедию. Обостряясь под влиянием процессов глобализации, углубления противоречий между «богатыми» и «бедными» государствами и народами, попыток формирования однополюсного мира, терроризм начинает играть все большую роль в жизни мирового сообщества. И
сегодня мир, к большому сожалению, не нашел эффективных способов нейтрализации неизбежных
негативных последствий этого зла.
Для реализации своих планов современные террористические организации располагают необходимой широкой инфраструктурой, средствами коммуникаций, стабильными и разнообразными источниками финансирования и материально-технической поддержкой, возможностями нанесения катастрофического ущерба практически в любой точке Земного шара.
Вследствие исчезновения «двухполярного мира» и отсутствия антагонистических противоречий между двумя противостоящими мировыми социальными системами политический терроризм
стал все больше приобретать окраску этнического и религиозного, главным образом на пространстве
исламского мира. При этом важнейшим элементом, характеризующим его, является приобретение
международным терроризмом стратегической направленности - на изменение существующих национальных границ, развал целых государств в Европе, Азии и Африке, насильственное изменение социально-политического строя многих из них.
Происходящие события конца 20 и начала 21 века образовали дугу районов активной деятельности террористических организаций использующих в своей идеологии мусульманскую веру, которая начинается на Балканах и достигает западных границ КНР – пределов Синьцзяна, что многократно увеличивает угрозу нестабильности, прежде всего вдоль границ России и центрально-азиатских
стран СНГ.
Трагические события последних лет являются ярким доказательством того, что современный
международный терроризм, имеющий религиозную окраску, располагает внушительным потенциалом ощутимых ударов, сравнимых с акциями военной агрессии, и уже перешагнул политикопсихологический рубеж применения насилия. Подобный расклад означает, что «религиозный террористический интернационал» принял установку на ведение борьбы на уничтожение и причинение международному сообществу невосполнимого ущерба. Эта особенность неизмеримо увеличивает
опасность международного терроризма, обеспечивая долговременность ведения им крупномасштабной террористической и иной насильственной деятельности против суверенных государств, и их законных властей.
Теоретической основой монографического исследования явились научные разработки специалистов по различным направлениям сферы общественных наук: философов, политологов, социологов, психологов, юристов, криминологов Д.М.Алексеенко, Ж. Байсалбаевой, В.И. Бушкова, В.И. Ващенко, В.Е. Донцова, И.Г. Звягильской, А.В. Игнатенко, А.В. Коровикова, Г.И. Морозова, Д.В. Микульского, В.П. Наумкина, Г.В. Овчинникова, С. Олимова, М. Олимова, В.Е. Петрищева, В.Е. Ревина,
Ю.А. Решетова, В.В. Устинова, В.А. Шабалина и ряда других ученых.1
См.: Алексенко Д.М. О сотрудничестве государств-участников СНГ в борьбе с терроризмом и иными проявлениями экстремизма. Сборник материалов третьей Международной научно-практической конференции «О развитии взаимодействия
правоохранительных органов государств-участников СНГ в борьбе с преступностью, международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма».- Минск, 2001; Ревин В.П. Характеристика терроризма и некоторые направления повышения эффективности борьбы с ним. Государство и право, 1997, №8; Овчинникова Г.В. Терроризм.- СПб., 1998; Политическая
криминология. Московский гуманитарно-экономический институт. Нижнекамский филиал. Вестник научных трудов. Серия
8. Политическая криминология.- Нижнекамск, 2002; Политический режим и преступность. Под ред. В. Н. Бурлакова, Ю. Н.
Волкова, В. П. Сальникова.- СПб., 2001; Шабалин В.А. Политика и преступность Государство и право, 1994, № 4; Кабанов
П. А. Политическая преступность: сущность, причины, предупреждение.- Нижнекамск, 2000.; Ващенко В.И. Преступность
террористической направленности Криминология. Второе издание. Глава 25. Под ред. А.И. Долговой.- М., 2001.; Устинов
В.В. Обвиняется терроризм.- М., 2002.; Морозов Г.И. Терроризм-преступление против человечества (международный терроризм и международные отношения): 2-е изд., перераб. и доп.- М., 2001.; Устинов В.В. Международный опыт борьбы с
терроризмом. Стандарты и практика. М., 2002.; Решетов Ю.А. Борьба с международными преступлениями против мира и
1
5
Наиболее глубокие политологические исследования содержащиеся, в научных трудах Ю.И.
Авдеева, О.В.Будницкого, А.С. Грачева, Р. Гаджиковича, К.В. Жарикова, А. Игнатенко, А.В. Коровикова, Е.П.Кожушко, В.В. Лунева, К.И. Полякова, Е.И.Степанова, А.Ж. Хасянова и ряда других
ученых.2
Научные труды зарубежных исследователей Р. Ахмеда, Й. Боданского, Ш. Быссиони, З.
Бзежинского, Д. Бенджамина, Д.Боварда, К. Вильямса, С. Ганжахарана, О. Голана, Т. Гоббса, Т.
Герцля, Л. Гонсалеса-Мата, В.М. Дженкинса, А. Доквиля, Р. Жаккара, Г. Кайзера, Д.Колли, Д. Е. Каплана, Г. Лебона, С.Лейкоффа, А. Лилиенталя, Б. Мориса, Г.А. Насера, Р. Оливера, М.Б. Олкотты,
С.Симона, Ж.Симона, Т. Сегева, Р. Такраха, С. Флапана, С.П. Хантингтона, Б. Хофмана, А. Хомейни,
Ф. Б. Хейманна, А. Шлаима.3
Такой междисциплинарный подход вполне обоснован и является необходимым для глубокого
и всестороннего анализа столь сложного феномена. Хотя, несмотря на высокий уровень разработанности указанных проблем, многие вопросы остаются открытыми: начиная от определения самого
слова «терроризм» и кончая его «классификацией».
Однако очевидно, что в этом случае нельзя обойтись без конкретизации определения, значимого для точной правовой оценки тех или иных событий, избрания стратегии и тактики противодействия терроризму.
Такое положение дел связано, с высоким уровнем идеологизированности данного вопроса,
субъективности в оценке деятельности той или иной террористической организации в зависимости от
политических, национальных или конфессиональных пристрастий отдельного, конкретно взятого исследователя. С другой стороны, современный международный терроризм постоянно «совершенствуется»: смещает акценты в сфере идеологии, вырабатывает новые подходы к организации взаимодействия отдельных элементов своей структуры, повышает уровень технической оснащенности, создает
новые финансовые схемы. В своей совокупности это в значительной степени позволяет обеспечить
прозрачность государственных границ, практически стирая грань между международным и внутренним терроризмом.
Таким образом, процесс изучения терроризма должен носить постоянный характер, поскольку
любые изменения в стратегии и тактики террористических организаций требуют максимально быстрых изменений и в антитеррористической деятельности, а это, в свою очередь, возможно только при
постоянном наращении знаний в этой сфере.
В предлагаемой монографии представлены исследования регионов, откуда исходит угроза религиозного терроризма мировому сообществу, а также вопросы генезиса и динамики развития исламизма.
На основе комплексного анализа современного религиозного терроризма и, в первую очередь,
его наиболее агрессивной разновидности - исламизма на данном этапе развития человечества, наметить основные пути и методы противостояния ему.
безопасности. – М., 1983.; Петрищев В.Е. Заметки о терроризме,- М.: УРСС, 2001.; Байсалбаева Ж. Проблема информационного противодействия терроризму. // Центральная Азия после войны в Афганистане: новые угрозы: Материалы международной конференции (27 февраля 2002 г.).- Алматы: Центр внешней политики и анализа. 2002..; Донцов В.Е. Исламский
фактор в международных отношениях. Дипломатический ежегодник. - М., - 1997.; Олимова С., Олимов М. Таджикистан на
пороге перемен. М., 1999.; Звягельская И. Г., Наумкин В.П. «Нетрадиционные угрозы, проблемы и риски на бывшем советском Юге». Научные доклады Института социальных систем МГУ им. М.В.Ломоносова. № 2. 2000.; Бушков В.И., Микульский Д.В. Таджикистан: Что происходит в республике? М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 1993.
2
См.: Грачев А.С. Тупики политического насилия. Экстремизм и терроризм на службе международной реакции. - М., 1982.; Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. - М., - 1990.; Гаджикович Р. Терроризм и пропаганда.
Актуальные проблемы Европы. Проблемы терроризма. - 1997. № 4.; К.И. Поляков, А.Ж. Хасянов. Палестинское движение
сопротивления в период интифады: проблемы и противоречия, Москва, 2000.;Игнатенко А. Исламский радикализм как побочный эффект «холодной войны» // Центральная Азия и Кавказ. 2001. № 1; Жариков К.В. Терроризм и террористы. Справочник. Минск. 1999.; Кожушко Е. П. Современный терроризм: анализ основных направлений. Минск. 2000.; Супертерроризм: новый вызов нового века. М., 2002.; Лунеев В.В. Преступность ХХ века. Мировые, региональные и российские тенденции. М., 1997.; Авдеев Ю.И.
3
См.: Hentig H.Terror: zur Psyhologie der Machtgreifung.- Frankfurt am Mein, 1970; Hirschmann K., Gehrhard P. Terrorismus
weltweites Phänomen.- Berlin, 2000; Kushner H. W. The future of Terrorism: violence in the new millenium. Thousand Oaks, 1998;
Junker M. Analyse und Kritik der Strafverfahernsrechtlichen Terrorismusgesetzgebung.- Saarbricken, 1996; Kaiser G. Kriminologie.
3 Aufl. Berlin, 1996.; Thackrah R. Terrorism: A Definitional Problem// Contemporary Research on Terrorism. Edited by Paul Wilkinson and Alasdair M. Stewart. Aberdeen, 1989.; Brian M. Jenkins. International Terrorism: A New Mode of Conflict. Research
Paper 48. California Seminar on Arm Control and Foreign Policy/Crescent Publications. Los Angeles, California, 1974.; James
Bovard. Terrorism and Tyranny. Londonn, 2003.; Philip B. Heymann. Terrorism, Freedom, and Security. - Oxford, 2003.; Gabriel,
Mark A. L.Islam and Terrorism. London: 2003.
6
Противодействие терроризму и его распространению невозможно без последовательного
комплексного подхода к рассмотрению проблем религиозного терроризма, позволяющий выявить его
взаимосвязь с широким кругом политических и социально-экономических проблем современного
мира.
В монографии с учетом политологической специфики, на основе исследования, раскрыто авторское понимание сущности современного терроризма, предложена классификация основных видов
современного терроризма. Дано обоснование феномену широкого использования религии в качестве
идеологической основы деятельности экстремистских организаций. Рассмотрены и показаны особенности процесса формирования террористических организаций конфессионального толка и их структуры. С учетом определения методов распространения идей религиозного экстремизма, и представления возможных рекомендаций по совершенствованию возможных путей и способов противостояния терроризму.
В этой связи в монографии отражено изучение использование религии в качестве идеологической основы экстремистскими организациями, с целью видеть различие между самим религиозным
учением и теми отдельными моментами в нем, которые могут быть использованы при определенной
искаженной трактовке в качестве оправдания террора против мирового сообщества. С учетом моментов, что, несмотря на идеологическое обоснование религиозного терроризма, сам процесс формирования террористических организаций конфессионального толка в значительной степени обусловлен
объективными социально-экономическими и культурными факторами, в частности реакцией на
ощущаемую определенными социальными и политическими силами угрозу, исходящую от глобализации.
В результате религиозно обосновываемые установки подвергаются корректировке в зависимости от конкретной ситуации, под влиянием планетарных процессов усиливаются тенденции, знаменующие собой не только «этнический», но и «религиозный ренессанс», что предопределяет появление нового, внутренне противоречивого, крайне опасного феномена этноконфессионального терроризма, требующего выработки особых подходов к идеологическому противостоянию ему.
В монографическом исследовании предлагается обогащение теоретических подходов к анализу современного терроризма, в выявлении его идеологической обусловленности объективными процессами, происходящими в современном мире, в определении тех особенностей ислама, которые позволили превратить его в питательную почву для терроризма, используемого политическими радикалами для достижения своих политических целей. Также в ней в ней содержатся конкретные предложения и рекомендации по совершенствованию методов противодействия религиозному терроризму и
практики их применения, которые могут быть использованы в работе правоохранительных органов.
7
Глава 1. Понятие и сущность терроризма
Разработка определения терроризма в настоящее время является одной из самых сложных
проблем для науки. Сегодня в мире существует около 200 определений терроризма, однако ни одно
из них официально не признано международным сообществом. Сложившаяся ситуация объясняется
сложностью и многогранностью самого явления, а также факторами субъективного и объективного
характера, которые существуют как на внутригосударственном, так и на международном уровнях.
В современной отечественной научной литературе под терроризмом (от лат. terror – страх,
ужас) обычно понимается использование насилия или угрозы его применения в отношении отдельных лиц, группы лиц или различных объектов с целью достижения политических, экономических,
идеологических и иных выгодных террористам результатов.
В Федеральном законе Российской Федерации «О борьбе с терроризмом» от 25.07.1998 г. №
130-ФЗ содержится следующее определение: «Терроризм – это насилие или угроза его применения в
отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели
людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественноопасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения
населения, или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам,
или удовлетворения других неправомерных интересов; посягательство на жизнь государственного
или общественного деятеля в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападение на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации в целях провокации войны или осложнения международных отношений».
Таким образом, терроризм представляет собой одну из разновидностей социального насилия,
как неотъемлемого элемента социального бытия, сопровождающего человечество на всем протяжении его развития и присутствующего в той или иной степени на всех уровнях общественных отношений – от межличностных до межгосударственных.
В настоящее время терроризм представляет собой угрозу глобального масштаба, поставив перед всем человечеством задачу поиска эффективных мер противодействия ему. Не случайно часто,
особенно, в публицистике, нынешнюю деятельность террористов приравнивают к развязыванию третьей мировой войны. Общее понимание опасности терроризма, однако, не привело к выработке единой точки зрения на его природу и сущность, и это притом, что попытки дать четкое определение
терроризму предпринимались многократно.
В 30-е годы ХХ века Дживанович, Лемкин и Салдана определяют, что «терроризм» является международным преступлением, которое совершается посредством насилия и устранения в целях
достижения определенных целей и задач4. Идентичное понятие дает Дж. Дугарда относя «террор» к
насильственному акту, имеющему цель вызвать политические изменения, которые подрывают международные отношения и которые международное сообщество рассматривают как несовместимые с
желаемыми нормами поведения5.
Первые попытки выработки определения терроризма на межгосударственном уровне и формирования международно-правовой базы для взаимодействия в антитеррористической деятельности
предпринимались еще до Второй мировой войны. В 1937 году под эгидой Лиги наций были разработаны «Конвенция о предупреждении терроризма и наказания за него» и «Конвенция о создании международного уголовного суда». И хотя оба этих документа в силу так и не вступили, они сыграли
определенную роль в разработке международно-правовых принципов и норм борьбы с терроризмом.
Новый этап дискуссий на международном уровне, связанный с попытками сформулировать
единое международное понятие терроризма, относится к 1976 году. «На заседании шестого комитета
Генеральной Ассамблеи ООН Р. Арон предложил рассматривать акт насилия как террористический в
том случае, когда его психологический эффект обратно пропорционален его истинным физическим
результатам. Э. Арегана определил терроризм как акты, сами по себе являющиеся традиционными
формами общеуголовных преступлений, но совершаемые преднамеренно, с целью вызвать панику и
См.: Авдеев Ю.И. Основные тенденции современного терроризма. Современный терроризм: состояние и перспективы. Под ред. Е.И.Степанова. М., 2000. – с. 18.
5
См.: Бояр-Созонович Т.С. Международный терроризм: политико-правовые аспекты. Киев Одесса, 1991.- с. 63
4
8
беспорядок в организованном обществе, разрушить общественный порядок, парализовать противодействие террору со стороны общественных сил и интенсифицировать беды и страдания общества»6.
К сегодняшнему дню количество предложенных определений терроризма как мы уже отмечали, возросло многократно. Попытаемся дать краткий обзор основных подходов к этому вопросу.
Прежде всего, обратимся к вариантам, предлагаемым основными толковыми словарями. В
трактовке В. И. Даля7 отражается основной смысл, предназначение терроризма – устрашать смертью,
казнью, насилием. В этих трех словах собственно и заложен общий смысл современного понятия
«терроризировать».
Схожее и более полное понятие терроризма имеется в Словаре иностранных слов (под ред. И.
В. Левихина), где террор определяется как применение насилия вплоть до физического уничтожения
противника. Процесс терроризирования трактуется как фактор преследования, устрашения, насилия и
репрессий с выделением отдельной роли участника акта устрашения, который наводит внушающий
ужас и страх на общественность.
В толковом словаре С. И. Ожегова8, террор определяется как физическое насилие, вплоть до
физического уничтожения, по отношению к политическим противникам. Такое понятие, на наш
взгляд, сужает грани террористического акта, распространяя его только на политических субъектов,
выводя из поля зрения обычных граждан.
Главный смысл поиска определения понятия терроризма заключается в выявлении его важных черт, особенностей проявления актов устрашения, что позволило бы наметить наиболее эффективные пути, средства и методы борьбы с ним.
Обратимся к еще нескольким, наиболее типичным определениям терроризма. Терроризм это:
 «систематическое устрашение, провоцирование, дестабилизация общества насилием»9;
 «форма угрозы насилием или применения насилия по политическим мотивам»10;
 «применение насилия или угрозы насилия против лиц или вещей ради достижения политических целей»11;
 «насильственные действия или угроза их применения со стороны субъектов политики и преследование ими политических целей»12;
 «систематическое использование убийств, телесных повреждений и разрушений или угроз
перечисленных действий для достижения политических целей»13;
 «метод политической борьбы, который состоит в систематическом применении нечем не
ограниченного, не связанного с военными действиями физического принуждения, имеющего
целью достижение определенных результатов путем устрашения политических противников» 14
Из представленных определений видно, что в основе их всех лежат два основных признака применение угрозы и насилия.
В отличие от своих зарубежных коллег отечественные специалисты в сфере общественных
наук стремятся проводить четкое разграничение понятий «террор», «терроризм», «террористический
акт». Под словом «террор» подразумевается тоталитарный режим, когда происходит насилие правящих властных структур над широкими массами. Слово «терроризм» наоборот имеет прямо противоположный смысл, когда происходит процесс устрашение и насилия меньшинства над большинством.
В результате «террористический акт» - это уже осуществимый процесс применения насилия в отношении неопределенного круга граждан, с целью шантажа отдаленного объекта ради достижения своих политических или экономических целей.
См.: Быссиони Ш. Борьба с международным терроризмом: некоторые предложения. // Международный обзор
уголовной политики, 1987, № 37. – с. 38.
7
См.: Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т.1. – с. 786.
8
См.: Ожегов С.И., Н.И Шведова. Толковый словарь русского языка. М. 1998. – с. 796.
9
См.: Жариков К.В. Терроризм и террористы. Исторический справочник. Минск. - 1999. – с.33.
10
См.: Дженкинс Б. Международный терроризм : новый вид конфликта. Лос-Анжелес, 1975. – с.54.
11
См.: Йессе Э. Позиция по отношению к терроризму // Сб. ИНИОН «Актуальные проблемы Европы. Проблема
терроризма». - 1997. - № 4. - с.93.
12
См.: Кабанов Л. Россия и международный мусульманский мир. М., 2000. – с.40.
13
См.: Countering the Changing Threat of International Terrorism. Report from the National Commission on Terrorism. Pursuant to Public Law 277, 105th Congress. 2000. – p. 67.
14
См.: Дмитриев, Залысин. Некоторые аспекты терроризма на Средней Азии // Крафт +. - М., 2000. - с. 53.
6
9
Одни авторы считают главным в определении терроризма выявление его базовых признаков,
другие полагают, что в силу широкого смыслового значения этих терминов не следует считать террор
и терроризм понятиями, которые идентифицируются с четко определенными фактическими событиями.
В любом случае представляется необходимым анализ внутренне присущих терроризму характеристик и специфики его воздействия на различные сферы жизни современного общества.
Во-первых, отличительной особенностью терроризма является его высокая общественная
опасность, поскольку результатом его деятельности являются человеческие жертвы, материальный
ущерб и дестабилизации общественной жизни.
Во-вторых, в отличие от других преступлений террористические акты заведомо носят публичный характер.
В-третьих, основной целью террористических организаций и террористов-одиночек является
давление на широкие массы с помощью создания обстановки страха, подавленности, напряженности
не на индивидуальном или узкогрупповом уровне, а на уровне общества в целом. Именно путем воздействия на социально-психологический климат в обществе террористы пытаются добиться уступок
от властных структур.
Следует подчеркнуть, что любое проявление терроризма есть результат сознательных, продуманных действий с заранее планируемым политическим эффектом. Создание дестабилизирующей
обстановки в обществе является проявлением сути терроризма, но не его конечной целью.
В-четвертых, для терроризма характерно срабатывание принципа «домино», когда инициаторы проводят «акт устрашения» в отношении одних лиц или материальных объектов, а психологическое давление по инерции распространяется на другие группы лиц, имеющих в своем распоряжении определенные рычаги управления. В результате они автоматически попадают под двойной прессинг - со стороны лиц, осуществивших акт устрашения, и общественности, находящейся в состоянии
паники и ужаса, и стремящейся выйти из него, часто не задумываясь о том, какими средствами это
будет достигнуто.
В случае бездействия властей (реального или кажущегося) среди населения укрепляется сомнение в способности лиц обладающих рычагами государственного управления «навести порядок».
В результате «государственные мужи» начинают терять политическое доверие у социума, нарастают
кризисные процессы в обществе.
Представляется очевидным, что современный терроризм требует глубокого научного осмысления. Большинству стран мира на том или ином этапе своей истории пришлось пережить период
активизации деятельности радикальных политических сил, отказывающихся от цивилизованных правил политической борьбы и встающих на путь устрашение и уничтожения для достижения своих политических целей. Отсюда, естественно, возникает вопрос об истоках терроризма.
Большинство специалистов убеждены, что преступления террористического характера являются не случайным изолированным одномоментным актом, а представляют собой достаточно длительный процесс активного сопротивления миноритарных групп.
Как показывает исторический опыт, терроризм имеет тенденцию активизироваться в условиях неустойчивости социально-экономической жизни общества, нарастания кризисных явлений в различных сферах, неспособности политической системы адекватно реагировать на изменяющиеся требования различных социальных сил. В этой ситуации определенная радикальная группа, беря на вооружение, реальные политические, религиозные, этнические, социальные проблемы, существующие
в данной стране, стремится навязывать свою волю обществу, прибегая к терроризму. При этом создается определенная эмоциональная атмосфера, которая становится благодатной почвой для развития
насилия и агрессивности в обществе. Психологическая неготовность социума к проявлениям терроризма способствует разрушению самих основ государственности.
Направляя свои усилия на борьбу с терроризмом, государство вынуждено использовать для
этой цели значительную долю имеющихся в его распоряжении финансовых, материальных и кадровых ресурсов, отвлекая тем самым от решения насущных социальных задач, что, в свою очередь, еще
в большей степени способствует дестабилизации общественной жизни. Начинают развиваться деструктивные процессы, способствующие дальнейшему социальному расслоению общества, обострению политической борьбы, возникновению и распространению сепаратистских проявлений на межконфессиональной и межэтнической почве.
Анализ научных исследований терроризма позволяет, на наш взгляд, выделить два основных
подхода, господствующих в них: политико-правовой и политико-психологический, которые достаточно тесно связаны между собой.
10
В любом случае главной сложностью является изучение так называемой «триады конфликтности» в виде цепочки «противоречие – конфликтность - конфликт».
1. В любом социальной системе наряду с взаимодействием существуют и объективные противоречия между составляющими ее элементам. Эти противоречия будут материализоваться
в конкретных обстоятельствах, когда в начальной стадии конфронтации предопределяется
лишь возможность возникновения конфликтности между миноритарными и мажоритарной
группами.
2. В стадии конфликтности, причины которой могут носить весьма разнообразный характер
– социально-экономический, политический, этнический, конфессиональный и тому подобный,
противоречия уже начинают материализоваться. Однако они еще не в полной мере осознаются противостоящими сторонами. Противоречия, главным образом, воспринимаются на
эмоциональном уровне.
3. Конфликт – открытая фаза противостояния, при котором цели одних участников конфликта могут достигаться только за счет ограничения, ущемление интересов и прав других. Именно на этой стадии и запускается механизм «массового устрашения».
Противостояние конфликтующих сторон может проходить по различным сценариям.
Стратегия открытого противоборства может варьироваться в широких границах от политического до этноконфессионального противостояния. Суть этой стратегии - в открытом позиционировании факторов, при котором прямо называется противник и достаточно полно излагается перечень своих требований и претензий.
Стратегия скрытого противоборства, вызванного аналогичными причинами, характеризуется тем, что стороны не признают публично факт противостояния и своего участия в «актах массового устрашения». При этом они избегают выдвижения ясных претензий и полного перечня требований к оппонентам.
В этом случае начинают действовать следующие факторы:
 Фактор манипулирования вступает в силу при условии недостатка у меньшинства средств
воздействия на большинство, при неспособности идти на прямое противостояние, либо при
нежелании раздувать конфликт, демонстрировать свое участие в конфликте, или заинтересованность в его исходе.
 Фактор управляемости действует в тех случаях, когда политическая власть, отражающая интересы большинства, способна по своему выбору и желанию регулировать наличие
противостояния и степень его интенсивности.
Стратегия маскируемого противоборства. В этом случае одна из сторон преднамеренно и
осознанно по отношению к другой стороне, с помощью третьей силы создает особые условия для дестабилизации обстановки в обществе, чтобы скрыть от внешнего мира и от противоборствующей
стороны сам факт своего участия в этом конфликте, а также их конкретное содержание и направленность. При этом сторона инициатор сохраняет полную тайну своего участия в этом конфликте, и при
раскрытии их секретных планов может отказаться от своей затеи.
В этом варианте может использоваться «фактор подрыва», который выражается в разложении экономической, финансовой, пропагандистской и социальной структур общества изнутри. При
использовании «фактора удушения в объятиях» инициатор подобных действий публично декларирует наличие самых добрых отношений к враждебному оппоненту, а в реальности стремится способствовать нарастанию внутреннего кризиса.
Конфликт может использоваться в целях самоидентификации и самоутверждения и быть
напрямую связанным с процессом роста самосознания этнических и конфессиональных групп, социальных и политических сил. При этом выбор используемых средств и методов борьбы будет в большей или меньшей степени зависеть от специфики той идеологии или религиозного учения, которые
лежат в основе процесса идентификации.
В настоящее время представляется необходимым сконцентрировать усилия на таких направлениях исследования терроризма, как:
 изучение понятия и сущности терроризма изнутри;
 исследование общих факторов, построения объяснений и моделей влияющих на процесс формирования радикальных миноритарных групп;
 режимные теории и многоцелевые исследование понятия и сущности терроризма;
 теории конвергенции;
 исследование отдельного случая («case-study»).
11
В силу различия причин, лежащих в основе деятельности современных террористов, разнообразия конкретных проявлений их деятельности, сценариев, по которым разворачивается противостояние сторон, декларируемых и реальных целей, которые преследуют террористические организации,
отсутствие единого определения представляется вполне закономерным. Ситуация значительно
усложняется не только столкновением различных концептуальных подходов и разнообразных методологий, но и идеологической обусловленностью оценки данного феномена. В практике политической жизни ярко проявляется подход с позиций «двойных стандартов». Одни и те же люди и организации для одних являются «террористами», для других – «борцами за свободу».
Несмотря на существующие проблемы в направлении выработке общих подходов к терроризму осуществляется многостороннее сотрудничество, сложившееся в основном за последние три
десятилетия.
На глобальном уровне оно проходит под эгидой ООН и ее специальных учреждений, прежде
всего ИМО, и МАГАТЭ, и осуществляется на основе одиннадцати универсальных конвенций и протоколов о борьбе с различными проявлениями терроризма на суше, на море и в воздухе. Главное достижение этого взаимодействия – это заложенное в международных документах различного уровня
признание мировой общественностью терроризма как синтеза преступности и насилия, нацеленного
на разрушения сложившихся в обществе социальных связей и взаимодействий путем создания атмосферы страха и ужаса, как внутри отдельного государства, так и в мире в целом.
Существующие наработки и договоренности могут служить достаточно прочной основой для
создания реального механизма эффективного международного взаимодействия в борьбе с терроризмом.
12
Глава 2. Причины терроризма
Вопрос о причинах терроризма является на сегодняшний день одним из основных. И здесь мы
также находим различные варианты объяснений. Чаще всего выделяют правовые, социальноэкономические, политические, идеологические, организационно-управленческие, психологические и
другие причины и условия или процессы и явления, порождающие терроризм.
На VIII Международном конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с
преступниками (Гавана, 1990 г.) коренными причинами терроризма были названы: бедность, безработица, неграмотность, нехватка доступного жилья, несовершенство системы образования и подготовки кадров, отсутствие жизненных перспектив обострение социального неравенства, ослабление
семейных и социальных связей, недостатки воспитания, негативные последствия миграции, разрушение культурной самобытности, нехватка объектов культурно-бытового назначения, распространение
средствами массовой информации идей и взглядов, ведущих к росту насилия, неравенства и нетерпимости15.
В отечественной и зарубежной политологической литературе называют обычно следующие
причины терроризма:
1) заметное снижение жизненного уровня в сочетании с беспрецедентно возросшей социальной дифференциацией, которые вызывают к жизни такие социально-психологические факторы, как
злобу, зависть, ненависть, ностальгию по прошлому и т.п.;
2) экономический кризис, сопровождающийся резким ростом цен;
3) кризисное положение ряда социальных и профессиональных групп, особенно военных, имеющих военный опыт и лиц, имеющих опыт работы оружием, взрывными устройствами и взрывчатыми веществами;
4) рост безработицы, который обусловливает усиление миграции, бродяжничества, психологической и профессиональной деградации и дезориентации личности в условиях рыночной экономики
и т.п.;
5) широкое распространение среди населения оружия, военной подготовки и специфических
военных умонастроений, связанное с участием значительной части военных в реальных боевых событиях, так и с вынужденным перепрофилированием многих работников спецслужб, нередко оказывающихся в криминальных структурах;
6) распространение средствами массовой информации идей и взглядов, ведущих к росту
насилия, неравенства и нетерпимости.
Ведущую роль в развитии терроризма играют определенные действия со стороны органов
государственной власти:
1) репрессии со стороны правящей элиты по отношению к оппозиционным политическим
партиям;
2) навязывание правящей элитой нетрадиционных для данного общества социальнополитических нововведений;
3) ошибки в национальной политике, допускаемые правительством;
4) целенаправленное разжигание национальной розни;
5) агрессия в отношении другого государства и его оккупация, что в большинстве случаев
влечет за собой вооруженное сопротивление мирного населения (партизан), использующего террористические методы (взрывы важных объектов, поджоги и т.д.;
6) поощрение терроризма на уровне государственной политики в отношении других государств.
Все это порождает усиление конфронтации внутри страны и выступает в качестве стимулирующего фактора для развития экстремистской деятельности радикальных различных организаций.
Следует подчеркнуть, что исследование истоков терроризма отличается обилием спорных и
крайних оценок. При этом, акцентируя внимание на анализе объективных причин возникновения
терроризма, исследователи нередко забывают о его главном действующем лице – экстремизме, который представляет собой агрессивное мессианство, преследующее различного рода политические цели
и нацеленное на слом гражданского общества с возможным распространением конфликта на сопре15
См.: Ермаков С..М. Понятийные аспекты терроризма. //Терроризм - угроза человечеству в ХХ1 веке. М., 2003.
– с. 233-234.
13
дельное пространство, внешнюю экспансию. К услугам экстремизма одновременно могут обращаться
клерикальные, политические, экономические круги, иногда государственные структуры для разжигания конфликта на пространстве собственной страны и за ее пределами. В свою очередь представители радикальных кругов широко используют духовные и социальные ценности социума и доводят их
особенности до абсолюта, в результате чего происходит замена общечеловеческих ценностей определенными догмами. Отдельный человек освобождается от связей с миром и становится слепым орудием, которое можно использовать в террористической деятельности. Механизмы экстремизма работают в неформальных режимах, внешняя их аморфность обманчива, в нужный час они способны весьма эффективно мобилизовать радикально настроенную часть общества.
Наиболее высокий уровень экстремизма наблюдается там, где существует кризисное состояние общества: разрыв между ожиданиями населения и реальностью, незрелость государственного
строительства, конфликтность межнациональных и межэтнических отношений, острота проблемы
прав человека.
Итак, основными вопросами в связи с этим являются, на наш взгляд, следующие:
 В чем состоит природа конфликта, лежащего в основе конкретного проявления терроризма?
 Лидеры экстремистских организаций являются лицами, конфликтующими между собой или
сотрудничающими друг с другом?
 Каковы движущие силы развертывания конфликта, и какова его мотивация?
 В чем состоят особенности взаимосвязи противостояния, разворачивающегося на макро и
микро уровнях?
 Какова роль власти в разрешении или стимулировании конфликтов?
Ответив на эти фундаментальные вопросы можно определить первоначальные источники
возникновения предпосылок для развития очага напряженности.
Представляется возможным выделить логическую последовательность трех взаимосвязанных
групп причин:
 глубинные, в которые включаются исторические, социо-культурные, религиозные, этнические, географические и другие характеристики данного социума;
 базовые, когда происходит экономический и политический кризис, порождающий маргинализацию многих социальных и профессиональных групп, ухудшающий состояние психологического дискомфорта и образующий постоянную тревогу у широких масс населения;
 текущие негативные процессы, усугубляющие общую политическую и социальноэкономическую обстановку, например: скандалы во властной элите, порождающие кризис
доверия к ней, принятие отдельных законов, ведущих к ухудшению качества жизни крупных
социальных групп и тому подобное.
В каждом отдельном случае мы имеем дело со своей совокупностью причин и условий, способствующих появлению и развитию терроризма. Однако в самом общем виде выделяется три основные группы стран, различающиеся по уровню политического и экономического развития и, соответственно, сталкивающиеся с различными формами проявления терроризма:
1. Промышленно развитые страны с устойчивой демократической политической системой. Где терроризм, имеющий «отечественные» корни, проявляется в виде действий групп, исповедующих радикальную идеологию (ультраправого или ультралевого толка), а также радикально
настроенные группы, отражающие этнические или конфессиональные интересы меньшинств.
Развитие этих радикальных объединений, в первую очередь, обусловлено экономическим, моральным и идеологическим кризисом, порожденным разложением «целостной социальной среды
обитания субъекта и кризисом тех идеологических формул, с помощью которых каждое сообщество обеспечивает социализацию общества»16. Политические радикалы не желают наследовать
«принципы» и догмы, противоречащие их видению развития общества. В деятельности такого рода
групп прослеживаются процессы отторжения общества как такового и выдвижения на первый
план цели формирования у членов своего сообщества «образа врага» в лице социума.
Главной отличительной чертой истоков конфликтов присущих первой группе стран является парадокс, заключающийся в готовности властных структур идти к сотрудничеству, демократичность в решении вопросов, поддержка позитивных процессов в разрешении конфликтов с целью
погасить проявления экстремизма и реакция отторжения со стороны радикалов, что порождает
16
См.: Емельянов В.П. Терроризм как явление и как состав преступления. Харьков, 2000. – с.68.
14
так называемый феномен «подполья». Провоцирующее власти поведение политических радикалов
ведет к обострению конфликтных отношений, что, в свою очередь, позволяет им создать себе рекламу «гонимых» путем искусственного вызова на себя правовых репрессий со стороны властей.
2. Страны с переходной экономикой, переживающие период политической трансформации, в которых природа конфликтности имеет существенные отличия от процесса противостояния в первой группе. Для нее характерно противостояние экстремистских групп с их противоправными действиями и властных структур, придерживающихся консервативной, запретительной
установки.
В этой ситуации обостряется разногласия, с провоцированием радикальных групп на агрессию и действия, направленные на подрыв государственных устоев. Главной особенностью в этом
противостоянии является слабость демократических принципов и институтов. Здесь проявляется
неспособность административного аппарата находить новые методы локализации конфликтов. В
подобной ситуации властные структуры усложняют задачу борьбы с экстремистскими группировками, по причине возникновения психологической атмосферы, когда общественность в своем большинстве симпатизирует радикальным силам, способствуя, таким образом, эволюционному развитию экстремистского движения.
В этом случае возникает неизбежное противостояние с «запрограммированным» острым
конфликтом между авторитарной политикой, проводимой властными структурами и использованием принципа «все дозволено» со стороны групп активного ядра с экстремистским уклоном.
3. Развивающиеся страны с низким уровнем социально-экономического развития и нестабильными политическими режимами, часто декларирующими свою приверженность демократии
при отсутствии ее в реальной политической жизни. В этих странах ситуация, с присущими им очагами напряженности полностью отличается оттого, что происходит в странах первых двух группах. Именно здесь существует наивысший потенциал социальной нестабильности: нерешенность
проблем устойчивого развития общества, низкие темпы модернизации политических и экономических систем, разрыв между ожиданиями населения и реальностью, масштабы социального неравенства, незавершенность процесса государственного строительства, неурегулированность межнациональных и межэтнических отношений, нарушение прав человека.
В подобной ситуации социум слабо верит обещаниям элиты вывести общество из социального кризиса. Отсюда готовность определенной части населения поверить популистским обещаниям экстремистов. На развитие подобного хода событий оказывает влияние дефицит демократической политической культуры, в целом, крайне низкий уровень культурного развития, политическая
неискушенность и наивность широких слове населения.
Исследуя процесс формирования объединений экстремистской направленности, становится
очевидным, что это не случайное и не вдруг появившиеся явление. Невозможно обойти стороной
общую социальную среду, порождающую разного рода радикальные группы. Подобные организации
рождаются не сами по себе, а есть одно из проявлений тех противоречий, которые существуют в
обществе.
Во всех острых противоречиях в основных сферах жизнедеятельности важную роль играет
такой социально – психологический фактор, как принадлежность к маргинальным социальным группам имеющим, наличие высокого уровня криминализации среды обитания, порождающей «аутсайдерство», которое предоставляет выбор противоправных способов протеста. В последствии подобная самореализация становится весьма распространенным явлением.
Истоки возникновения террористической деятельности можно представить в виде своего рода «пирамиды», где в роли фундамента выступают социальные конфликты, в результате которых
возникает противоборство противоположных целей общественного развития и интересов различных
социальных групп, столкновение их реальных носителей - индивидов, социальных групп, классов,
государств по поводу обеспечения своих интересов.
Не случайно еще великий философ древности Аристотель отмечал: «Важнейшим источником
конфликтов («распрей») в обществе является имущественное неравенство людей и неравенство в
получении ими почестей, когда нарушается мера и справедливость их распределения. С одной стороны, способствует возрастанию корыстолюбия и тщеславия, что, в конце концов, ведет к перерождению государственного строя. С другой стороны, чрезмерное стремление к богатству и почестям знатных мужей приводит к возникновению недовольства у простых граждан государства и становится
причиной государственных переворотов».17
17
См.: Аристотель Стагирит. Собрание философских трудов. - т. 4. М., 1973. – с. 132-133.
15
Для любого социального конфликта характерно наличие противоборствующих сторон, интересы которых противостоят друг другу. Конфликтующие стороны осознают несовместимость своих
целей, и потому их отношения приобретают характер противоборства. В результате каждая из сторон
стремится к реализации собственных интересов, за счет другой стороны, При этом слабая сторона,
стремясь к решению вопроса о власти в свою пользу, может взять на вооружение экстремизм и его
крайнее проявление – терроризм.
Фундаментальным источником конфликтов в обществе выступает признак «ущербности», играющий в «пирамиде» роль надстройки и порожденный:
 неравенством доступа к власти;
 неравенством социальных групп;
 неравенством этнических общностей;
 неравенством религиозных конфессий.
На первой стадии развития экстремизма осознание «ущербности» порождает недовольство
тем, что их интересы не учитываются другой стороной, что, в свою очередь, формирует враждебность к угнетателям.
Далее на второй стадии самоидентификация личности и группы становится опорой, необходимой для ощущения социальной защищенности, прочных житейских взаимосвязей. И в этом
смысле формируется отчетливая ориентация на общность (группу), которая в любой сложной ситуации может оказать поддержку. В последствии происходит своеобразный «всплеск» самосознания,
усиливающийся в групповом менталитете и играющий объединяющую роль, в формировании протестующих групп.
На третьей стадии происходит объединение «аутсайдеров», стремящихся преодолеть неравенство социальных групп, национальных общностей, религиозных конфессий и доступа к власти.
На четвертой стадии начинается активная агитация и пропаганда своих взглядов, поиск единомышленников, складывается оппозиция существующей власти, открыто выступающая со своими
требованиями.
На заключительной этапе происходит процесс формирования полноценной непримиримой
оппозиции способной прибегать к экстремистским методам борьбы с целью создания условий для:
 подрыва авторитета правящих кругов;
 возникновения «паралича власти»;
 дестабилизации политической и социально-экономической обстановки в стране;
 политического кризиса в обществе, условием выхода из которого провозглашается удовлетворение требований политических экстремистов государственными структурами.
Конечной целью может быть не просто удовлетворение конкретных политических требований, ликвидирующих социальное неравенство, а полное отстранение господствующих политических
сил от власти и ликвидация существующей политической системы.
При этом следует учитывать, что, даже если происходят позитивные изменения в экономике и
политической сфере, проявления экстремизма и терроризма автоматически не исчезают. Они имеют
собственную логику развития и определенную инерцию, связанную со способностью социумов долго
хранить историческую память о нанесенных обидах. Как правило, массовое сознание живущее в
условиях социального неравенства поколений не в состоянии быстро преодолеть чувство неприязни
из-за пережитых несправедливостей, даже если они уже остались в прошлом и тенденция к улучшению объективного социального положения очевидна.
Отсюда особая опасность реализации групповых интересов, способных стать катализатором
непримиримости и отчуждения групп, осуществляющих свою террористическую деятельность. Претензии воинствующих групп на приоритетные права являются источником социальной напряженности, ибо каждая сторона руководствуется своей правдой, своими историческими переживаниями, событиями, фактами. В результате возникает замкнутый круг, где большинство конфликтов, связанных
с террористической деятельностью, остаются не разрешенными.
В целом, конфликтная ситуация, ведущая к эскалации насилия, чаще всего оказывается обусловленной целым комплексом причин, сочетание и удельный вес которых в каждом конкретном
случае различен. В самом общем виде они могут относиться к истории или современному положению, носить политический (централизм и унитаризм власти, репрессирование и завоевание народов),
экономический (экономический кризис, безработица, обнищание), социально-психологический
(межнациональные барьеры общения, негативные формы национального самоутверждения, открытый национализм, амбиции национальных вождей), конфессиональный характер.
16
Когда объективно, а не редко и субъективно, субъект или группа оказываются в чем-то ущемленными, обиженными, обойденными, угнетенными в психологии социума решение многих проблем
видится лишь в своем самоутверждении, в том числе путем наведения ужаса на угнетателей при помощи терроризма.
При этом необходимо учитывать, что в случае, когда речь идет об «ущербности» исторически
сложившейся территориальной общности с развитым региональным самосознанием, рост недовольства существующим социально - экономическим положением, выступающий в качестве мощного
ускорителя «протестного реагирования», в конечном счете, ведет к усилению центробежных процессов, сепаратизму создающему угрозу единству и целостности государства.
17
Глава 3. Виды терроризма
В настоящее время многообразие террористических организаций, политические противоречия
в оценке терроризма предопределяют и отсутствие единого подхода к его классификации.
На Межамериканской конференции по правам человека (1970 г.), посвященной проблемам
терроризма и защите от него населения, было определено, что терроризм может иметь индивидуальный и массовый характер, стихийную и организованную формы выступления по социальным, политическим и идеологическим причинам18.
«Акции массового устрашения» могут осуществляться, как отдельными индивидуумами для
внесения прямой дезорганизации в обществе, так и миноритарными группами для достижения своих
целей. События, связанные с проявлениями терроризма показывают, что угрозы терроризма исходят
из тех мест Земного шара, где в обществе происходит идеологический, экономический и государственно-правовой кризис. В результате появляются оппозиционные ультрарадикальные миноритарные группы, которые отказываются от цивилизованных методов политической борьбы, и начинают
осуществлять акты массового насилия. При этом используют различные виды идеологии, чтобы
оправдать свою экстремистскую деятельность перед общественностью и одновременно привлечь в
свои ряды новых соратников.
Процесс исследования конкретного террористического акта может быть разделен на 2 этапа.
На первом этапе объектом исследования является исполнитель террористического акта, которым является лицо, введенное в заблуждение определенной идеологией или вставшее на путь
«криминального насилия» с целью осуществления определенной разрушительной работы или получающее моральное удовлетворение от своего «могущества».
На втором этапе уже можно определить идеологическую основу осуществленного акта массового устрашения и сил стоящих за этим. Исполнители происходят из определенной среды, где господствуют социально-экономические, национальные, этнические и идеологические конфликты, которые порождают мировоззрение многих оппозиционных групп, берущих на вооружение подобные методы борьбы.
При этом следует учитывать, что фактические причины терроризма заложены в социальноэкономических, идеологических условиях среды, но они «органически» не порождают терроризм.
«Терроризм обусловливается социологическими факторами, но сам не представляет собой социологического явления», - отмечает фон дер Хейдте19.
Вне зависимости от конкретной классификации, очевидно, что для терроризма, в первую очередь, характерна антигосударственная и антиобщественная направленность, которая обусловлена целенаправленной деятельностью отдельных лиц или организованных групп со своими конкретными
целями. Где заложен широкий спектр личных интересов, начиная от политических, идеологических и
кончая экономическими или социальными, для реализации которых необходимо нарушить нормальный процесс функционирования государства.
Как показывает история, терроризм является «нерегулярной формой войны», не имеющей
тылов и передовой, в которую заложена тотальность, вовлекающая в свою сферу и государство, и
весь народ.
В подобном невидимом противостоянии используются все доступные средства. При этом по
мере затягивания конфликта интенсивность действий постепенно нарастает. Основная задача состоит
в том, чтобы попытаться в этой борьбе измотать противника морально и физически для принятия
всех выдвигаемых условий стороны, являющейся инициатором «теневой войны».
С точки зрения фундаментальных форм противостояния различаются:
 «классический» терроризм, используемый в «конфликтах малой интенсивности», когда вооруженная группа использует широкий диапазон сопротивления от прямых боевых столкновений с регулярными войсками до совершения диверсионных и террористических актов;
 вооруженная группа прибегает только к «массовым актам устрашения»;
18
См.: БремерЛ.П. Международный и внутренний терроризм //Высокотехнологичный терроризм.- М.: РАН,
2002. - с.98.
19
См.: Цит.по: Вавилов А. Новые проблемы внешней политики Саудовской Аравии// Обозреватель. 2000. №3.с. 87.
18
 боевые группы только вступают в боевые столкновения с регулярными армиями.
Эти формы «теневой войны» в значительной степени зависят от политической и материальной поддержки «теневой силы - заказчика», которая играет важную роль в скрытой борьбе военизированных
специальных формирований.
Во временном измерении все конфликты с использованием терроризма принципиально похожи. Они длятся годами; взрывы и другие акты террора «раскачивают лодку», при этом не принимается во внимание горе и беды народа, на который зачастую обрушивается гнев правоохранительной
системы. В результате в мировой практике борьбы с терроризмом образуется своего рода порочный
круг: чем жестче ответ на их террор, тем больше потенциальных боевиков приходит под знамена террористической войны.
Террористические акты могут различаться по масштабам разрушений, количеству человеческих жертв, причиненному экономическому, политическому, управленческому вреду.
Они могут носить характер агрессии в отношении конкретного политического или общественного лидера, государства и общества, то есть различаться по объектам террора.
С точки зрения носителей, субъектов терроризма мы можем говорить об индивидуальном или
групповом терроризме. В связи с этим весьма важным представляется разработка типологии личностей террористов и типологии преступных сообществ, осуществляющих террористическую деятельность.
Очевидно, что изучение природы терроризма во всех его проявлениях, формах и способах
осуществления, должно способствовать разработке действенные инструментов борьбы с ним. Отсюда
необходимость постоянного мониторинга ситуаций, связанных с деятельностью террористических
организаций, систематическое изучение и разработка понятий и признаков, образующих состав терроризма и преступлений террористической направленности с учетом общественного мнения.
Международная практика борьбы с терроризм показывает, что наиболее продуктивным является следующий алгоритм анализа, позволяющий выделить те общие составные элементы, от которых можно отталкиваться и конструировать типологию изучаемой террористической организации и
совершаемых ею актов массового устрашения.
Для этого необходимо выделить общую и специальную части возможной классификации.
1. Общая часть.
В общую часть должны войти фундаментальные показатели, на основании, которых будет
строиться специальная часть классификации терроризма.
К таким показателям необходимо отнести:
1.1. Выраженность совершенного террористического акта:
а) адресная;
б) анонимная.
1.2. Временные параметры процесса террористической деятельности:
а) краткосрочные;
б) среднесрочные;
в) долгосрочные.
1.3. Необходимо проводить оценку границ очаговости деятельности террористической
организации по следующему принципу территориальности:
 «внутрирегиональный очаговый процесс поражения»: охватывает один из районов внутри
государства, без вмешательства межрегиональных оппонентов, с возможными выходами на
межрегиональную арену террористической борьбы;
 «межрегиональный очаговый процесс поражения»: охватывает нескольких соседних регионов (два или более), без вмешательства международных оппонентов, не выходит за пределы государственной границы, с возможными выходами на межгосударственную арену террористической борьбы;
 «межгосударственный очаговый процесс поражения: охватывает территорию нескольких
соседних государств (двух или более), с участием международных оппонентов с выходом за
пределы государственной границы одного государства, и имеет перспективу выхода на глобальный уровень;
 «глобальный очаговый процесс поражения»: с участием международных оппонентов полностью охватывает мировое пространство, и имеет перспективу дестабилизировать международную обстановку и привести цивилизацию к глобальному кризису.
19
1.4. Представляется необходимым учитывать субъекты и объекты терроризма, то есть
в отношении, кого и кем был совершен террористические акт или осуществляется террористическая деятельность, учитывая преступные мотивации:
 индивидуумов, которые, используя террористическую деятельность, пытаются претворить в жизнь свои гипотетические идеи, или в силу имеющихся психических отклонений получают удовлетворение от совершения актов массового устрашения.
 групп, которые могут выступать в качестве и нападающих и пострадавших;
2. Специальная часть.
В специальной части классификации в зависимости от преступной мотивации терроризма
необходимо учитывать факторы целей, для реализации которых происходит осуществление «актов
массового устрашения».
Террористические организации могут иметь:
 политическую основу;
 криминальную основу;
 экономическую основу;
 этническую основу;
 конфессиональную основу;
Терроризм, имеющий политическую основу.
Деятельность террористических организаций, имеющих политическую основу, направлена на
изменение политического, социально-экономического строя государства.
Миноритарные группы, проводя насильственные акции с определенной периодичностью,
имеют своей целью посредством нагнетания страха оказать влияние на политических лидеров, государственные органы власти, чтобы добиться от них выполнения определенных политических требований.
Причиной выбора террористических методов политической борьбы являются отсутствия
симпатий со стороны большинства и ограничение их деятельности со стороны государственных
структур по причине их посягательства на существующий политический строй и стремления к дестабилизации общественной жизни. Поэтому цели, преследуемые данным видом терроризма, связаны с
политико-правовыми и социально-политическими основами данного государства.
Носителем политического терроризма являются представители групп, которые исповедуют
тоталитарную идеологию меньшинства, базирующуюся на идее о том, что существующий государственный режим реакционен, преступен, вреден и нелегитимен. Поэтому в отношении существующего конституционного строя и лиц поддерживающих его допустимы любые способы воздействия,
включая их физическое уничтожение.
Анализируя исторические события, связанные с террористической деятельностью политической направленности можно вспомнить русских народовольцев, французских анархистов, германских
нацистов, большевиков, эсеров, современных левых и правых экстремистов и так далее.
Для всех этих террористических организаций характерно стремление навязывать свои тоталитарные идеологические постулаты большинству, используя в полном объеме фактор массового
устрашения и насилия. Подобные идеи находят симпатии у большинства населения только в кризисные времена, когда верхи не могут управлять по-старому, а низы не хотят жить по-старому.
Левые и правые радикалы за основу своей политической идеологии берут тезисы «классовой
борьбы», которые по причине своей идеологической доступности большинству, способствуют разделению человечества на «хороших» и «плохих».
В реальности происходит смыкание левого и правого направлений политического терроризма не столько в силу сходства методов, сколько в силу единой идеологической основы (утопических
идей создания идеализированного общества мифического «золотого века») и нередко даже социальной базы.
Правые радикалы стремятся вернуть мифическое общество прошлого, а левые радикалы
стремятся полностью разрушить существующий строй и построить утопическое общество в близком
будущем. Несмотря на эти идеологические противоположности, они так и не вышли за пределы мифической вечной борьбы сил добра и зла, отвергая нравственный религиозный смысл, основываясь
на материальном построении утопического всеобщего благоденствия на земле. Отсюда и специфика
психологии террориста, исповедующего утопические идеи, преклоняющегося перед символом предельного идеализма и фанатичной верности революции, полагающего себя чуть ли не вершителем
людских судеб.
20
Экстремистские группы политического толка, исключенные из цивилизованных рамок легитимной политики, вступают на тропу войны и становятся вне закона. И таким способом пытаются
повлиять влиять на социально-политическую реальность.
Осуществление насилия в отношении большинства общества предполагает создание политической идеологии, оправдывающей террор, в которую должны быть заложены идеи противостояния
меньшинства большинству, позиционирования интересов государства и общества как антагонистических. В результате в обществе начинает складываться противостояние «революционера – террориста»
и «представителя системы», которое приводит к уничтожению мажоритарного социума представителям миноритарной группы.
Как показывают исторические факты, именно такие умозаключения представителей многих
представителей леворадикальных и праворадикальных организаций привели к политическому терроризму по отношению к обществу с целью выполнения государственными структурами управления
требований выдвигаемых экстремистскими кругами.
В рамках террористической деятельности миноритарных групп происходит разделение на:
 политиков, использующих теорию и практику терроризма и финансирующих его в своих интересах, прикрываясь политической идеологией для достижения своих корыстных целей;
 организаторов террористической деятельности, которые реализуют на практике провозглашаемые лозунги и пропагандистские призывы, спускаемые сверху; именно они сплачивают
вокруг себя исполнителей;
 исполнителей террористических актов, считавших себя вершителями судеб и используемых
политиками и организаторами «в темную».
Степень протеста против политического режима является индикатором сложившейся
социально-экономической обстановки:
1. Если имеется определенная стабильность в обществе, то подобные явления, не встречая
поддержки у широких масс, не имеют своего продолжения и затухают по причине бесперспективности.
2. Если же существующий режим не сумел обеспечить стабильного общественного развития,
то политический террор идет по нарастающей.
Терроризм, имеющий криминальную основу.
Американский социолог Э.Шур в книге «Наше преступное общество» утверждает, что «каждое общество имеет таких преступников, каких оно заслуживает»20. Основываясь на вышеуказанном
высказывании, можно добавить, что для современного мирового сообщества характерно практически
повсеместное наличие организованной преступности, которая представляет собой деятельность членов высокоорганизованной дисциплинированной ассоциации, занимающейся обеспечением незаконными товарами и услугами.
Несмотря на общие сходные цели организованных преступных группировок и их коллег
по криминальному бизнесу, исповедующих методы традиционной преступности (финансовые
накопления в результате нелегальной деятельности), между ними имеются и существенные отличия:
 по масштабам деятельности: при совершении обычного преступления главной задачей является банальная нажива, для существования криминальной группы с далеко идущими планами необходимы большие финансовые возможности и влияние на социально-экономическую обстановку и
государственную систему;
 по выдвигаемым требованиям субъектом или группой лиц при совершении преступления;
 по уровню опасности.
Для организованных преступных группировок любой страны применима в большей или
меньшей степени метафора: «государство в государстве». Таково реальное положение вещей в современном криминальном мире, где «империя зазеркалья» имеет огромную мощь и возможности. В
подобных сложившихся условиях взаимоотношения согласно преступной иерархии складываются
следующим образом: приказы не обсуждаются, а пуля и фактор устрашение служат разменной монетой.
В своей преступной деятельности различные криминальные организации не отказываются от
«актов массового устрашения». Данный вид терроризма является высшей формой проявления организованной преступности, которая бросает вызов государственным структурам и обществу в борьбе
20
См.: Шур Э. Наше преступное общество. – М.: Барт Р. 2000. – с. 56.
21
за расширения сферы своего влияния, осуществляя свою устрашающую деятельность на глазах властей и правоохранительных органов.
Подобные организованные преступные сообщества начинают проводить целенаправленную
политику на изменение социально-экономических основ общественного строя, нарушение процесса
функционирования государства с помощью криминальных (террористических) способов. В целых
регионах и государствах на Земном шаре организованно-преступные сообщества имеют не меньший
вес, чем государственные структуры, и стремительно распространяют свое влияние на новые районы.
В результате, оставаясь вне контроля государства, «криминальные империи» незаметно для общества
начинают контролировать государство.
При детальном рассмотрении сущности этого явления, выясняется, что криминальные группировки в своей основе имеют много общего с экстремистскими организациями политического
направления. Они в полной мере используют в своей деятельности силовые методы, физически
устраняя или запугивая конкурентов, напрямую стремятся влиять на политические, социальноэкономические отношения и государственные структуры, выдвигая глобальные требования экономического и политического характера. Практически шантажируя власть и общество, они способствуют формированию кризисного психологического климата в стране, ведущего к подрыву социальной стабильности. Подобная деятельность вполне соответствует сути терроризма.
Конечно, в своей основе преступные сообщества не подпадают под категорию «идеологических борцов», у них отсутствует фактор фанатичной деятельности революционеров-террористов, которые бескорыстно стремятся к социальной справедливости для всех граждан страны. У преступных
элементов на первом месте стоят законы наживы и «теневой экономики».
Можно с уверенностью говорить о стремительном развитии криминального терроризма, который представляет собой серьезную опасность для всего мирового сообщества. Преступные транснациональные группировки, своими нитями опутали весь мир и в своих интересах прибегают к методам «массового устрашения».
Терроризм, имеющий экономическую основу.
Под экономическим терроризмом можно понимать различные дискриминационные экономические действия, имеющие целью оказывать влияние на экономических конкурентов, социальные
группы и слои населения, а также на государства и их лидеров с целью достижения конкретных экономически выгодных для террористов решений.
Тенденции развития социально-экономической инфраструктуры в различных странах порождают потенциально опасные объекты, которые могут стать мишенями для возможных акций террористов, преследующих узкокорпоративные цели, в основе которых заложена борьба за сферы влияния,
передел собственности и подавление конкурирующей структуры.
В современных условиях экономический терроризм в чистом виде встречается все реже. Он
тесно связан с наркобизнесом, незаконной торговлей оружием, изготовлением и распространением
фальшивых денег, с перемещением капитала, его отмыванием, с созданием легальных торговых фирм
и так далее. Отсюда – расширение сферы пересечения финансовых интересов бизнеса и криминала.
Эти тенденции в экономическом терроризме связаны:
 с борьбой за укрепление положения теневых экономических структур и мафиозных кланов;
 с захватом финансовых и производственных ресурсов;
 с зондированием международного рынка и попытками его захвата.
Главным образом, замешанными в террористической деятельности оказываются представители теневого бизнеса, которые осуществляют свои махинации в сфере финансов и экономики.
Расцвет теневой деятельности наблюдается в тех местах, где бизнес основан не на законах, а
на четырех базовых элементах:
 взятки чиновникам;
 обман клиентов;
 воровство у государства;
 выплата дани преступному элементу.
Теневые предприниматели сознательно идут на нарушение законов, тщательно и продуманно
маскируя свою деятельность. Круговая порука и выручка – основной закон жизни и условия процветания «подпольных» бизнесменов.
В отличие от криминальных сообществ «теневые дельцы» не находятся в состоянии войны с
обществом. Наоборот, в их интересах находиться в контакте с социумом, по причине зависимости от
него для получения сверхприбылей. К методам массового устрашения представители «теневого бизнеса» прибегают, в крайнем случае, когда арсенал всех других средств уже исчерпан.
22
Экономический терроризм - довольно специфическое явление среди других видов организаций, участвующих в «акциях массового устрашения». В отличие от требований выдвигаемых экстремистскими организациями политической направленности, представители «теневого бизнеса», прибегающие к террористическим методам, выдвигают материальные требования, имеющие прагматичный
характер. Экономический террор в силу своей практичности и инструментальности выходит за рамки философского осмысления.
Справедливо было бы отметить, что в отличие от криминальных элементов, прибегающих к
террористической деятельности, «теневые дельцы» идут только на разумный риск и используют
своеобразный катализатор в виде коррупции, которая оказывает свое влияние на распространение
терроризма, пособничество предпринимателем занимающимся «теневым бизнесом».
В качестве причины экономического терроризма необходимо отметить процессы мировой
глобализации и интеграции, оказывающие свое влияние на развитие «теневого бизнеса», социальноэкономических и политико-правовых процессов в государствах.
Терроризм, имеющий этническую основу.
Эта разновидность терроризма, когда миноритарная этническая группа за основу своей идеологической борьбы берет идеи национального самознания. Французский ученый Ален Менк в своей
книге “Новое средневековье” называет этот феномен “возвращение к трайбализму”21.
В данном случае речь идет о миноритарной этнической группе, включенной в состав мажоритарной группы, но лишенной права этнополитического самоопределение. В результате складывается
обстановка, когда этническая идентичность становится доминирующей ценностью в сознании индивида и группы. В результате национальные меньшинства берут на вооружение терроризм, как единственный путь заявить о своих требованиях в условиях, когда полноправное политическое участие
группы в общенациональном политическом процессе оказывается невозможным.
Этнический терроризм нельзя приписывать национальным общинам в целом, к нему в определенных сложившихся ситуациях прибегают экстремистские группы, прикрывающиеся националистическими идеями, осуществляя террористический акт в отношении представителей демонизированной мажоритарной нации.
Ярким примером этнического терроризма, может служить Северная Ирландия, где междоусобная война длится уже десятилетиями, между протестантами, прибывшими с берегов туманного
Альбиона и коренными жителями ирландцами. Как убедительно показывает в своей работе “Политика антагонизма: понять Северную Ирландию” ирландские авторы О. Лори и Мак Герри22, вопреки
распространенному мнению о том, что противостояния происходят на конфессиональной основе, истоки этого конфликта заложены в противоборстве двух этнических общностей, одну из которых составляют потомки коренных ирландцев, проживающих на острове до его завоевания монархами Тюдорской династии в 16 веке, а другую - потомки шотландских и английских переселенцев. Первые
являлись католиками, вторые - приверженцами пресвитерианской и англиканской церквей. У них
один и тот же язык, одна и та же культура, но вражда сохраняется в течение столетий. Как выразился
ирландский священник Эллиот в 1984 году, «враждебность между теми, кто разделены полностью,
часто бывает менее существенным, чем между теми, кто разделен, но сохраняет элементы общей
идентичности»23.
Этнический терроризм часто неотделим от партизанской войны. Во всех случаях этнического
противостояния наряду с боевыми или менее регулярными боевыми действиями вооруженных группировок применяются типично террористические методы борьбы.
От этнического терроризма в первую очередь страдает гражданское население, среди обеих
враждующих группировок насчитывается значительно меньше жертв, чем среди мирных жертв, которых террористы якобы защищают. В принципе безразличие к судьбе невоюющих, невинных мирных людей является особенностью любого вида терроризма. Для террористов, имеющих этническую
окраску, восстание и хаос становятся основным методом. Именно ему отдается предпочтение перед
ведением борьбы традиционными легитимными методами прозрачной цивилизованной конкуренции.
См.: Менк А. Новое средневековье. М., Дрофа, 1999. – с. 79.
См.: Лори О. и Герри М. Политика антагонизма: понять Северную Ирландию// Век ХХ и мир. 1988. № 8 – с.
54-55.
23
См.: Лори О. и Герри М. Политика антагонизма: понять Северную Ирландию// Век ХХ и мир. 1988. № 8 – с.
56-57.
21
22
23
В целом этнический терроризм опирается на поддержку со стороны значительной части своего этнического сообщества, видящего в террористах борцов за свободу и независимость нации. Он
остается жизнеспособной разновидностью «локального терроризма».
Терроризм, имеющий конфессиональную основу.
Террор - лишь внешнее проявление опасности, исходящей от религиозного экстремизма.
Здесь субъектом террора и революции выступают группы:
 религиозных меньшинств;
 активного авангарда мажоритарной религии;
 неортодоксальных религий, сект.
Для членов религиозных экстремистских организаций более, чем для любых других, справедливым представляется определение Фолка: «Ничто не характеризует мировоззрение террориста
лучше, чем его стопроцентная убежденность в своей способности идентифицировать тех, кто олицетворяет собой зло. В психике террориста господствует мелодраматическая озабоченность задачей
искоренения зла. При этом отмечаются такие черты, как способность сомневаться, углубляться в самоанализ, двойственность, тяга к человеческой солидарности, ощущение моральных и юридических
запретов, необходимость соблюдать законы. Мироощущение террориста, его взгляд на вещи - это сам
себе закон»24.
Подобный фанатизм наиболее присущ террористам, имеющим религиозную окраску, поскольку у них конечная цель определена, как некий абсолют; зверство может быть оправдано, если
оно ведет к достижению этой цели; святость позволяет хладнокровно дистанцироваться от страданий
жертвы.
Именно религиозная разновидность терроризма в последние годы получила наибольшее распространение в мире, чему способствует проявление так называемого «интегризма», под которым
понимается состояние человека, слепо убежденного и свято верующего, лишенного всякой снисходительности, терпимости и сострадания.
Французский ученый Максим Родинсон убежден, что религиозные экстремисты стремятся
решать при помощи религии все политические и социальные проблемы, одновременно восстанавливая интегральность, целостность своих догом25. Дальше мы увидим, как фанатический «интергризм»
стал воздействовать на массы верующих под лозунгом «Ислам всем решение».
По сравнению с другими идеологическими направлениями террористической деятельности
конфессиональный экстремизм исключает моменты отступничества от идеологических постулатов.
Объясняется это особой силой религиозного чувства, гораздо более важного, чем привязанность к
определенному классу или политической партии. Изменить своей вере психологически несравненно
труднее, чем политическим взглядам.
Это относится и к феномену, который воплощает в себе этноконфессиональный экстремизм,
объединяющий в себе национальный и религиозный факторы, порождающие своего рода иммунитет
к посторонним идеологическим воздействиям. Именно этот сложившийся тандем является самым
живучим и наиболее безжалостным в осуществляемых «актах устрашения» в планетарном масштабе.
Создавшийся экстремистский феномен можно объяснить словами «крестного отца» современного религиозного терроризма бен Ладена: «Эти события разделили мир на две части: тех, у кого
вера и в ком нет лицемерия, и тех, кто творит зло, да убережет нас от них Аллах»26.
Оценивая предложенную типологию террористических организаций, необходимо, на наш
взгляд, учитывать интенсивные изменения, которые происходят с терроризмом по следующим позициям:
 по темпам роста и прироста совершенных террористических актов;
 по уровню организованности и развитию: от террористов-одиночек до создания террористических групп, крупных организаций, политических террористических формирований и
даже транснациональных террористических объединений;
См.: Ревин В. П. Характеристика терроризма и некоторые направления повышения эффективности борьбы с
ним.// Государство и право, 1997, № 8. – с. 34 -35.
25
См.: Современный терроризм: анализ основных направлений. Минск. 2000. – с.76.
26
См.: Бодански И. Талибы международной терроризм, и человек, объявивший войну Америке. М., 2003. – с.
45-47.
24
24





по материально-техническому и финансовому обеспечению и развитию: от применения огнестрельного оружия до применения взрывных устройств, взрывов и средств массового поражения при помощи мировых центров финансирования террористических акций;
по национальным и транснациональным масштабам террористической деятельности, когда
терроризм «движется» от единичного места преступления до охвата целых городов, стран,
регионов;
по степени тяжести наступивших последствий и числу человеческих жертв
по характеру и объему целей: от убийств отдельных лиц до свержения легитимных властей,
разрушения государств и фактического уничтожения целых народов;
по расширению социальной базы терроризма, когда под знамена террористов становятся не
только отдельные организации, политические, националистические и религиозные объединения, а целый народ (нередко обманутый) или его значительные слои.
25
Глава 4. Использование религии, как идеологической основы
экстремистскими организациями
Исследуя, явления связанные с использованием конфессионального фактора в экстремистской деятельности, следует, прежде всего, к тем этапам в истории, когда общество переживало глубокий кризис идеологической и государственно-правовой системы.
Именно в такие периоды истории зарождалось недовольство, порождающее необратимые
процессы внутри социума и способствующее появлению оппозиционных групп, которые стремились
опереться на идеологию, приемлемую для большинства населения. В ее основу закладывались политические, этнические или религиозные идеи. При возникновении подобных ситуаций развивались
процессы противостояния государственной системы и сил, ее не признающих. Именно в такой среде
создается благодатная почва для проявления экстремистских тенденций, расшатывающих основы
государственного строя.
Каждому социуму, где господствует подавление воли людей путем строительства иерархии
единоличного лидерства над широкими массами, присущ свой фундаментальный экстремизм. В этих
условиях образуется специфическая среда, порождающая особое сознание людей, готовых воспринимать утопические идеологические установки, замешанные на фанатичном восприятии реального
мира без всякого анализа конечных целей происходящего. Нахождение субъектов в подобных условиях порождает возникновение дефицита ощущения реальности происходящего, который, в свою
очередь, восполняется чувством «опьяняющего превосходства» индивидуума над социумом.
Длительное нахождение в подобном измерении радикальных образований приводит к появлению своего рода «экстрим-среды», которая обладает специфическим мышлением, кардинально отличающимся от сознания представителей обычного социума. Все это способствует появлению «интеллектуалов – теоретиков» являющихся ядром образования радикальных группировок. Вокруг них
начинают группироваться формирования, пытающиеся реализовать идеи теоретиков-радикалов на
практике, а также «теневые кардиналы» заинтересованные в развитие данных событий и подпитывающие данную среду финансами.
При отсутствии данной категории «доноров» лидеры радикальных групп начинают изыскивать свои пути добывания средств, необходимых для реализации своих идей. В результате вся тяжесть бремени ложиться на общество, которое подпадает под двойной прессинг со стороны миноритарных групп, которые в своих целях используют идеологию и социальную базу большинства, чтобы
создать своеобразный замкнутый круг, затрудняющий противодействия ответных мерой со стороны
мажоритарного сообщества.
Именно это и происходит в ряде стран, где господствует ислам – мировая религия, оказывающая все большее влияние на глобальные процессы, взаимоотношения стран, регионов и даже цивилизаций, мировую экономику и социальное развитие, эволюцию общественного сознания как такового.
Сегодня исламский фактор представляет собой сплав многих аспектов международных отношений и охватывает широкий географический пласт - от Северной Африки до Юго-Восточной Азии,
где гражданские противостояния приобретают формы межконфессиональных коллизий, где общество расшатывают радикальные элементы.
С целью более углубленного изучения проблемы использования религии, как идеологической основы экстремистскими организациями следует понять, что же объединяет происходящие в
этом плане события.
На первый взгляд кажется, что ответ лежит на поверхности: во всем виноват «исламский
фундаментализм», или «фактор ислама». Однако в этом случае в тени остается главное действующее
лицо – религиозный экстремизм, который представляет собой агрессивное мессианство конфессионально-политического толка, нацеленное на слом гражданских обществ мусульманского и сопредельного ему пространства, внешнюю экспансию в форме панисламизма, обострение коллизий по
линии соприкосновения религий, прежде всего ислама и христианства.
Экстремизм обслуживает, главным образом, интересы радикальной части исламского мира.
Вместе с тем его используют клерикальные, политические, экономические круги и порой государ-
26
ственные структуры для различного рода «разборок» на мусульманском пространстве и за его пределами27.
На самом деле, ничто другое не наносит столь большого вреда исламу и мусульманам, как
исламизм. Радикалы в своих политических целях нарушают религиозные догматы и таким образом
стремятся поставить знак равенства между этими понятиями. Задача заключается в том, чтобы вовлечь огромный конфессиональный пласт в революционный процесс. Именно с этой целью всячески
раздувается тема «зеленой угрозы». Очевидно, что за волной эмоций гораздо проще скрыть истинное
лицо тех, кто преследует цель дестабилизации обстановки в мире.
В принципе наблюдается определенный процесс преемственности экстремистских сил на
международной арене. Действительно, с сокращением масштабов деятельности левого радикализма,
образовался определенный вакуум, который было необходимо заполнить новыми дестабилизирующими силами. На эту роль и был, судя по всему, выбран экстремизм конфессионального характера, в
лице ислама.
Возникает вопрос, почему именно ислам. Для ответа на него нам необходимо рассмотреть
триаду отношений:
 личность и общество;
 личность и экономика;
 личность и политика.
Сложившуюся ситуацию во взаимоотношениях личности и общества в мусульманском мире
можно прокомментировать точкой зрения людей, знающих ислам изнутри: «Ислам всецело размещен
на теологическом материке. На базе, которого формируются его духовные и социальные ценности.
Религия и ценность здесь не разделимы. Подобный синтез мыслим только в исламе – единственной
из мировых религий, в которой бытие и вера слиты в единое целое. Личность, по исламу, выведена из
координат общества или государства. Она существует только в религии и только ей принадлежит»28.
Анализируя взаимоотношения личности и экономики в мусульманском мире, следует обратить внимание на сочетание таких факторов, дестабилизирующих социально-экономическую ситуацию:
 как нерешенность социально – экономических проблем развития общества; как разрыв между ожиданиями населения и реальностью;
 как масштабы социальных противоречий.
Сегодня на исламском пространстве наблюдается обострение экономической ситуации. Восток все дальше отстает от развитого Севера. Не лучшим образом идут дела даже у «нефтяных магнатов», которые выделяются благополучием из общей массы стран Востока. Уже часть из них вошли в
«клуб должников МВФ», а массы начинают враждебно относиться к ухудшению благосостоянию
большинства и баснословным богатствам своих элит. Весьма показательно в этом отношении высказывание президента Пакистана Первеза Мушаррафа: «Мы должны понять, что причины экстремизма
и воинственности лежат в политической несправедливости и лишениях. Политическая несправедливость по отношению к нации или к людям в сочетании с вопиющей бедностью и безграмотностью
представляет собой взрывоопасную смесь. Она порождает чувство безнадежности и беспомощности.
Нация, страдающая от подобных мыслей, легко подвергается пропаганде терроризма»29.
Рассматривая взаимоотношения личности и политики, в первую очередь, необходимо обратить внимание на то, что государственное устройство стран с преобладающим мусульманским массивом, чаще всего характеризуется авторитарным правлением, не соответствующим общепринятым
демократическими моделями всеобщего избирательного права.
В политической жизни мусульманских стран демократические институты присутствуют
только номинально, общественное сознание этих стран реализуется в основном в конфессиональной
форме. Религиозный фактор занимает главенствующие позиции в государственном управлении.
Сложившаяся ситуация создает идеальные условия для деятельности экстремистских сил, использующих конфессиональный фактор. Возникает уникальный «коридор возможностей» для радикальных сил от ислама, которые в полной мере используют незрелость политических структур, зачаСм.: Севостьянов И. Исламский фундаментализм и исламский экстремизм – это совсем не одно и тоже. Международная жизнь. № 5., 1999. – с. 98-99.
28
См.:Amr.G.E.Sabet. Welayat al Fagih: An Islamic Theory or Assabiyyat al Khawass/ «The Iranian Journal Affairs»,
Summer 1999 Vol. 7,2, pp.424-25. См. также: R.Khomeini.Islam and Revolution, CA, 1980; E.Said. «Covering Islam». NewYork,1981 г.
29
См.: «Известия» №98 - 4 июня 2004 г.
27
27
точных ростков демократии, клановость, обостренное чувство национальной гордости. Они привлекают мнимой простотой своей альтернативы – возвратом в прошлое, к исламской мечте «золотого
века», уходом в шариат и традиционализм, убеждая при этом, что во всех бедах исламского мира виноваты страны «золотого миллиарда», «цивилизация христиан». Таким образом, мусульманские радикалы используют протест «исламского Юга» в своих интересах, перекладывая ответственность за
все трудности переживаемого исторического периода на внешнего врага. А разлаженность межэтнических и межконфессиональных стыках, открывают экстремистам широкие возможности для приложения своих усилий.
Власти большинства мусульманских государств не рискуют открыто выступать против экстремистов от ислама из-за страха перед существующим табу на неприкосновенность религии и возражать тем, кто самым ревностным образом провозглашает догматы веры. Они предпочитают открещиваться от них, не беря на себя никакой ответственности за их действия.
В некоторых случаях радикальные государственные, политические, экономические структуры
в мусульманских странах поддерживают религиозные экстремистские организации, используя их для
повышения управляемости обществом, а также для решения некоторых «щекотливых» в политическом отношении проблем на мусульманском пространстве и за его пределами.
Особый интерес представляет вопрос о соотношении конфессиональных и этнических признаков. В связи с этим необходимо, на наш взгляд, обратиться к точке зрения С.Хантингтона, утверждающего, что на смену противостоянию в «двухполюсном мире» на идеологической основе пришло
противостояние отдельных цивилизаций, составляющих планетарную семью. «Место на цивилизованном поле освобождено от идеологической межи, вперед выходят национальные и религиозные
факторы… Коммунисты могут стать демократами, богатые могут стать бедными и наоборот, но русские никогда не станут эстонцами, азербайджанцы не будут армянами. В классовых и идеологических конфликтах главным вопросом было: на чьей ты стороне», и люди могли переходить с одной
стороны на другую. При конфронтации между цивилизациями главным является вопрос: кто ты и
откуда. А свою принадлежность изменить нельзя. От Боснии до Кавказа и от Кавказа до Судана неверный ответ может означать теперь пулю в лоб»30.
Радикализм от ислама редко выступает в «чистом виде» если осуществить виртуальное построения «здания экстремизма», то фундаментом будет являться мусульманский массив, в качестве
возводимых стен выступят национализм и сепаратизм, надстройка будет представлена конфессиональным фактором, а цементирующим материалом сооружения окажется радикализм. Именно в такой комбинации дестабилизирующие силы оказываются способными консолидировать большую
часть населения, прикрываясь авторитетом великой религии.
Таким способом религиозные радикалы наращивают свой потенциал и способствуют
поддержанию конфликтности на мусульманском пространстве, используя для этого процессы:
 поляризации и размежевания во внутренней и внешней ориентации правящих элит и народных масс;
 трудностей развития и модернизации по западным моделям;
 «реисламизация» мусульманского мира;
 конфронтация радикальных сил с нарождающимися демократическими;
Для мусульманского пространства, отличающегося турбулентностью, это закономерно, потому что под воздействием «гордиева узла» проблем развития общества, уровень стабильности крайне
низок. А это означает, что при определенных условиях эти страны могут войти в полосу больших потрясений.
В результате происходит сращивание религии и политики, характеризующееся:
 непримиримостью к гражданскому светскому обществу и стремление к его замене шариатом;
 недопустимостью раздельного существования религии и государства;
 отрицанием единства глобальной цивилизации и противопоставлению исламской зоны
остальному миру;
 отрицанием незыблемости устоявшихся международных договоров, определяющих территориальную и государственную целостность государств;
 нагнетанием межрегиональной и межнациональной розни;
 культивированием отчуждения между конфессиями;
30
См.: S.Huntington. «The Clash of Civizations» – «Foreign Affairs», Summer 1993. - p. 110.
28

дестабилизацией социально-политической обстановки в различных частях мусульманского
массива.
По сумме представленных признаков можно сделать вывод, что на исламском пространстве
существует два параллельных мира.
Первый мир, к которому относится большинство мусульманского населения, придерживающегося духовных постулатов традиционного ислама, который призывает не наносить ущерба единоверцу, избегать обнажения меча ради неправового дела, отдален от экстремизма и мирно уживается с
гражданским обществом. Он интегрирован в глобальную жизнь и не имеет своей целью обособление
и радикализацию.
Второй мир представлен радикальным меньшинством, не признающим общих религиозных
канонов большинства и обслуживающим интересы экстремистской части исламского мира. При этом,
используя в своей деятельности «возвышенные религиозные, национальные и социальные мотивы»,
вовлекая в свои ряды незрелую в умственном и моральном отношении молодежь, которая легко попадается на эти радикальные идеи и становится заложником «экстрим-среды».
Существующее раздвоение в великой конфессии вызывает закономерный вопрос: «Как это
может происходить в исламе, для которого характерен процесс поглощения личности религией?».
В мусульманском мире, где в силу особенностей исламской традиции допустимо вмешательство религии в политику всегда много говорили и писали об исламском возрождении. Эта идея широко использовалась различными политиками с целью политической мобилизации широких масс
населения. В основе этого лежала мусульманская солидарность и утопическая идея Всемирного Исламского Государства «Уммы», отраженная в Коране.
В целом, мусульманству присуща, с одной стороны, религиозная и этническая идентичность,
которые находятся друг с другом в полной гармонии, с другой стороны, противоречивое, а подчас и
враждебное отношение к гражданскому обществу, переживающему трудный процесс становления.
Политизация ислама выражается в создании партий и движений, участии в политике наиболее
активных представителей духовенства, использующего религию для влияния на массы мусульман.
Однако деятельность конфессиональных политических организаций не становится фактором интеграции исламского сообщества, поскольку их влияние распространяется только на региональные и
этнические анклавы с автономными интересами, а корни исламского радикализма неоднородны. В
результате прослеживается взаимосвязь религиозного радикализма и этнического и регионального
сепаратизма на мусульманском пространстве, что способствует росту недовольства среди населения,
при котором протест принимает конфессиональную форму. Параллельно происходит острая борьба,
среди мусульманского духовенства, способствующая идейно-политическому разделению на умеренных, составляющих большинство, и радикалов.
Важную роль в развитии подобных негативных процессов играет внешний фактор единоверцев извне. Их влияние включает в себя как идеологические, культурные, так и финансовые и политические элементы, а носителями этого радикального духа оказываются молодые энергичные мусульмане, прошедшие религиозное обучение и владеющие навыками миссионерской деятельности.
В целом, проанализировав основные причины распространения исламского радикализма,
можно прийти к выводу, что он не имеет строгих границ и включает в зону своих интересов и прямых действий самые отдаленные от его очагов регионы, где конфессиональный фактор используется
религиозными радикалами в качестве цементирующего материала для интернационализации конфликта.
Насколько в этой связи можно говорить о реальности исламского вызова?
Конечно, не религия является источником возникающих проблем. Однако именно через
призму ее догм воспринимается та напряженность, которая периодически возникает на стыке мусульманского и христианского миров и в действительности связана с нарастанием этнических и социальных проблем.
Конфликтогенная ситуация неизбежно получает религиозную окраску, потому что мусульмане ощущают себя частью «мировой Уммы» и чувствуют себя причастными ко всем событиям,
происходящими внутри нее или с нею связанными. Подобный расклад устраивает радикальные круги исламского мира, которые в своей деятельности еще со времен Пророка и известных моральных и
духовных авторитетов раннего ислама пользовались «иджтихадом» - правом на свободное толкование Корана.
Складывающиеся условия позволяют последователям идей мусульманского реформаторства
находить в философских текстах шариата, определяющего поведение верующего, решения вопросов,
на которые там отсутствует конкретный ответ. Таким образом, реформаторы от ислама толкуют ша-
29
риат с учетом обстоятельств места и времени, стремятся сделать ислам религией, отвечающей их интересам, используя отдельные его положения для собственного толкования конкретного социоэтнического конфликта.
Главная проблема здесь заключается в определенном состоянии духа верующего. Если он по
внутреннему своему убеждению верит в существование божественного начала, то сохраняется традиционализм в религии. Если же священные тексты преломляются в человеческом сознании, то моментально происходит расхождение с фундаментальной теорией, лежащей в основе данной конфессии и, соответственно, возникает разногласие в религиозной системе. Приверженцы монотеизма призывают обращаться к истокам веры (священным текстам) и по возможности максимально точно следовать содержащимся в них указаниям. В то же время модернисты, или реформаторы требуют возврата к полной ортодоксии (чистому верованию). В результате на «чистой вере» начинают спекулировать салафиты.
Следует при этом отметить, что в мусульманском мире к радикалам от ислама складывается
далеко не однозначное отношение. С одной стороны их называют реформаторами и модернистами,
которые стремятся сделать религию, отвечающую духу индустриальной эпохи. С другой стороны о
радикалах из числа реформаторов говорят как об интегристах и исламистах, которые в своей деятельности стремятся перевернуть мусульманский мир с ног на голову, соединить воедино мирскую
и священную жизнь и навязывать такой образ жизни насильственными средствами, добиваясь таким
способом внедрения шариата в жизнь современного общества.
В подобных случаях религия из разряда классических канонов переходит в разряд политического фактора, который становится средством идеологического прикрытия реализации определенных
целей. В результате радикализм в исламе перерождается в политическое движение, которое стремиться повлиять на процесс общественного развития, исходя из собственных религиозно-правовых
норм и вероучительных догм, сводя теоретическое обоснование экстремизма к тому, что мусульманское общество утратило свой ортодоксальный исламский характер.
При этом необходимо учитывать, что радикалы от ислама в своей деятельности широко используют нераздельное триединство мусульманского мира «религия-государство-вселенная», где религия имеет абсолютное превосходство по причине заложенной в ней абсолютной истины.
Таким образом, представители данного течения пытаются полностью политизировать конфессиональный фактор, требуя изменения места и роли религии в жизни общества, отвергая господствующую идеологию, политическую систему существующего режима и государственное устройство
как не соответствующее шариатским нормам. Они пытаются именоваться исламскими фундаменталистами, борцами за возврат к фундаменту веры – откровению.
В то же время научно обоснованного определение фундаментализма в настоящее время не
существует. До сих пор сподвижники Пророка спорят, что является «ортодоксией» - возвращение к
истокам или богословная основа вероучения. Сторонники экстремизма утверждают, что в основу
фундаментализма заложена нетерпимость к любому уклонению верующих от строгого следования
предписаниям шариата. Борцы за чистоту веры, в первую очередь, ведут борьбу за внутренний мир
мусульманина. Они пытаются добиться того, чтобы в его сознание на смену идеям традиционного
ислама пришли оккультные богословские и идеологические установки, которые оказывают отрицательное воздействие на сознание правоверного и его политическую активность, способствуя зарождению экстремистских настроений.
Фундаментализм выступает своего рода «точкой отсчета» для всех направлений ислама. Ни в
одной стране мусульманского мира ислам не представлен в «чистом виде». Все зависит от адепта ислама, который пытается его исповедовать, а также от жизненных обстоятельств. С наступлением исторических перемен и приходом эры индустриализации традиционный ислам перестает в полной мере отвечать общественным потребностям мусульманских богословов. Наступление современной цивилизации оказывает прямое воздействие на мир правоверных. В результате происходит переосмысление конфессиональных истоков сподвижниками Пророка. Духовные руководители с целью сохранить свое лидирующее положение в неразделимом триединстве, требующем неукоснительного выполнения положений шариата, пытаются ответить на вызов современности традиционному религиозному сознанию. Сокрушаясь по поводу отсутствия полного выполнения всех религиозных канонов,
исламские праведники пытаются толковать законы шариата исходя из обстоятельств места и времени, стремясь при этом не затронуть фундаментальные основы религиозного учения.
Отсюда возникает многообразие форм использования доктринальных норм в различных
условиях. Наиболее распространенным видом вероисповедания ислама в мире является неотрадиционализм, когда происходит синтез традиционных религиозных аксиом с местными верованиями и
30
национальными обычаями и складывается своеобразная формула «религиозная традиция + национальный и местный колорит = неотрадиционализм». В результате такой адаптации мировой религии
к местным условиям социум признает установленные богословско-юридические каноны, но отказывается от слепого следования традициям.
В то же время следует отметить, что подобный симбиоз оказывает благоприятное воздействие
на общую социально-политическую картину только в том случае, если мусульманский социум не
подвержен социальным катаклизмам. И различные противостоящие силы пытаются поддерживать
внешний вид примирения, не вынося «сор из избы» на обозрение общественности, с целью поддержания тайных канонов идеократии мусульманского мира.
Историческая ретроспектива показывает, что Восток всегда находился в процессе постоянных
изменений, в основе которых лежали местные и региональные конфликты, голод, растущее экономическое неравенство, массовые перемещения беженцев, жестокие авторитарные режимы с отсутствием
гражданских институтов и правлением, основывавшимся на нераздельном триединстве: религии, государства и вселенной, где ислам считался высшим законом. При этом ухудшение обстановки влияло
на рост религиозного экстремизма, практически не встречавшего сопротивления со стороны светского ислама.
Ярким примером этого может служить Афганистан 80-х годов прошлого века, когда на земле
пуштунов и других народов этого восточного края находились войска Советской армии. Наиболее
активную борьбу против режима НДПА и советского военного присутствия в Афганистане вели оппозиционные организации, штаб – квартиры которых находились в Пакистане и Иране. Они имели
сложившуюся структуру, включавшую в себя руководящие органы, вооруженные формирования, систему учебных центров и баз снабжения, органов и средств пропаганды, а в контролируемых мятежниками районах Афганистана – так называемые исламские комитеты. Кроме того, в США, Западной
Европе и в некоторых мусульманских странах оппозиция имела разветвленную сеть своих представительств, филиалов, обществ, фондов и т.д., через которые осуществлялись финансирование и материальное обеспечение различных ее партий и группировок.
Моджахеды базировались и действовали крайне разобщено. Они, как правило, не вели боевых
действий с правительственными силами в «чужих» провинциях и зонах, противились всяким попыткам объединения, укрепления дисциплины, выработке элементов общей стратегии, признавали только лидеров своей партии. Эта разобщенность не позволяла им добиться ощутимых побед: мешала
межпартийная вражда, местничество, религиозные и национальные разногласия. Тысячи, возможно,
десятки тысяч моджахедов погибли в междоусобных столкновениях. Борьба лидеров в Пешаваре
обусловливала боевые стычки и на территории Пакистана. Кроме того, в среде оппозиции имелись
глубокие разногласия по вопросам распределения поступившей из-за рубежа помощи и разделения
сфер влияния на территории Афганистана. Нередко между вооруженными отрядами различной партийной и национальной принадлежности возникали боевые столкновения, от которых они несли потери не меньше, чем в борьбе с правительственными силами и советскими войсками. В связи с этим
со стороны стран, поддерживавших оппозицию, предпринимались большие усилия для достижения
единства моджахедов. Но это оказалось неразрешимой задачей. Мятежники сталкивались с теми же
трудностями, что и НДПА, ведь особенность афганского общества – его разобщенность.
Первая попытка объединения оппозиции была предпринята в конце 1979 года, еще до ввода
войск Советского Союза в Демократическую республику Афганистан. Оформившийся тогда «альянс»
- Движение исламской революции Афганистана - распался сразу же после создания. Затем усилия по
сплочению моджахедов предпринимались постоянно. Объединившиеся союзы существовали только
на бумаге. Районы, где действовали отряды и группы различных оппозиционных партий, очень часто
становились ареной вооруженных столкновений между их, так называемыми полевыми командирами. Эти столкновения происходили на почве борьбы за сферы контроля, источники пополнения
людьми, материальными средствами, продовольствием. Лидеры моджахедов, на словах выступая за
прекращения таких столкновений и осуждая их, на деле всячески поощряли и стимулировали полевых командиров, которым удавалось разгромить или вытеснить из зоны своего контроля отряды «соперников», а уж тем более расширить их.
Показательным в этом плане является доклад начальника разведывательного центра 40-й ар31
мии : «В последнее время в Пакистане штаб-квартирами пяти партий (ИОА, ИПХ, ДИРА, НИФА,
НФСА) предпринята очередная попытка объединения с целью организации централизованного руководства вооруженными бандформированиями различной партийной ориентации, разработки сов31
См.: Цит.по: Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана, - М.: ГПИ «Исконна»,1995. – с. 214-215.
31
местного плана борьбы против народной власти и формирования временного правительства Афганистана в эмиграции. Председателем нового «союза пяти» избран лидер ИОА Бурхануддин Раббани,
которому поручено формирование правительственного кабинета. Из-за личных претензий на лидерство в контрреволюционном движении в состав нового «союза» не вошли: лидер ИПА Гульбеддин
Хекматияр, в подчинении которого находится самая крупная группировка мятежников (1193 отряда и
группа общей численностью 40 570 чел., что составляет 3% общей численности мятежников в ДРА) и
лидер ИСОА Абдул Расул Саяф (125 отрядов и групп, 4285мятежников, что составляет 3,5% общей
численности мятежников)- пока не переизбранный лидер «союза семи», пользующийся большим авторитетом в лагере контрреволюции. На наш взгляд, очередная попытка объединиться является только демонстрацией единств афганского контрреволюционного руководства перед иностранными кредиторами».
Единственным инструментом, с помощью которого удалось все-таки в определенной степени
объединить эти разрозненные силы, оказался ислам, поскольку все оппозиционные силы в качестве
своей программы провозглашали непримиримую борьбу с неверными и ратовали за создание «истинного исламского государства». Вместе с тем следует заметить, что общая религиозная идеология
существовала в условиях отсутствия единой политической платформы.
Корни такой ситуации уходят глубоко в народную культуру, для которой характерно наличие
трех основных компонентов: ясные и обязательные для соблюдения представления о личной чести и
самоуважении как необходимая основа для самобытности и ценности личности; желание жить в соответствии с местными, весьма разнообразными традициями и обычаями; вера в ислам. Поэтому в
среде непримиримых отсутствовал единый лидер, каждый их них претендовал на власть, и между
ними сохранялись противоречия. Основу разногласий в среде борцов за истинную веру составляло
соперничество лидеров различных экстремистских организаций за главенство в мятежном движении
и право представлять панисламское движение на международной арене. Это вполне типичная ситуация для Востока, где каждая оппозиционная организация резервирует за собой право принятия самостоятельных решений.
Несомненный интерес в этой связи, на наш взгляд, представляют выдержки из досье на руководителей партий, входивших в «Альянс- 7», созданный в 1985 году из оппозиционных групп, которые противостояли НДПА и советским войскам32.
1. Гульбедин Хекматияр – лидер Исламской партии Афганистана, происходит из семьи
землевладельцев. Родился в кишлаке Вартапур, уезда Имамсахиб, провинции Кундуз в 1944 году, Выходец из пуштунского племени харути. В 1971 году окончил лицей «Имамсахиб» в Кундузе. После
окончания лицея некоторое время учился на инженерном факультете Кабульского университета.
Однако за крайне резкие высказывания о королевской семьи и афганской аристократии в 1972 году
Хекматияр был посажен в тюрьму, из которой его освободили после свержения в 1973 году монархии.
В начале своей политической деятельности Г.Хекматияр придерживался взглядов патриотизма и размышления о прогрессивном будущем Афганистана и его роли в регионе.
Выдвижение Хекматияра в ряды лидеров оппозиционного исламского движения произошло в
1973- 1975 гг., когда по указанию М.Дауда были проведены репрессии против представителей духовенства. В 1976 году эмигрировал в Пакистан, где на базе экстремистской фракции «Братьевмусульман» и организации «Мусульманская молодежь» создал ИПА. Финансовую и другую помощь
для создания партии получал от пакистанских военных кругов и спецслужб.
Сам Г. Хекматияр не раз заявлял: «Я сначала пуштун, а затем уже - мусульманин». Находится в постоянной оппозиции к другим оппозиционным силам Афганистана. Является владельцем
предприятий по обработке драгоценных камней, производству наркотиков в Северо-Западной пограничной провинцией Пакистана с основными плантациями опийного мака на юго-востоке Афганистана. Наркотические вещества через пакистанский порт Карачи вывозятся в Америку и Европу.
2. Бурхануддин Раббани – лидер афганской контрреволюционной партии Исламское общество Афганистана (ИОА). Родился в 1940 году в Хайзабаде северной провинции Бадахшан в религиозной семье. По национальности таджик из племени яфтали, поэтому он особенно привлекателен
для многих не пуштунов. В Кабуле закончил исламскую школу «Абу-Ханифия». С 1958 года является
членом организации «Братья – мусульмане» и одним из лидеров этой организации в Афганистане.
Стоял у истоков образования организации «мусульманская молодежь». В 1965 году уехал преподавать в Египет в университет «Аль-Азхар», где в 1968 году получил ученую степень по исламской фи32
См.: Цит.по: Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана, - М.: ГПИ «Исконна»,1995. – с. 217-218.
32
лософии. В 1973 году был избран руководителем афганской организации «Братья-мусульмане» и занимал это пост до 1976 года. Раббани также является одним из главных поставщиков опиума и героина в мусульманские страны, а также принимает участие в контрабандном вывозе лазурита из
Бадахшана и изумрудов из Панджшера.
В своей политической деятельности Раббани выступает за создание в Афганистане исламской республики, основанной на беспрекословном соблюдении законов шариата, активно при этом
используя помощь и поддержку США и Запада.
3. Себхатулла Моджаддади – лидер партии Национальный фронт спасения Афганистана
(НФСА). Родился в 1925 году в Кабуле. Является выходцем из самого влиятельного клана Афганистана – потомственных хазратов (наследников пророка). Получил образование в известном каирском университете «Аль-Азхар», затем преподавал в лицеях «Хабибия», «Гази», «Истекляль» и был
профессором исламского права в Кабульском университете. В 1960 году за антиправительственную
деятельность и попытку организовать покушение на советскую делегацию, находившуюся в то время в Кабуле, был осужден на 4 года тюремного заключения, но был освобожден из-под стражи. В
последующем занимался теоретическими исследованиями по исламу. Доказывал необходимость
«возрождения ислама в истинном виде и придания ему воинствующего характера». В 1966 году стоял у истоков создания афганской ячейки «Братьев – мусульман» и позже его филиала «Мусульманская молодежь». В руководство этой организации в свое время по его рекомендации был введен
Г.Хекматияр В 1976-1977 годах, находясь в Пакистане, из членов умеренного крыла «Братьев - мусульман» создал «Общество мусульманских богословов». С. Моджаддади считается сторонником
«западного варианта» решения афганской проблемы. Конечной целью возглавляемой организации
считает создание буржуазно – клерикального государства, основанного на учении ислама и собственных демократических принципах.
4. Мухаммед Юнус (Халес) – лидер Исламской партии (ИПХ) родился в 1941 году, в кишлаке
Дех Кази, уезда Хугиани, провинции Нангархар, в семье богатого религиозного деятеля и землевладельца. По национальности пуштун, выходец из племени хугиани, род ибрагимхейль, клан набихейль.
Состоял членом организации «Братья – мусульмане».
5. Абдул Расул Саяф – лидер Исламского союза за освобождение Афганистана (ИСОА), родился в уезде Пагман провинции Кабул, в 1944 году. Выходец из семьи сеидов (по преданию, потомков пророка). Обучался в Каирском университете «Аль-Азхар» вместе с королем Саудовской Аравии
Фахдом. Является высокопоставленным членом организации «Братьев-мусульман».
На примере Афганистана хорошо видно, что представители внутренней оппозиции и международного исламского экстремизма из взаимодействия друг с другом извлекают значительную выгоду. Главной целью радикального международного движения от ислама является достижение глобальной цели по созданию единого исламского пространства, на котором будут действовать законы шариата. Для реализации стратегических планов используются социальные и этнические проблемы, существующие в мусульманском мире и в местах соприкосновения конфессионально - национальных
культур. Осуществляя террористические акты, экстремисты не дают гражданским властям претворить в жизнь запланированные реформы, поскольку последние вынуждены отвлекать значительные
ресурсы (людские и материальные) для обеспечения безопасности страны. Поддерживая напряженность внутриполитической обстановки, постепенно как ржавчина, разъедая государственные устои,
используя в качестве разрушительной силы непримиримую внутреннюю оппозицию, как это было в
Афганистане и многих азиатских странах, они стремятся уничтожить национальную самобытность
народов, превращая их в оружие продвижения свих интересов.
Несмотря на объединительный потенциал ислама, в Афганистане он так и не смог стать основой для национального примирения. Упомянутые нами лидеры афганской оппозиции мало, чем отличались от других политических лидеров Афганистана и в действительности не имели ничего общего
с исламом, хотя и продолжали называть себя моджахедами, якобы опирающимися на исламские ценности. Биографии лидеров афганской оппозиции и дальнейший ход событий события в Афганистане
убедительно показывают, что моджахеды убивали друг друга, без объяснения разжигая пламя братоубийственной войны. Сегодня уже очевидно, что исламский фактор им нужен был только для достижения своей цели – захвата власти в стране.
Последующее развитие событий, как известно, связано с созданием международными реакционными силами от ислама из представителей афганской оппозиции движения «Талибан», представлявшего собой полностью инородное и неприемлемое для большинства афганского народа образование. Такие международные организации как «Братья - мусульмане» и некоторые другие, пересмотрев свои тактические приемы, стали открыто осуществлять экспансию.
33
Следует подчеркнуть, что для всех народов Востока, приемлема только самобытная форма
исповедования ислама, адаптированная к национальным обычаям и традициям. Навязывание же идей
Корана извне, вместе с чуждой культурой, как правило, полностью отвергается этносом. Не случайно
оппозиционеры из знатных родов не пытались навязывать своему народу неприемлемые для него религиозные идеи. Проводниками этих идей в массы оказались представители маргинальных слоев, не
имеющие представления о глубоком смысле ислама.
Говоря об Афганистане, необходимо учитывать, что в сознании каждого народа, населяющего
эту страну, сохранились устойчивые вековые родоплеменные структуры, в рамках которых каждый
афганец придерживается свода господствующих в его этнической группе неписанных законов, которым они следуют наравне с законами ислама и шариата. Внешние же реакционные силы от ислама
пытались заменить их своими постулатами, что привело к прямой конфронтации, принявшей форму
вооруженного столкновения.
В целом, анализ событий в Афганистане позволяет сделать вывод о том, что в странах мусульманского мира широкое использование религии в качестве идеологической основы в политической борьбе, главным образом, связано с тем, что в этих странах не произошло становления гражданского общества. Многовековые традиции до настоящего времени являются основными составляющими исламского мира, где все общественные отношения опираются на «триаду» «религиягосударство-вселенная», где отрыв одного составляющего от другого - неприемлем. При этом именно
конфессиональный фактор, адаптированный к национальным традициям и обычаям, обладает абсолютным превосходством, поскольку претендует на монопольное владение абсолютной истиной.
34
Глава 5. Процесс формирования террористических организаций
конфессионального толка
В начале ХХ века стал постепенно разворачиваться процесс борьбы за национальную независимость против колониализма. Империи теряли свои колонии, национально-освободительные движения набирали силу по всему миру. Не остался в стороне от этих процессов и Ближний Восток, где
одновременно началось формирование исламского экстремизма, который стал быстро приобретать
черты агрессивного мессианства конфессионально-политического толка, оказывая влияние на огромный массив мусульманского мира с миллиардом верующих. Инициаторы подобных процессов прекрасно понимали, что религия и личность на Востоке являются единым целым, а индивидуум, по исламу, выведен из структуры общества или государства, в котором бытие и вера слиты в единое целое.
Образованию современного исламского инакомыслия предшествовал длительный процесс
становления, прошедший несколько исторический фаз.
За основу была изначально, как мы уже отмечали, взята практика личного суждения по богословско-правовым вопросам «иджтихад», существовавшая еще в раннем исламе до 11 века и получившая свое развитие в период ослабления Арабского халифата с 12 по 14 века, во времена господства османской империи и нашествия монгольского ига. Ее идейным основателем являлся Ахмад ибн
Ханбаля (780-855), противник рациональных толкований исламских догматов, создатель направления
ханбалитов в исламе, признающего основой мусульманского права только священные тексты и согласное мнение – иджма - сподвижников Пророка в качестве единственного источника аргументации
и критерия истины. Поскольку в его учениях было заложено, что сила веры зависит от меры благочестия, то его сподвижники и последователи отличались фанатичной требовательностью к соблюдению норм шариата.
На современных салафитов также большое влияние оказал последователь Ибн Ханбаля –
Ахмад Такиддин ибн Таймийя (1263-1328), который в своем учении призывал правоверных возвращаться к первоначальной чистоте ислама с требованиями строго придерживаться буквы Корана и
сунны. Он ратовал за ликвидацию существования нескольких мазхабов (учений), критиковал богословские труды своих предшественников, отвергал таклид (согласие) богословов 10 века и требовал
открыть врата иджтихада. Он считал, что мусульманин не нуждается в посредниках для общения с
Богом, и хотел реформировать мусульманскую общину и государство на основе принципа неразделенности государства и религии.
Можно задать вопрос: «Почему учения средневекового мыслителя Таймийя были взяты за
теоретическую основу современными инакомыслящими исламистами?». Думается, ответ заключается в том, что ибн Таймийя видел путь к реформе через изменение умонастроения богословов и правителей в нужном для этого направлении.
Подобное стремление к «чистоте» ислама приобрело массовое распространение в Аравии, где
эстафету в научном богословии подхватил лидер движения единобожников Мухамад ибн Абд аль
Ваххаб (1703 -1787), выступивший идеологическим вождем национально-освободительного движения против османского халифата и искажения ислама. В своих учениях он требовал от правоверных
придерживаться Корана и сунны по причине ясности и всеобъемности текста. В своих трудах он писал: «Истина – у Аллаха, а слова богословов о вере, мнения юристов – факидов, что-то разрешающие
или запрещающие, не являются для мусульман аргументом, так как у них есть «Коран» и «Сунна».
Каждый имеет право на иджтихад, если он подготовлен к этому, и должен, пользуясь им, извлекать
мудрость, содержащуюся в Писании и достоверной сунне. Закрытие врат иджтихада стало несчастьем для мусульман. А раз обязывающим является одно только Слово Божье, то высказывания мусульманских авторитетов, которые потеряли свое лицо, способность правильно понимать и судить о
священных текстах, не обязательны. Они как бы застыли в таклиде, слепо следуя за предшественниками»33. И еще: «Мы определенно знаем, что при сподвижниках Пророка «мазхабов» не было. Люди
обращались к Корану и сунне, опирались на «иджму» - согласное мнение сподвижников, или, в случае необходимости, прибегали к «киясу» (суждению по аналогии с тем, что содержится в священных
текстах). А когда этого было недостаточно, они практиковали иджтихад»34.
См.: Амин Ахмад. Зу ама аль-ислах. Каир, 1948. - с .9.
См.: Хасан Зайд Бен Акил. Учение об иджтихаде: его исторические корни и эволюция. Канд. Дис. М., 1987. с. 130.
33
34
35
Сам он определял «иджтихад» таким образом, чтобы это соответствовало его интересам, создавал собственную идеологическую теории, беря из учений Ибн Ханбаля и Ибн Таймийи только те
постулаты, которые были для него приемлемы. Он не проявлял интерес к социальным и политическим проблемам, его интересовали только вопросы веры и духовности как жизненной основы бытия
правоверного.
Дальнейшие последователи взяли за основу его учение единобожия и возможность интерпретировать его в своих интересах, объявив войну традиционному исламу, который не приемлем, по их
мнению, для правоверных, и взяв на себя роль идеократии. Расширив, таким образом, представление
о богословских новациях «бидьа», осуждаемых исламом как путь к многобожию, они выставляли себя в качестве силы, регулирующей и надзирающей за единобожием между Аллахом и мусульманскими массами.
С помощью салафитов сильно корректировались эволюционные процессы на исламском пространстве с начала 20 века. Сегодня «реформаторы – возрожденцы» претендуют на роль блюстителей
Слова Божьего и хранителей Духа Писания и делают акцент на земном предначертании ислама. В
центре их внимания находятся морально - этические проблемы мусульманства.
Формирование подобного мусульманского общества, основанного на «Духовном писании», в
историческом аспекте можно отнести к началу 20 века, когда на первой фазе развития исламского
экстремизма хранители «слова аллаха и пророка» стали находить рецепты для практического решения конкретных жизненных проблем в священных текстах. Произошел накат нескольких волн религиозного экстремизма, охватившего огромную территорию исламского пространства, где в «горячих
точках» наибольшее развитие получили организации, проповедующие идеи «чистого ислама». Рассмотрим несколько подробнее каждую из этих волн.
Первая волна подъема исламского экстремизма.
Фундамент этого процесса был заложен организацией «Братья-мусульмане» («Аль-ихванул
аль-муслимийн»), которая возникла в 1929 году в египетском городе Исмаилия. Основателем ее стал
Хасан-аль-Банны, поставивший конечной целью своего образования создание в странах распространения ислама общества, построенного на принципах «исламской справедливости» при строгом соблюдении исламских норм жизни, основанных на Коране и шариате.
По началу эта организация сочетала в себе элементы политико-просветительного объединения и экономической компании одновременно. В ее эмблему были заложены идеи возрождения гипотетического «золотого века ислама» в виде Корана над скрещенными мечами. Организация была построена по пирамидальному принципу. Значительная часть ячеек было глубоко законспирирована.
Идеологический вождь «Братья – мусульман» Аль-Банна на практике пропагандировал реализацию плана «исламского призыва» и утверждал, что в упадке мусульманского мира виноват Запад,
который своей экспансией разрушил устои Востока и привел к падению нравов, и забвению мусульманами предписаний Корана. Он призывал правоверных воспитывать себя в духе салафитского ислама (суннитского фундаментализма), потому что мусульманское общество погрязло в грехах.
«Крестный отец» исламского экстремизма в основу идеологии своей организации заложил
следующий тезис: «Ислам-это догма и культ; это – родина, нация, религиозная вера и государство,
душа и тело, Коран и меч, религия абсолютного единобожия, всеохватного единства вселенной в Боге, Аллах - наша цель, пророк - наш вождь, Коран - наша конституция, джихад - наш путь, смерть на
пути, предначертанном Аллахом, - наше высшее желание»35. Красной нитью в Уставе организации
было прописано: «Я буду бороться за восстановление руководящей роли ислама в помыслах и морали…, буду бороться с вольнодумством и атеизмом, которые угрожают ведущей роли ислама»36.
Вожди «Братьев-мусульман» пришли к выводу, что для восстановления «золотого века ислама» необходимо проводить масштабную реисламизацию мусульманского сообщества и выдвигали
утопические идеи панисламизма и панарабизма. Были предприняты попытки, осуществить планы создания объединенного Халифата на Арабском Востоке, которые потерпели неудачу.
После провала своего плана Аль-Банн и его сподвижники изменили тактику реализации своих идей на практике. Они решили создавать филиалы своей организации сначала на Арабском Востоке с последующим их распространением на весь мусульманский мир и объединением под «зеленым
знаменами ислама».
См.: Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америки. /Пер с англ.
В.А. Быстрова. – М.:Вече, 2002. – с. 68-69.
36
См.: Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америки. /Пер с англ.
В.А. Быстрова. – М.:Вече, 2002. – с. 73.
35
36
На начальном этапе «Братья-мусульмане» планировали в рамках «малой родины» использовать идеи своей организации в освободительной борьбе против интервентов с последующим использованием своих догм для борьбы за создание «Великой родины» мусульман в форме федерации мусульманских государства с арабским центром в Египте.
К концу 40-х годов «мусульманские ортодоксы» в своих рядах уже объединяли миллионы последователей, в основной массе это были обездоленные «маргиналы», затем к идеям «братьев – мусульман» стали присоединяться офицеры, рабочие, студенты и служащие.
Ассоциация взяла на вооружение структуру древних мусульманских сектантских орденов. В
основу ее деятельности закладывалась глубокая религиозность, осуществлялась привязка идеологии
к символам, реализовывался принцип четкой иерархии между рядовыми членами общества и посвященными в религиозный орден низаритов (исмаилитской подсекты). За короткий период образовалась своего рода конфессиональная империя с жесткой централизацией, со своими женскими, молодежными и спортивными организациями. Создавались религиозные коммуны, в которых функционировали клиники, кооперативы, школы для детей и взрослых, дома престарелых. Координационный
центр умело манипулировал массами во время общественно-политических мероприятий. В результате образовался своеобразный «мусульманский синдикат» с сетью ячеек на местах, военизированными
батальонами и подпольными диверсионными группами.
После революции 1952 года в Египте, когда к власти пришла организация «Свободные офицеры», входящая в ассоциацию «Братья-мусульмане», мусульманский синдикат решил взять под опеку правительство Гамаль Абдель Насера, но реализовать этот план не удалось. В результате между
ними произошел раскол. Тогда в 1954 году было организовано неудачное покушение на президента
Египта, после чего организация ушла в подполье, часть ее членов была репрессирована.
C середины 50 – х годов прошлого века на лидирующие позиции в этой мусульманской ассоциации выходит новый идеолог Сейид Кутб, который оказал серьезное воздействие на учение исламских фундаменталистов. До настоящего времени его работы пользуются популярностью среди радикально настроенных мусульман всего мира. Их в своей политической деятельности широко используют политические лидеры всех экстремистских исламских организаций и движений (например «Фидаины Ислама» в Иране, «Талибан» в Афганистане, а также ваххабиты ближнего зарубежья и России)
в качестве учебного пособия для идеологической подготовки «борцов за веру». У него они находят
положения, касающиеся принципов организации так называемого «секретного аппарата» экстремистских группировок, который выполняет разведывательно-диверсионные функции.
В работах Сейид Куба заложено изменение понимания джихада. Он переведен из категории
личного духовного усилия верующего в познании Аллаха на уровень радикальной борьбы с инакомыслием: «Отступник должен быть убит, даже если он не в состоянии сражаться, тогда, как неверный
в подобном случае смерти не заслуживает», - писал в 1981 году один из его последователей Мухаммад ибн Сулейман ат - Тамими37.
В сознание правоверных суннитов он внес чуждое для светского ислама понятие – право на
революционное вооруженное восстание против существующих устоев, порвав тем самым с мусульманской традицией примирения. Внеся радикальное изменение в виде «фитна» (бунта, смуты), он в
своем учении распространил «такфир» (обвинение в неверии) на все государственные структуры, а
также на своих соплеменников по вере, отказывающих поддерживать идеи «салафитов», ставя на них
клеймо «вероотступников».
При Анваре Садате «Братья-мусульмане» действовали полулегально, образовав радикальное,
умеренное и ультрарадикальное направление. Они стали больше склоняться к легальной политической деятельности, выпускать печатные издания, но после кэмп-дэвидских соглашений снова ушли в
жесткую оппозицию светской власти Египта. Именно одна из бригад ассоциации «Джихад» в 1981
году осуществила удавшееся покушение на А. Садата.
Его преемник Х. Мубарак развернул преследование экстремистских организаций «Джихад»,
«Ат - Такфир валь Хиджра», одновременно проявляя лояльность по отношению к умеренным исламистам ассоциации, которые постепенно внедряются в политическую систему Египта. В государственном парламенте имеется фракция «братьев-мусульман», использующая свои возможности для
борьбы за введения шариатского законодательства и против коммунизма и империализма.
В настоящее время организация имеет в своих рядах сторонников в государственных структурах, активно использует возможности средств массовой информации для распространения своей
См.: Абдуллахи Ахмад Ан-Наим. На пути к исламской реформации. Гражданские свободы, права человека и
международное право. М., 1999. – с. 29.
37
37
идеологии. Руководство «Братьев-мусульман» придерживается своих программ, только меняет тактику, что способствует превращению организации в оппозиционную политическую партию, При
этом они не критикуют открыто официальные власти, а свои идеи претворяют в жизнь с помощью
контролируемых террористических организаций типа «аль-Джаммат-аль-Исламийя» («Исламские
группы»). По-прежнему существует экстремистское крыло движения с филиалами, разбросанными
по всему миру.
Не случайно сегодня в большинстве стран мусульманского мира деятельность «Братьевмусульман» официально запрещена.
Вторая волна подъема исламского экстремизма.
В 70-80-х годы исламский экстремизм получил второе дыхание на политической сцене Ближнего Востока, в результате арабо-израильского противостояния. Быстро развивались ливанские и палестинские филиалы ассоциации, выступающие за создание независимых государств и против иностранной оккупации.
В 1974 году на земле фараонов в Асьютском университете группа палестинских студентов
под влиянием учения движения «Братья-мусульмане» создала палестинскую группу «Исламского
Джихада». Остальные организации подобного плана в других уголках Ближнего Востока образовались под влиянием «борцов за чистоту ислама», которые в 1978 совершили исламскую революцию в
Иране и после падения «шахского режима» образовали государство шариатских законов, осуществляющее широкую экспансию идей и практики исламизма далеко за пределы границ своей страны.Среди многочисленных объединений «Исламского джихада» наиболее влиятельной структурой
считаются организации экстремистского толка шиитского направления. Эти группы имеют жесткую
дисциплину и фанатичных приверженцев идейным установкам лидеров. В ходе своей борьбы они
стремятся создать независимое палестинское государство, а также уничтожить Израиль и его союзника США.
Организация имеет четыре фракции, только одна из которых осуществляет террористическую
деятельность. В эту фракцию входят боевики-шахиды бригад «Аль-Кассам» и «Боевых сил Исламского джихада». Руководящим органом организации является «Совет шуры», состоящий из 10 человек. «Совет» представляет собой подпольный орган, координирующий действия военных структур
«Исламского джихада».
Между палестинскими шиитами «Исламского джихада» и «Братьями- мусульманами» и их
военным крылом «Хамас» имеются острые разногласия. До 1987 года расхождения между ними сводились к разной оценке итогов исламской революции в Иране. Ассоциация требовала создания палестинского государства вне исконных земель, «Исламский джихад» стоял на противоположных позициях.
Сегодня «Исламский джихад» выступает против насилия «Братьев», осуществляемого против
местных националистов, и за единение палестинцев, а также за диалог. Взаимодействие между ИД и
ФАТХ продолжалось до 1988-1990 годов. После того как Я. Арафат заявил о готовности признать
решения Совета Безопасности о перемирии с Израилем, исламисты порвали контакты с ФАТХ и
начали самостоятельную террористическую деятельность.
Во главу своей борьбы они поставили идеи казненного в 1966 году идеолога «Братьевмусульман» Сайида Кутба, который писал: «Весь мир - на Востоке и на Западе, мусульманский, верующий и атеистический вернулся к джахилиийе (варварству, неверию). Варварство, в котором погряз сегодняшний мир, отвратительнее, чем то, которое предшествовало исламу, в которое впали и
светские арабские режимы. Бороться с этим явлением нужно огнем и мечом»38, а также прародителя
Иранской революции А.Хомейни, в писаниях которого закреплены следующие мысли: «Наш народ, а
также мусульманские народы и угнетенные всего мира чувствует свое превосходство, поскольку
наши враги являются врагами Великого Господа, Священного Корана и уважаемого Ислама... В наше
время нужно смело говорить об эпохе притеснения со стороны США и СССР и всех их приспешников, благородным угнетенным народам и уважаемому народу Ирана необходимо следовать по прямому пути Господнему, который не связан ни с атеистическим Востоком, ни с нечестивым Западом»39.
“Исламский джихад” придерживаясь вышеуказанных лозунгов, по-прежнему продолжает сеять смерть на Земном шаре.
См.: Дженкинс Б. Международный терроризм: новый вид конфликта. Лос-Анжелес, 1975. – с. 110.
См.: Донцов В.Е. Исламский фактор в международных отношениях. Дипломатический ежегодник. - М., 1997. – с. 78-79.
38
39
38
Третья волна подъема исламского экстремизма.
Третий приход исламских экстремистов в «международный интернационал мусульманских
непримиримых», произошел из Центральной Азии тем самым, расширив «зону исламского месяца
напряженности». Ими оказались афганские борцы за веру.
Главным толчком образования подобных мусульманских новообразований оказалась Апрельская революция 1978 года и в последствии в 1979 году ввод Советской Армии, началось противостояние афганцев внешнему вмешательству. Произошло объединение всех национальных сил под зелеными флагами ислама, в этот процессе разжигания международного конфликта не остались безучастными страны Арабского Востока и Пакистана и США, которые из этой войны хотели вынести свои
выгоды. И началась массовая внешняя поддержка афганских воинов ислама.
Образование третьей волны экстремизма можно назвать «искусственным новообразованием»
спецслужб США и Пакистана, которые создали движение «Талибан».
До начала гражданской войны в 1978 году эта азиатская страна уже привлекала Североатлантический блок. В начале июня 1978 года в г. Анаполисе (США) проходил симпозиум НАТО, где обсуждались перемены в Афганистане и возможные последствия для США и европейских стран. В семинаре под кодовым названием «морское звено» приняли участие около 300 высших армейских чинов, дипломатов, ученых, и официальных лиц. По окончанию заседания было принято решение, что,
Афганистан, стал являться «зоной жизненных интересов».
Под руководством Президента США Д. Картера был разработан ряд документов, где была
сформулирована главная цель – постепенное вытеснение СССР из Центральной Азии путем поощрения националистических и конфессиональных тенденций в обществе с последующей дестабилизацией обстановки в Афганистане и переносом подобной же тактики на среднеазиатские республики
СССР.
На «войну в сумерках» было выделено 80% всех финансовых средств ЦРУ. Не осталась в стороне и международная террористическая организация «Братья-мусульмане», которая поставила во
главу угла борьбу за чистоту ислама, объявив своей конечной целью исламскую революцию «без Советов и Запада». Союзниками в проведении этой кампании на этом этапе были США и ее западные
союзники. К ним присоединилась Саудовская Аравия, которая финансировала эту кампанию, Пакистан предоставил свою территорию для создания лагерей для афганских боевиков. США взяли на себя материальное обеспечение. За время афганской кампании с 1980 по 1989 американцы поставили
65000 тонн смертельного груза, 10000 гранатометов, 200000 ракетных снарядов40.
В 1989 году Советская Армия вышла из Афганистана, и страна оказалась ввергнута в новый
затяжной конфликт. Несмотря на поддержку, режиму Наджибуллы он смог продержаться только до
1992 года. Началось наступление на его режим в 1988 году, когда в Пешаваре была создана организация «Исламский союз северных народов Афганистана» (ИССНА). В 1992 году Наджибулла был,
свергнут, и к власти пришел Бурхануддин Раббани, премьер-министром стал Гульбендин Хекматияр.
Во власть вошли также Ахмад Шах Массуд, Исмаил Хан, Абдул Басир. Немаловажную роль играл
генерал Дустум, возглавлявший узбекские вооруженные формирования, немало сделавшие для свержения режима Наджибуллы.
В 1994 году на политическом горизонте появляется организация «Талибан». Несколько слов
об истории ее создания. В 1981 году между США и Пакистаном было подписано соглашение, по которому весь контроль над военными действиями в Афганистане возлагался на Межведомственную
разведку (самую сильную спецслужбу Пакистана). В то время этими вопросами занимался нынешний
руководитель этой страны Первез Мушарраф. Была разработана «Программа-М», в соответствии с
которой была организована и финансировалась МВР террористическая организация «Джамаат-иислами», а также при правлении Беназир Бхутто в 1993 году была образована радикальная организация «Джаамат улема - и-ислами» («ДУИ»), чтобы сбалансировать ситуацию. За основу идеологии
этих радикалов было взяты ультрафундаменталистские идеи, напрямую не связанные с какими-либо
политическими требованиями. Ставилась задача восстановления утраченных моральных исламских
ценностей с соблюдением строгих законов шариата.
Правительство полностью финансировало деятельность «чистых исламистов». Представители
ДУИ и ДИ стали отбирать афганских подростков из лагерей беженцев и обучать их в своих медресе,
для того чтобы использовать их, когда кризис в Афганистане достигнет своего апогея. Этой программой занимался министр внутренних дел Мухаммед Умар.
40
См.: Цит.по: Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана, - М.: ГПИ «Исконна»,1995. – с. 168-169.
39
В начале 90-х годов стало планироваться строительство нефте- и газопровода Туркмения Пакистан. Стоимость строительства исчислялась 20 миллиардами долларов, главным финансистом
этого проекта была американская фирма «Юконал». В этот период необходимо было восстановить
стабильность в Афганистане. На роль регионального жандарма подходило движение «Талибан».
В феврале 1995 наступил час «Х» и отряды талибов начали боевые действия против «северной коалиции» и при поддержке пехотной дивизии и частей спецназа Пакистана овладели 80% территории Афганистана. Во всех подразделениях «талибов», начиная от взвода, имелись пакистанские
инструктора. Важно отметить, что в руководство движения «Талибан» была внедрена агентура ЦРУ.
Движение получало финансовую поддержку от США, Саудовской Аравии, Пакистана.
В мае 1996 году между Туркменистаном, Афганистаном и Пакистаном было заключено трехстороннее соглашение, в этом проекте должен был участвовать «Газпром» (45% акций) и американская «Юконал» (4%), параллельно делили акции по 25% аравийская «Дельта» и «Юконал»41. Впоследствии российская кампания была отстранена от проекта, и ее часть акций получила фирма
«Юконал».
Поддерживая движение «Талибан» США стремились осуществить полный контроль над Афганистаном и одновременно влиять на страны СНГ, Индию.
Военно-религиозное руководство движения «Талибан», представленное конфессиональными
служителями и пуштунами по национальности в результате вооруженной борьбы захватило политическую власть и удерживало ее до американского вторжения в Афганистан после 11 сентября 2001
года. Талибы на подконтрольной территории установили военное положение, основанное на использование религиозно-политической силы. Построение подобного государства в Центральной Азии показало своим мусульманским соседям, что может быть создано реальное самостоятельное исламское
военно-теократическое государство.
Позднее не управляемое своими хозяевами движение «Талибан» объявляет войну тем, кто его
создал. «Талибы», формально используя идеи ислама, пытались навязать своим оппонентам исламский образ жизни, мусульманскую модель развития, не останавливаясь перед использованием вооруженной силы. Они не испытывали дефицита людских ресурсов для выполнения своих целей, поскольку в связи со сложной социально-экономической обстановкой в азиатских странах могли использовать неисчерпаемый запас маргинальных элементов. Человек отказывается от всех связей с
обществом, и становится слепым орудием, которое используют в любом деле во имя ислама, а также
с целью воссоздать «всемирный исламский халифат».
Четвертая волна подъема исламского экстремизма.
Четвертый этап развития исламского экстремизма получил свое развитие на основании трех
предшествующих. На этом этапе произошел процесс «конфессионально - экстремистской глобализации», благодаря соединению в единое целое «конфликтных зон» Ближнего Востока, других стран
Азии и Африки и активному вмешательству в ситуацию в Европе и Америке.
У истоков этого процесса оказался Осама бен Ладена, которого можно назвать «крестным отцом» современного религиозного терроризма. В силу своей транснациональной и трансконтинентальной устрашающей деятельности, с помощью мировых средств массовой коммуникации, политических кругов, не имеющих никакого отношения ни к исламу, ни к конкретным действиям «мусульманских радикалов». При этом имеющих желание регулировать их деятельность и использовать их
ради достижения своих геополитических целей, он превратился в своего рода символ международного терроризма.
В глазах мировой общественности он выглядит мистической фигурой, полной таинственности. В своих кругах он проходит под кличками Моджахед, Абу-Абдалла, Хадж, Директор. Рядовые
граждане планеты содрогаются при упоминании его настоящего имени - Осама бен Ладен. До своих
соратников он доводит слова: «Мы не делаем различия между теми, кто носит гражданскую одежду.
Все они для нас – ходячие мишени»42. «Террорист № 1» фанатично реализует свои идеи в борьбе
против «кяфиров» («неверных») ради осуществления «всемирной исламской революции» и создания
«мусульманского интернационала», живущего по законам «шариата». Сегодня его деятельность
сконцентрирована на финансировании международного терроризма, строительстве лагерей в мусульманских странах, закупке оружие и амуниции для правоверных «моджахедов», щедрой оплате за
проведенные акции устрашения.
См.: Удалова-Зварт Наталия, Марта Брилл Олкотт. Наркотрафик на великом шелковом пути: безопасность в
Центральной Азии. М.: Московский Центр Карнеги. Рабочие материалы. N 2, 2000. – с. 33.
42
См.: Жаккар.Р. Именем Усама Бен Ладена. М., 2002. – с. 67.
41
40
Именно он являлся инициатором террористических актов в международном торговом центре
в Нью-Йорке, в Эль-Рияде, на американской военной базе, в посольстве Египта, расположенном в
Исламабаде, покушения на египетского президента Хосни Мубарака во время его визита в Эфиопию,
взрывов в американских посольствах в Найроби и Дар-эс-Саламе.
По результатам проведенных исследований, представители спецслужб России и США пришли к выводу, что химический состав взрывчатых веществ использовавшихся при проведении взрывов в Москве в сентябре 1999 года, идентичен тем, которые использовались в Саудовской Аравии и
других стран.
Прежде всего, следует отметить, что Осана бен Ладен – человек располагающий большим капиталом и, несмотря на религиозный фанатизм, является преуспевающим бизнесменом. В проведении своих акций он усматривает и личные экономические выгоды, продолжает оказывать помощь
своим родственникам в их бизнесе.
Осама бен Мухаммед бен Авад бен Ладен, происходит из семей йеменских крестьян, выходцев из Хадрамаута. Два рода, бен Махфуз и бен Ладен в начале 20 века, перебрались в Саудовскую
Аравию, где начинался нефтяной бум. Они занялись строительным бизнесом и в 1931 году образовали стройкорпорацию «Сауди бен Ладен груп», которая развивалась параллельно развитию королевства.
Разбогатев, семейства бен Махфуз и бен Ладен, вошли, в первую десятку людей Саудовской
Аравии, несмотря на то, что они не принадлежали к правящей династии, и их фамилии не имели
окончания «ибн Сауд», означавшего принадлежность к правящей династии. Притом, что общая численность королевской династии превышает 30 тысяч человек, родственникам бен Ладена удалось занять 4-ю и 7-ю позиции по капиталу. Уже в прошлом десятилетии глава семейства бен Махфуза являлся директором Национального торгового банка Саудовской Аравии, обладал капиталом 7
млрд.долларов, а бен Ладен, имел огромные владения недвижимости в городе Мекке (в одной из мусульманских святынь) и 4 млрд. долларов капитала43.
Данные кланы стали своего рода «олигархами» при монаршем дворе. В результате стройкорпорации «Сауди бен Ладен груп» был отдан строительный подряд на ремонт священных мечетей в
Мекке и Медине.
В настоящее время вышеуказанная фирма имеет более 60 филиалов и дочерних фирм в США,
Азии, Африки и Европе, занимается нефтяными и химическими проектами, телекоммуникациями,
спутниковой связью.
Нельзя не отметить и тот факт, что с началом «перестройки» в Советском Союзе после разрыва в 1930 году дипломатических связей СССР и Саудовской Аравией. Начали восстанавливаться связи двух стран,где определенные круги, связанные с семействами бен Махфузов и бен Ладенов, выполняли деликатную роль в организации первых контактов, приведших к восстановлению дипломатических отношений между двумя странами.
В 1990 году нашу страну посетил младший брат Осамы, Тарик бен Ладен (преуспевающий
бизнесмен и финансист), контролирующий Исламский банк (один из крупнейших на Ближнем Востоке банков, участвующий в крупномасштабных экспортно-импортных операциях арабских странах),
что непосредственно было связано с установлением отношений СССР и Саудовской Аравии. Его фигура достаточно известна в исламских кругах России и СНГ благодаря его роли в финансировании
строительства мечетей и открытии медресе в районах России и СНГ, где исповедуется ислам.
Семьи бен Ладенов и бен Махфузов прочно сохраняет свой финансовый рейтинг не только на
Ближнем Востоке. Чета бен Махфузов прочно заняла место в мировом нефтяном секторе (включая
американский) и весьма успешно продвигается на российском рынке.
«Исламский фанатик» родился 28 июля 1957 года, в городе Джидда, он был 17 – м из 52 детей
Мухаммеда бен Ладена. Детство он провел на родине пророка Мохамеда в городе Хиджазе. В отрочестве под влиянием своей набожной матери, он стал правомерным мусульманином, и от своих
сверстников отличался агрессивностью и нетерпимостью к любому инакомыслию. В старших классах
школы он подстрекал своих одноклассников избивать учеников «врагов Аллаха».
В 16 лет Осама вступил в одну из исламских фундаменталистских группировок. Затем служил
в шариатской полиции королевства, которая осуществляла надзор за соблюдением гражданами Аравии предписаний Корана. После окончания службы будущий профессиональный террорист обучался
в университете имени короля Абдель Азиза в Джидде, где он познакомился с одним из исламских
43
См.: Жаккар.Р. Именем Усама бен Ладена. М., 2002. – с. 88.
41
радикалов шейхом Абдаллой Аззамом, ставшим в последствии его духовным наставником и главным
идеологом мусульманских экстремистов. В декабре 1979 года он сам стал жертвой террористического акта: была взорвана автомашина, в которой находился он с двумя сыновьями. Преступление осталось не раскрытым. В этой акции подозревался бен Ладен, который стремился занять место лидера
движения «афганских арабов».
Цель его реализовалась, а Аззам после своей кончины стал символом «джихада», способствуя
тем самым возвышению своего ученика. Окончив университет и получив диплом факультета экономики и менеджмента, Осама во главе 2–х тысячного войска «исламских диких гусей» отправляется в
Афганистан. В январе 1980 года он оказывается в пакистанском городе Пешаваре, где в подготовительных лагерях вместе со своими единомышленниками осваивает военное дело.
Когда в декабре 1979 года Советский Союз ввел в Афганистан ограниченный вооруженный
контингент, США и Саудовская Аравия стали спонсорами «движения афганских моджахедов». В
разработанном плане американцы взяли на себя оказание военно-технической помощи воинам ислама, включая поставку вооружения и оборудования, военно-техническую подготовку, организацию
разведки. Саудиты обязались финансировать этот проект и вербовать «псов войны» в арабских и мусульманских странах. На особо приближенные к королевскому двору семейства бен Ладенов и бен
Махфузов была возложена эта миссия. И Осама бен Ладен, назначается представителем королевства
в Афганистане. По поручению руководителя разведслужбы Аравии принца Турки аль-Фейсала он
передавал миллиарды долларов афганским моджахедам, оставляя себе проценты за посреднические
услуги. Часто за внушительные вознаграждения выполнял поручения пакистанских и американских
спецслужб. «Правомерный мусульманин» не брезговал заниматься наркобизнесом. Его отряд «священной исламской войны» активно участвовали в боевых столкновениях с подразделениями Советской Армии. Он и его «воины ислама» отличались особой жестокостью к советским военнопленным.
21-летний бен Ладен, не забывал о собственном бизнесе, на войну он перебазировал свою
строительную технику и на первом этапе афганской войны строил подземные тоннели под афганопакистанской границей, по которым в Афганистан попадали моджахеды и оружие. Затем в районе
города Хост, в 150 километрах к югу от Кабула он построил укрепрайоны «Аль-Бадр-1» и «Аль-Бадр2», где создал целый комплекс военных баз и тренировочных лагерей, оснащенных разветвленной
сетью подземных тоннелей и бункеров под названием «Завакили-аль-Бадр». В период боевых действий против подразделений Советской Армии там готовили специалистов по минновзрывному делу,
разведке и связи, а также командирские кадры и пропагандистов.
Вскоре он возвращается к себе на родину и под «крышей» саудовской разведки начинает заниматься вербовкой наемников в Афганистан. И на юге Судана строит военно-тренировочные лагеря
«Манасад» и «Аль-Ансар», где обучали «исламских непримиримых» и через пакистанский город
Пешавар пополнение отправляли в Афганистан.
В то же время на бен Ладена выходят сотрудники ЦРУ и вербуют его. Через связного - египетского слепого шейха Омара Абдурахмана (одного из идейных вдохновителей международной террористической организации «Братья-мусульмане», организатора убийства египетского президента
Анвара Садата, бежавшего в Афганистан после двух судебных процессов над ним) он получал различные задания, которые выполнял за внушительное вознаграждение. После первой поездки в Афганистан, он по роду своей деятельности посещал зону боевых действий, в 1989 году участвовал в осаде военного контингента Советской Армии, дислоцированного в городе Джеллабаде.
По возращению на родину «профессиональный террорист» расширил свой бизнес и стал владельцем ряда крупных торговых фирм в арабских странах, Германии и Великобритании.
В 1991 году Ирак вторгается на территорию Кувейта, в ответ Саудовская Аравия на своей
территории размещает многонациональный вооруженный контингент, который реализует операцию
«Буря в пустыне». Отпрыск знатной династии начинает по «официальной версии» начинает критиковать правящую династию за процветающую коррупцию и отход от исламских канонов в связи с размещением на территории Аравии сил антииракской коалиции. Этим он вызвал гнев у королевской
четы и вынужден был эмигрировать в Судан.
Однако определенные факты наводят на размышления. После его исчезновения из Саудовской Аравии власти страны не предпринимали никаких мер для его розыска, семейство бен Ладена не
подвергалось гонениям, а саудовского гражданства он лишился только в 1994 году, после того, как
взял на себя ответственность за террористические акты, проведенные на американских военных базах
в Эль-Рияде и Дахране. Королевство лишило его гражданства, в качестве акта доброй воли по отношению к американским союзникам. Однако по-прежнему живет и процветает строительная компания
42
«Сауди бен Ладен груп» и продолжает осуществлять архитектурный проект (начатый в 1984 году), по
расширению Святой Мечети в Мекке и Мечети Пророка в Медине.
К моменту своего приезда в Судан, Осам имел на берегу Нила усадьбу в 100 километрах от
Хартума. Во время «афганской эпопеи» он одновременно финансировал Национальный исламский
фронт (НИФ) и поддерживал контакты с его лидером Хасаном Тураби, мечтавшим стать мировым
вождем исламских фундаменталистов. По странному совпадению в 1989 году в Судане происходит
военный переворот, его осуществлял генерал аль-Башир, которого поддерживал НИФ.
Для конспирации своей террористической деятельности, Осам взял на вооружение роль фермера. На его усадьбе стали выращивать подсолнухи и семечки экспортировать в Италию, был
пострен кожевенный завод, продукцию, которого отправляли на Аппенинский полуостров. Затем его
фирма построила 800-километровое шоссе, соединяющая Хартум с портовым городом Порт-Судан.
В планы Осамы бен Ладена входило создание «Объединенного исламского государства». Для
начала в его состав должны были войти примерно 50 стран Азии, Африки и Европы. Среди них
должны быть: Албания, Босния, Косово, республики Закавказья и Северного Кавказа, Центральной
Азии, с последующим расширением за счет Северной и Южной Америки, Австралии и Гренландии, и
к 2100 году в мире наступит «единая мусульманская идиллия»44.
Согласно программе бен Ладена, она будет представлять собой «халифат» со столицей в Саудовской Аравии. Сам он не стремился быть халифом, а собирался лишь заниматься вопросами «подготовки прихода лидера всемирной исламской общины путем объединения наиболее экстремистских
сил»45. На деле же проводились мероприятия по поддержке исламских террористических организаций в различных частях планеты. Его авторитет был очень высок не только среди рядовых моджахедов, но и влиятельных людей Ближнего Востока и за его пределами.
Используя деньги, вырученные от своего бизнеса, «предприниматель-террорист» вложил их в
строительство на территории Судана, трех лагерей по подготовке «борцов за ислам». В учебных центрах был собран костяк из нескольких сотен «афганских однополчан» бен Ладена из Алжира, Египта,
Сирии, Саудовской Аравии, Палестины, Эфиопии, Эритреи, Уганды, Сомали, Филиппин и других
мусульманских стран.
В последствии к ним присоединились «непримиримые мусульмане» Северного Кавказа, Центральной Азии, Закавказья. Эти люди составили костяк организации «Аль-Каиды» (образованной в
1989 году Осана бен Ладеном, и с 1991года переименованной в «Исламскую армию»).
Военный режим Судана предоставил «международному террористу» гражданство. Но полного доверия ему не было, и за ним было установлено негласное наблюдение. В мае 1996 года по требованию хартумского режима он был вынужден покинуть Судан. Якобы это было сделано под нажимом американской администрации, которая в рамках ООН проводила кампанию по борьбе с терроризмом.
Однако данный шаг Хартума не повлиял на деловую активность бен Ладена. В экономику
Судана было вложено примерно 250 млн. долларов для разработки 20 проектов. Несмотря на созданную видимость в стране продолжает осуществляться его программа по вербовке и обучению новых
моджахедов. Под прикрытием исламских медресе, больниц, мечетей продолжают действовать диверсионные школы, финансируемые «главным борцом за чистый ислам». Затем «выпускники» учебных
центров направляются в различные «горячие точки» планеты для осуществления «массовых актов
устрашения». Основной перевалочной базой является Италия, которую саудовский миллионер превратил в опорный пункт Средиземноморья.
В июне 1996 года как правоверный мусульманин бен Ладен со своим небольшим гаремом и
двумя сыновьями –17-летним Омаром и 15-летним Саадом, в окружении 400 боевиков покинул берега Красного моря и перебрался в пакистанский город Пешавар, а затем в Афганистане присоединился
к своим единомышленникам из движения «Талибан».
По началу «террорист № 1» обосновался в Джелалабаде. Однако, ощущая угрозу от боевых
действий отрядов Ахмад Шаха Массуда, он перебрался на юг страны, в горный кишлак к востоку от
Кандагара, где в скальных пещерах Осама создал свой штаб, оснащенный всеми средствами информационных коммуникаций. Центр провинции он посещал только ночью под прикрытием бронетранспортеров, и бойцов, вооруженных ракетными установками «Стингер» на случай авиационного
нападения противника.
44
45
См.: Жаккар.Р. Именем Усама бен Ладена. М., 2002. – с. 110.
См.: Жаккар.Р. Именем Усама бен Ладена. М., 2002. – с. 131-132.
43
Затем бен Ладен, приступил к расконсервированию своего комплекса военных баз и тренировочных лагерей, входящих в оборонительный комплекс «Завакими-аль-Баур», расположенный в районе города Хост, в 150 километрах от Кабула.
Следует отметить, что с 1996 года Осама бен Ладен, оказал талибам широкую финансовую
поддержку, которая повлияла на активизацию военной деятельности движения «Талибан». В результате широкого наступления на театре военных действий талибы за короткий срок взяли 80% всей
территории Афганистана. Только в сентябре 1996 года, до захвата Кабула, «спонсор экстремистов»
выделил 3 млн. долларов для подкупа чиновников, командиров регулярных войск, руководивших
обороной города, которые были на стороне Раббани. Параллельно были налажены связи с вождями
ряда крупных пуштунских племен юга и юга – востока Афганистана, а также с радикальным крылом
Объединенной таджикской оппозиции.
Одновременно «главный мусульманский радикал» реализовывал свои планы по созданию
всемирного «халифата». В июне 1996 года в иранской столице Тегеране под патронажем иранского
разведывательного управления проходила конференция исламских террористических организаций.
Среди участников симпозиума был и Осама бен Ладен.
Благодаря своему авторитету среди мусульман «террорист № 1» имеет возможность собирать
огромные суммы денег у симпатизирующих бизнесменов для финансирования деятельности своих
сподвижников. Деньги он проводил как через собственные фирмы, так и через связанные с ним компании расположенные в Европе, Америки, на Ближнем Востоке, Азии, а также через исламские благотворительные фонды. Финансы поступали в бюджеты радикальных мусульманских организаций
«Братья-мусульмане», Йемена, исламистов Йемена, Алжира, Албании, косоваров, международной
организации «Аль-Джихад интернешинал». Также Ладен был посредником в передаче денег из стран
Персидского залива, через талибов в Чечню Зелимхану Яндарбиеву, ваххабитам Хаттабу, Абдулле
Малеку, Муххамеду Шарифу и Салан эн Дину.
В 1997 году Осама выделил крупные денежные средства радикальным исламским группировкам на территории США – в Бруклине, Нью-Джерси и Детройте. У ЦРУ имеется информация, что его
деятельность частично финансируется королевской династией Саудовской Аравии, несмотря на создаваемую видимость враждебности по отношению к нему46.
Американский госдепартамент объявил бен Ладена одним из главных спонсоров современного радикального исламского движения, и включил его в список врагов США. За информацию, о его
местонахождении, правительство США готово выплатить 5 млн. долларов США.
До интервенции США и многонациональными силами НАТО в конце 2001 году Афганистана
«главный мусульманский экстремист» на своих базах создал населенные пункты с собственной инфраструктурой, куда съезжались «моджахеды» со всего мира. Там действовала «военно-трудовые
коммуны», где готовились «исламские силы быстрого развертывания», готовые в любой момент провести акции устрашения в любой стране мира. В учебных лагерях обучались «воины ислама» из Судана, Балкан, Египта, Алжира, Саудовской Аравии, азиатских и закавказских республик СНГ, а также
Северного Кавказа.
Осама бен Ладен, пользовался полным покровительством движения «Талибан», и являлся их
основным спонсором. В 1998 году руководство движения выступило в его защиту в международной
арене, объявив о том, что он не имеет никакого отношения к взрывам американских посольств в Кении и Танзании.
По информации ФБР и ЦРУ саудовская династия предложила «исламскому экстремисту»
возвратиться на родину и 500 млн. долларов в обмен на его согласие прекратить свою террористическую деятельность. Однако тот отказался. Он является «идолом международного мусульманского
терроризма», и эта роль его вполне устраивает.
Щупальца его организации уже достигли Южной Европы, на Балканах он опирается на боснийских мусульман, косоваров и экстремистов из Албании. В Косово создается плацдарм для массированного проникновения «воинов ислама» в Европу. Также лидер «джихада» не забывает про свои
коммерческие дела, именно «балканская наркотическая трасса» является основным каналом поступления наркотиков в Западную Европу. Практически около 60% афганского героина находится под его
контролем47. Наркотики являются одним из видов войны с «христианским миром»: в первую очередь,
как мощное оружие разрушение западного общества, а также как источник финансирования террористической деятельности.
46
47
См.: Жаккар.Р. Именем Усама бен Ладена. М., 2002. – с. 144.
См.: Жаккар.Р. Именем Усама бен Ладена. М., 2002. – с. 67.
44
В феврале 1998 года бен Ладен, основал «международный исламский фронт» основной задачей, которого является «священный джихад» против Израиля и всего христианского мира. Его сподвижниками стали влиятельные лица мирового исламского экстремизма, лидеры египетских организаций «Аль-Джихад» – Айан аз –Завахари, «Джамалла аль Исмалия» - Абу Ясир Ахмада Таху, пакистанских организаций «Джамалой уль – Улема – с – Пакистан» («Ассоциация улемов Пакистана»)
шейха Мир Хализа, «Харакат аль – Ансар» Физзуля ар – Рахмана Хамиля и лидера движения «Джихад» их Бангладеш Абу ал – Саляма Мохаммеда48.
«Аль-Каида» и подобные ей организации взяли на вооружение двойной стандарт для расширения своей сферы влияния, используя «метод 2с» (созидания и сопротивления).
Неправительственные мусульманские религиозно-политические организации радикального
толка для расширения своей деятельности широко используют пространство Интернета для расширения своего влияния. Группы «Аль-Каиды», подключившись к всемирной информационной паутине, активно используют ее, чтобы осуществлять диверсионные акции, агитировать за вступление в
свои ряды, привлекать финансовые средства для своей деятельности.
Широко используются веб-сайты, где для передачи информации применяется арабская вязь и
зашифрованная информация, помещенная в цифровые фотографии, что делает расшифровку невозможной. Также происходит постоянная смена веб-сайтов, чтобы скрыть свою деятельность от спецслужб. Интернет использовался и для подготовки теракта в небе Нью-Йорка. «Аль-Каида» уверенно
руководит своими филиалами, разбросанными по всему свету с помощью киберпространства, используя интернет-аукционы, кафе и общественные библиотеки.
Секретные службы оказались не способными воспрепятствовать террористам в использовании Интернет. После «черного вторника» ФБР, ЦРУ и НАБ США приступили к этой работе и стали
привлекать специалистов для перехвата и расшифровки сообщений из Интернета. Удалось закрыть
несколько сайтов «непримиримых», однако через несколько дней новый сайт возникал у другого
провайдера. В международной практике не существует законов, которые могли бы позволить закрыть
сайты. В целях же конспирации в течение двух месяцев «Аль-Каида» меняет три сервера.
В заявлении, опубликованном на сайте «Аль-Каиды» в конце июля 2004 года говорилось:
«Наш враг США, которые не смогли заставить моджахедов сдаться на поле боя, после 11 сентября,
пытаются заткнуть рот мировой прессе. Но чем больше США стараются свободу слова, тем больше
растет наша решительность. Америка проиграет и эту медиа войну»49.
В настоящее время «Аль-Каида» вместе с подобными ей организациями противопоставила
себя всему цивилизованному миру и действует подобно «призраку террора», используя принцип:
«кто не с нами, тот против нас». В результате в число врагов вошли все страны антитеррористической коалиции, в том числе государства Центральной Азии и Кавказа.
Впервые созданная «террористом-невидимкой» организация превратила терроризм из средства протеста и сопротивления в оружие ведения боевых действий, чтобы противостоять антитеррористической коалиции и одновременно расширять свое влияние, создавая островки исламского экстремизма в разных уголках мира, оставаясь при этом неуловимой для своих врагов.
Со дня своего образования «Надежная основа» (именно так переводится с арабского ее название «Аль-Каида») благодаря своим финансовым возможностям и организационным возможностям,
смогла под своей «крышей» объединить множество независимых террористических группировок и
образовать своеобразный «исламский интернационал». При этом оставаться в стороне от совершенных террористических актов.
Руководители «Аль-Каиды» проводили детальную психологическую обработку своих боевиков, которые свою гибель начинали считать привилегией, а также создали налаженную систему вербовки и подготовки своих членов. Созданные лагеря были разбросаны по всему миру и функционировали на Кавказе, в Центральной Азии, на Балканах, в Африке, во многих странах Ближнего и Дальнего Востока. По данным ЦРУ, только через тренировочные лагеря Афганистана в период с 1989 по
2001 год обучилось от 25 до 100 тысяч боевиков50.
См.: Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америки. /Пер с англ.
В.А. Быстрова. – М.:Вече, 2002. – с. 52-53.
49
См.: Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америки. /Пер с англ.
В.А. Быстрова. – М.:Вече, 2002. – с. 196.
50
См.: Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америки. /Пер с англ.
В.А. Быстрова. – М.:Вече, 2002. – с. 93.
48
45
Сегодня «Аль-Каида» - это своеобразный «международный фронт сопротивления исламских
террористов», в ячейках которого одновременно состоят представители различных национальностей
мусульманского мира.
В специальном конфессиональном документе – «фетве», выпущенном по поводу образования
новой организации говорилось о том, что «убийство американца является долгом каждого правоверного мусульманина во имя освобождения Аль-Акса и Святой Мекки от иноверцев»51.
Эмиссары своего «религиозного кумира» в различных странах мира через различные посреднические фирмы пытались добыть ядерное, химическое и бактериологическое оружие. Как утверждают эксперты антитеррористических центров США и Европы, такие факты имели место в странах
Западной Европы, США, а также европейских и азиатских республиках СНГ52. Однако вопрос о том
удалось ли им это сделать остается открытым.
На исходе 1998 года Белый дом опубликовал обвинительное заключение по делу «крестного
отца исламского экстремизма», состоящее из 235 пунктов, и заявил об аресте его счетов в банках
США. Однако это распоряжение никак не повлияло на реализацию «космополитических планов»
террориста. Его организация по–прежнему расширяется. Сегодня в рядах «главного экстремиста»
более 7 тыс. сторонников, которые находятся в 20 странах мира. Он финансирует деятельность более
50 экстремистских организаций «чистых исламистов» располагающих широкими возможностями
террора и диверсий.53
В последние месяцы 1999 года обострилась обстановка в Афганистане, после внушительных
финансовых вливаний Саудовской Аравии и Пакистана через «борца за исламский интернационал»
движение «Талибан» развернуло широкомасштабное наступление на «северный альянс». Одновременно в мировые СМИ просочилась информация о том, что ЦРУ готовит провести операцию по уничтожению «террориста № 1» без срока ограничения. Чиновники Белого дома эту информацию не
опровергли, Исламабад опроверг свое участие в этой акции. Американцы были вынуждены использовать бомбардировщики, для поражения одной из баз бен Ладена, которая расположена на территории Афганистана. Вопрос остается открытым: «Был ли это неудавшийся акт уничтожения «врага
Америки», или очередной «информационный муляж»?
Эксперты ЦРУ и ФБР утверждают, что большинство крупных «актов массового устрашения»,
совершаемых исламскими «камикадзе» по всему миру, финансируется бен Ладеном. По поступившей
информации, утекающей из различных спецслужб стран НАТО, с неуловимым террористом ничего
сделать не могут. Он соблюдает все виды конспирации, практически не покидает свои военные базы,
расположенные в горах Афганистана. Страны Ближнего Востока посещает в гриме и под псевдонимами.
Другой проблемой является то, что ему нельзя предъявить прямых обвинений, так как он свои
замыслы осуществляет чужими руками. Своих сторонников он финансирует через легальные исламские благотворительные фонды, фирмы и организации, через богоугодные пожертвования нуждающимся, и судебные преследования могут возмутить широкие слои мусульманского мира, среди которых имеются союзники США. Также Осама бен Ладен, остается представителем знатного рода королевства, а его бизнес насчитывает более 60 компаний в Европе, США и на Ближнем Востоке, в деятельность которых вовлечены бизнесмены и налогоплательщики различных стран, чье благосостояние косвенно связано с ним.
Единственное, чего удалось добиться США – это введение ограничительных санкций, включающих в себя следующие моменты:
 декларативно Саудовская Аравия потребовала у правительства Пакистана закрыть
партизанские лагеря на своей территории;
 Саудовская Аравия издала королевский декрет, запрещающий сбор денег на «исламские
нужды» без официального разрешения.
В результате сегодня на мировой арене образовалось агрессивное международное религиозно-политическое образование, которое называется «Мировой фронт джихада», по масштабам, поставленным целям и характеру, знаменующее собой новый этап в развитии неправительственных религиозно-политических организаций, активно осуществляющих акции международного терроризма.
См.: Донцов В.Е. Исламский фактор в международных отношениях. //Дипломатический ежегодник. - М., 1997. – с. 68.
52
См.: Давыдов А. Талибы стремятся к власти. / /Азия и Африка сегодня, № 7, 1996 г. - с. 27.
53
См.: Игнатенко А. Исламский радикализм как побочный эффект «холодной войны» // Центральная Азия и
Кавказ. 2001. № 1 – с. 67.
51
46
Эксперты международного института стратегических исследований, Стивен Саймон и Даниэль Бенджамин, характеризуя новый вид международного терроризма исламского толка, обращают
внимание на следующие присущие ему особенности:54
 акции совершается под религиозными лозунгами;
 в результате организованных терактов имеются многочисленные жертвы;
 террористы получают хорошую профессиональную и боевую подготовку;
 они стремятся получить доступ к оружию массового уничтожения.
Сегодня радикалы исламского мира используют новые методы войны с мировым сообществом, взяв в себе, союзники: наркобизнес, терроризм, нелегальную иммиграцию. В настоящее время
сформировалась наднациональная и надгосударственная структура в лице радикальных неправительственных религиозно-политических организаций исламского мира, которые, опираясь на вышеперечисленных три кита, вышла на тропу войны с международным сообществом. Прикрываясь религиозными лозунгами и утопическими идеями создания «золотого века ислама» радикально настроенные
влиятельные силы мусульманского мира сеют смерть и страх на Земном шаре.
54
См.: Кудрявцев А.В. Исламский терроризм: история болезни. Независимая газета, 19.06.2002.
47
Глава 6. Структура религиозных экстремистских организаций
Следует признать, что при поверхностном взгляде радикальные группы кажутся примитивными образования, однако это представление является ложным. На наш взгляд, доводы, что формирование организаций экстремистского толка происходит произвольно субъектами, находящимися под
влиянием «радикальных химерических идеологий», чтобы совершать «бессмысленную слепую разрушительную работу», являются абсурдными. Подобная слепая вера в идеалы присуще только исполнителям.
При изучении любой террористической структуры, уделяя внимание только составляющим ее
элементам и связям между ними, можно утверждать, что помимо исполнителей и духовных лидеров
за кулисами находится «третья заинтересованная сила», которая получает от террористической деятельности политические или экономические дивиденды.
История показывает, что ни одна террористическая организация не возникала сама по себе по
причине социально-экономических, национальных, этнических и идеологических конфликтов. Подобная неблагополучная социальная среда оказывалась только стимулятором для возникновения подобных образований.
Формирование структурных радикальных объединений в зоне социальных конфликтов и
произрастающих из них радикальных идеологий происходит только при условии наличия невидимой
силы, которая создает все необходимые условия для возникновения «зоны нестабильности». Именно
она проявляет внимание к потенциальным исполнителям своих планов, предлагает им свою идеологию, правила поведения, снабжает их необходимой пропагандистской литературой, проводит обучение и осуществляет другие вспомогательные мероприятия необходимые для их активного функционирования.
Как отмечает фон Михель Либиг, «как только это становится возможным, нерегулярные борцы всегда приходят на помощь регулярным власть предержащим. За потенциальными террористами
необходимо следить, их необходимо отбирать и вербовать. Их нужно обучать террористическому
ремеслу. Для этого необходимы специалисты по разведке и контрразведке, военные специалисты и
логистические предпосылки, которыми располагают только государства».55
Становление экстремистских организаций от ислама восходит к древним временам, когда
происходили жестокие непрекращающиеся войны, замешанные на этнических и конфессиональных
противоречиях, а кланово-родовая структура присущая восточному обществу была уже не приемлема для деятельности тайных религиозных орденов. В результате стали возникать закрытые общественные организации, где родственные отношения не играли решающей роли. На первый план стали
выходить структуры, которые опытным путем стали приходить к единственно возможному противостоянию обществу - с помощью скрытых многоступенчатых сообществ с размытыми структурными
контурами, где отсутствовала классическая организационная система с единым управляющим органом, а деятельность осуществлялась множеством автономных ячеек, претворяющих в жизнь планы и
идеи стратегического центра.
Подобная инфраструктура сопротивления создавалась в тех случаях, когда не было шансов на
победу в открытой политической борьбе. Тогда использовались методы скрытого противостояния с
образованием временных сообществ, создаваемых для решения конкретной задачи и самоликвидирующихся после ее выполнения. Отношения в подобной организации пронизываются множеством
сложных связей большого количества мелких пересекающихся и превращающихся друг в друга легальных и нелегальных организаций и групп, в которых представители легального правящего блока
не принимают участие в процессе сопротивления, а только осуществляют функции стратегического
управления и идеологического направляющего. В роли исполнителей выступают представители нелегального блока, в котором каждой ячейке отведена своя роль: от добывания и анализа информации
до подготовки и осуществления «актов массового устрашения».
Еще раз хотелось бы подчеркнуть, что важнейшим элементом подобных инфраструктур,
имеющих сетевую структуру, является тот факт, что лидеры не принимают участие в оперативном
управление. Они являются носителями и хранителями традиций, а также идеологии, и выступают в
роли верховных судей в случае возникновения конфликтов между ячейками.
Возникновение подобных образований происходит одновременно спонтанно и организованно в различных местах, там, где появляются носители радикальных религиозных идей, которые начи55
См.: Михель Либиг. Стратегический контекст современного иррегулярного ведения войн. М., 2002.- с. 12.
48
нают осуществлять процесс группирования вокруг себя сподвижников. «Они растут в трещинах организаций как трава в трещинах асфальта».56
Одни из них формируются по иерархическим принципам, в других взаимоотношения строятся на горизонтальной основе.
Различаются они по следующим организационным принципам:
 Иерархия (пирамида) предполагает классическую форму организации военизированных
структур, основанную на соединение звеньев в порядке от высшего к низшему, где связь
между звеньями строится вертикально, преимущественно сверху вниз.
 Цепочка предполагает параллельное соединение звеньев, в которых происходит последовательное перемещение информации или услуг через все ячейки.
 Звезда представляет собой организацию с центральным звеном (без элементов иерархии),
посредством которого отдельные звенья получают возможность связаться друг с другом,
воссоздавая картельное объединение.
 Сеть представляет организационную структуру, в которой все звенья связаны между собой.
При этом в качестве звена может выступать индивид, группа, организация, структурное
подразделение организации. Звенья могут быть крупными или мелкими, жестко или свободно
связанными, сегментарными или специализированными.
Каждый из представленных типов организаций может быть приспособлен к различным условиям и задачам в отдельности, а также в гибридном сочетании двух или нескольких типов структур,
специализирующихся на выполнении особых задач. Подобные инфраструктуры доказали свою жизнеспособность. Они выживали и сохраняли свою работоспособность даже в ситуации целенаправленных враждебных действий. Вследствие эволюционных процессов образовывалась сложная многоступенчатая организация.
Внешние условия влияли только на процессы моделирования организационных структур, а на
их существование и развитие воздействовало неформальное структурирование коллектива на основе
взаимного интереса, симпатий, не предписанного уставами авторитета и социального статуса, где лидерство и авторитет носили изменчивый характер и не были определены никакими писаными и неписанными законами иерархии. Радикальные неформальные институты сами представляют собой социальные сети, составленные из индивидов, сложным образом кооперирующихся и конкурирующих
между собой. С изменением внешних условий и потребностей самой организации разрабатываются и
внедряются новые и более гибкие типы адаптированных структур.
Практика показала жизнеспособность подобных нелегальных образований. Они выполняют
основные установки своих лидеров посредством различной ориентации интегрированных звеньев
структурной цепи на конкретные задачи в конкретные сроки. Их действия полностью автономны в
пределах их полномочий. Здесь господствует не номинальная, а реальная власть, основанная на «духе
малой группы», для которого характерно пробуждение чувства лояльности по отношению друг к другу членов единой команды.
Подобные структуры имеют различные варианты формирования, в результате могут возникать различные конфигурации радикальных объединений и их ячеек. Децентрализованная сетевая
структура, где ее члены подразделяются на «новичков», «помощников» и «мастеров», не имеет строгой иерархии, где все субъекты, входящие в организацию имеют сходные задания, и единственным
разграничивающимся критерием являлся секретный специальный пароль, который имеет каждый
член группы. В различные ячейки этой инфраструктуры входит от 10 до 20 человек, объединенных
общей идеей, которые действуют в определенном направлении под наблюдением «лидеракоординатора». Помимо ответственных за деятельность различных звеньев структуры имеются в
наличии лидеры, отвечающие за идеологические процессы, происходящие внутри группы и отслеживающие вклад всех участников в общее идейное развитие движения, а также оказывающие любую
поддержку нуждающимся членам ячейки. Существуют также ответственные, координирующие пропагандистскую деятельность среди широких масс для увеличения ячеек своей организации и взаимодействия с внешним миром. Подобное построение сети дает каждому ее участнику ощущение собственной важности для дела группы, и существенно то, что ни над каким из участников нет иерархического лидера; лидеры есть лишь у направлений, а участники могут заниматься несколькими
направлениями сразу.
Для легальных блоков экстремистских организаций больше характерна форма открытого обмена информацией на основе постоянного взаимодействия входящих в его состав малых групп, зани56
См.: Bovard R. Terrorism and Tyranny. - London, Routledge, 2003. – p.34.
49
мающихся фундаментальными исследованиями для выработки новых идеологических стратегий. В
них особый упор делается на такой аспект, как коллективное принятие решений на общем собрании
членов сетевой структуры на основе консенсуса.
Все описанные модели сетевой структуры, которые присущи экстремистским организациям от ислама, основываются на трех организационных принципах:
1. Для членов каждой ячейки, которые осведомлены только о своих непосредственных обязанностях, характерно беспрекословное подчинение своему лидеру.
2. Вся структура построена на малых группах-командах.
3. Происходит усиление горизонтальных связей с минимизацией иерархических отношений
на третьем уровне ячеек.
В общем, плане вся инфрастуктура экстремистских организаций религиозного толка
включает в себя три иерархических уровня:
 Первый уровень составляют лица, которые определяют идеологическую линию и интегрируют деятельность организации.
 Второй уровень включает в себя руководителей ячеек, которые определяют тактическую деятельность своих групп.
 Третий, самый большой по численности уровень. Представляет собой прямых исполнителей, которые образуют горизонтальные сетевые структуры, состоящие из самоуправляемых
ячеек, выполняющих поставленные тактические задачи руководителей ячеек второго уровня, претворяя в жизнь общую идеологическую концепцию идеологов центрального (первого) уровня.
Наиболее многочисленный третий уровень обладает способностью развиваться с помощью
временных ячеек сетевых структур, которые образуются для выполнения конкретной задачи. Координаторы инициируют создание групп на краткосрочный период, в которые вовлекаются те, кто станет непосредственными исполнителями поставленной задачи, после выполнения, которой звено
структурной цепи моментально исчезает.
Одновременно на этом уровни могут существовать и постоянные ячейки, используемые в течение долгого времени для выполнения более сложных задач в коммерческой, идеологической,
научной, политической, социальной, организационной сферах. В этом случае каждая группа, входящая в специализированную сеть, будет функционировать в соответствии со своими организационными принципами с возможными еще более дробными звеньями, выполняющими еще более частные
задачи. Эти «мини-структуры» имеют возможность попеременно генерировать идеи по различным
темам, формировать временные союзы с различными себе подобными специализированными ячейками.
В принципе, рассмотренные выше организационные варианты не имеют ограничений. С развитием всей структуры к третьему уровню могут примениться принципы развития второго уровня с
успешным формированием структур четвертого, пятого уровня и т.д., для увеличения пирамидальности всей многоступенчатой разветвленной инфраструктуры. Со временем возможно образование
сетевых структур, построенных из бесконечно разнообразных групп и объединений всевозможных
размеров и рангов, а также специализаций. Сегодня подобные экстремистские системы начинают
приобретать существенный вес в обществе и таким способом начинают решать свои политические
задачи. При таком раскладе сил даже одна изолированная малая сетевая группа имеет некоторый потенциал для пропаганды своих идей и приобретает определенное политическое влияние на социум.
Складывающаяся в мире обстановка показывает, что перспективы использования подобных
структурных систем в деструктивных антисоциальных целях становятся все более реальными. Разработчики данных концепций противостояния традиционным структурам социума в своей деятельности исходят из тезиса древнекитайского военного теоретика и полководца Сунн Цзы: «Подавить противника, не вступая в схватку с ним, есть величайшая мудрость военного искусства».57
В чем же преимущество данной организации перед классическими иерархическими системами, как в оборонительном, так и в наступательном отношении. В ней, как мы уже отмечали, преобладают горизонтальные связи, где отсутствует элемент центрального управляющего звена (лидера, руководства, штаба), способного стать объектом нападения. В общем, плане вся сеть лишена иерархических взаимосвязей, в ней может быть множество лидеров. Процесс принятия решений полностью
децентрализирован, в результате чего отсутствие единого плана действия затрудняет принятие превентивных мер. В то же время это позволяет активизировать локальную инициативу и обеспечить
высокую степень автономии отдельных звеньев, действующих по индивидуальному плану в тех
57
См.: Тарас А.Е. Терроризм и террористы. М., 1999. – c. 6.
50
направлений и теми методами, которые заданы рамочной идеологией, системой ценностей, формирующих организационную идентичность и систему координат «свой - чужой». Подобная инфраструктура способна осуществлять непредсказуемые акции, реализуемые одновременно на нескольких уровнях общественной системы без какой либо преемственности с точки зрения объекта, времени, места и способа проведения.58
Неуязвимость является не единственным преимуществом подобных организаций. Немаловажным фактором является открытость сетевой структуры. Любой желающий, если он имеет знакомых, которые входят в одну из ячеек организации, в состоянии подключиться к общей сети сопротивления. В свою очередь, один из лидеров автономного звена может на полном основании самостоятельно предоставлять информацию об организации всем желающим и выступать от ее имени. Именно открытость подобных организаций способствовала их лавинообразному росту и постепенному отказу от классической иерархической модели экстремистских формирований.
Также нельзя сбрасывать со счетов такой важный признак, как интерактивность, где каждое
звено на своем уровне вправе устанавливать прямую и обратную горизонтальную связь с любой себе
подобной ячейкой.
Но самым главным преимуществом экстремистских организаций сетевого типа является
наличие системы общих принципов, целей и интересов, пронизывающей все уровни и все звенья сети
и обеспечивающей организационную идентичность. Подобная система принципов вырабатывается в
процессе интерактивной дискуссии и консультаций, позволяющих участникам движения сопротивления сохранять «единство мысли и действия» несмотря на географические, национальные, языковые
различия. Идеологическая и стратегическая целостность организации и «программная» совместимость всех звеньев открывает пути для децентрализации на тактическом уровне. Подобная стратегия
вырабатывает общую систему направляющих принципов: кто враг? что делать? что мы хотим? Отсюда и возникает возможность для руководства низовых ячеек принимать тактические решения, соответствующие особенностям сложившейся ситуации без согласования с органами вышестоящих
уровней.
Сложившаяся конфигурация подобных структур может доводить до минимума организационные издержки, увеличивать их оперативность, давая возможность действовать в режиме реального
времени, уменьшать риск уничтожения всей структуры организации за счет анонимности всей системы. Она увеличивает пропагандистские возможности, столь необходимые для мобилизации новых
членов. С увеличением количества ячеек устраняются географические, языковые, классовые, национальные, религиозные и другие преграды.
При анализе особенностей структурной организации экстремистских образований следует
остановиться на парадоксе их популярности среди массовых групп социума по мере увеличения
«мини-структур» в различных неблагополучных точках мира. Представляется, что дело здесь в
упрощенной, доступной для каждого форме изложении своей идеологии среди широких масс, отсутствии жестких требований в отношении структуры, форм, неограниченном участии отдельных звеньев в борьбе против «общего врага». Подобная «направленная демократия» облегчает распространение и рост ячеек общей инфраструктуры сопротивления. Конечно, негативным последствием подобных моделей организаций может являться низкий уровень профессионализма исполнителей, хотя на
данном этапе, на уровне исполнителей он и не требуется.
Не менее интересным феноменом является взаимодействие организаций с различными идеологическими платформами, у которых имеется общая цель – общий враг, против которого они ведут
непримиримую борьбу. Подобному расширение охвата «зоны сопротивления» способствует осуществление информационного обмена и координации действий между организациями, стоящими на
различных идеологических платформах, что ведет к созданию наднациональной сети непримиримых.
Конечно, экстремистские организации переживают определенные эволюционные процессы.
Сегодня уходят в прошлое группы, обладающие четкой организационной и командной структурой и
конкретным набором политических, социальных и экономических целей и ценностей (Ирландская
республиканская армия «ИРА», организация баскских сепаратистов «ЕТА», Красные бригады в Италии, германская Красная армия «РАФ»). Организации подобного толка придерживались избирательной тактики осуществления актов насилия и не прибегали к насилию массового характера, чтобы
привлечь внимание к себе и своим идеям. Они широко использовали практику публичных заявлений,
беря на себя ответственность за проведенные диверсии с изложением причин совершения террори-
58
См.: Gabriel, M .Islam and Terrorism. London: McMillann, 2003. – p.57.
51
стических актов. Такие организации находились под полным контролем определенных политических
сил, заинтересованных в нестабильности в определенном регионе.
Внутри таких иерархических организаций присутствовала жесткая дисциплина, единоначалие. Существовало необходимость в регулярном участии в мероприятиях для обеспечения идейного
единства и сплоченности, приверженность символическому спартанскому образу жизни и формам
поведения.
Борьба с такими организациями была значительно более успешной. Как правило, за короткие
сроки вся структура организации становилась, известна спецслужбам, занимающимися подобными
группами, а чтобы рекрутировать в свои ряды новых единомышленников требовалась тщательная
проверка и, соответственно, много времени. В силу этих причин численность подобных формирований была не велика, и не имело явной тенденции к росту.
Образцом новой тактики террористической деятельности стали группы с более замаскированной и аморфной идеей с распыленной организационной структурой и менее жестким лидерством,
индивидуальной работой с людьми с использование психологической обработки и формированием
стереотипов мышления и поведения, которые разрушить невозможно. Они чаще всего полностью отказываются от признания в совершении террористического акта.
Классический тип террористических организаций с четкой мотивированной структурой и
конкретной политической программой начинает сдавать свои позиции перед терроризмом нового
времени, способного вести борьбу по последнему слову организационных сетевых структур имеющих нелинейность, множественность и разнообразие. В то же время ячейки сетей предпочитают
«экспертный» способ управления, при котором руководит наиболее компетентный член ячейки. При
этом лидер обладает большим духовным авторитетом, позволяющим ему отменить практически любое решение в своем звене, принятое на общем совете или внести свои корректировки в деятельность
группы. От создания надежной системы управления и качественного подбора членов группы зависит
жизненный путь ячеек террористической организации.
Весь цикл существования формирования имеет временной промежуток с момента появления
ее на политической пространстве нестабильного региона и до окончания ее деятельности, который
разделяется на 2 периода:
- период разработки;
- период деятельности организации.
Период разработки организации начинается с появления идеи и последующего ее применения
для данного региона нестабильности. В дальнейшем определяется тактика действий с отработкой и
принятием решения на участие в движении сопротивления. До появления организации выявляется ее
необходимость участия в активных действиях с определением приоритетов деятельности на определенный временной промежуток. При этом учитывается ее потенциальные возможности исходя из
общего анализа обстановки на территории, в том числе из прогнозирования реакции общественности
на их появление в зоне нестабильности.
Созданная организация проходит жизненный цикл, состоящий из следующих этапов:
1. Этап внедрения или выведения организации на театр активных действий сопротивления.
2. Этап роста и активизации деятельности.
3. Этап активной деятельности организации.
4. Этап спада активности и исчезновения организации с театра активных действий.
Этап внедрения сопровождается выходом организации на авансцену активных действий, где
она знакомится с окружающей обстановкой, выясняет свою живучесть в этих условиях, способность
занять монопольное положение в стане непримиримой оппозиции. На этом этапе может использоваться стратегия краткосрочного временного периода «снятия сливок» и стратегия среднесрочного и
долгосрочного временного периода с постепенным внедрением в «зоне нестабильности». Главная
цель на этом этапе – это мифологизация этой организации путем максимального привлечения внимания общественности к этой организации, в том числе с помощью СМИ, а также сбор информации об
оценке ее деятельности различными слоями социума.
Этап роста и активизация деятельности террористических организаций или их ячеек характеризуется ростом проведения акций устрашения. Цель лидеров подобных групп – это завоевание позиций в лагере сопротивления, отработка базовых решений, укрепление приверженности своим идеям среди сторонников, внушение мысли о своей значимости для политической жизни региона.
На этапе активной деятельности формируется стабильная группа, осуществляющая поставленные задачи. Совершенствуется тактика деятельности группы с целью увеличения срока ее существования, придается новый импульс организации с увеличением зоны ее функционирования.
52
На этапе спада активности организация характеризуется отказом от своей деятельности или
снижением интенсивности совершаемых актов устрашения.
Происходить это может по следующим причинам:
 утрата своих позиций на пространстве сопротивления в связи с нанесением ощутимых потерь спецслужбами «зоны нестабильности»;
 отсутствие эффективности проводимых организацией «акций устрашения»;
 потеря авторитета лидера, способствующая распаду организации;
 моральное старение идеологии организации, не соответствующей реальности;
 внутриорганизационные противоречия в борьбе за лидерство;
 сторонники теряют интерес к организации по идеологическим, структурным причинам и
внутрипартийным разногласиям;
 отсутствие целесообразности деятельности организации;
 обострение конкуренции между организациями на «пространстве сопротивления».
Рассматривая жизненный цикл террористических организаций необходимо учитывать, что
они действуют не импульсивно, а по заранее разработанному плану, преследуя при этом политические и утилитарно-криминальные цели. Можно выявить, на наш взгляд, следующие типы жизненных циклов террористических организаций:
 традиционный жизненный цикл организации, когда она проходит все фазы своего становления от зарождения до окончания своей деятельности без участия внешних сил, возникая
только по объективным причинам (межэтническим, демографическим, социальным, политическим, психологическим и др.);
 жизненный цикл организации, осуществляемый по формуле «взлет+бум=долголетие», когда
организация при активном внешнем воздействии проходит путь становления и в течение
долгосрочного временного периода осуществляет свою деятельность;
 жизненный цикл организации, осуществляемый по формуле «однодневка», когда формирование создается для выполнения определенной задачи, что приводит к быстрому взлету и
быстрому падению, не причиняя особого ущерба объекту воздействия;
 жизненный цикл организации, осуществляемый по формуле «взлет с продолжительными последствиями», когда формирование создается для выполнения определенной задачи, также
переживает быстрый взлет и быстрое падение, но при этом имеет место устойчивое
негативное последствие от совершенного «акта устрашения»;
 жизненный цикл «сезонной активности», характерен для организаций среднесрочного и долгосрочного временного периода, которые выступают при определенной необходимости, а в
остальное время находятся в состоянии ожидания, не привлекая к себе внимание окружающих;
 жизненный цикл «совершенствования деятельности» присущ любой организации для периодического усовершенствования своей идеологической, структурной и тактической деятельности, направленной на повышения активности формирований, с целью возобновления «периода стабильности».
 жизненный цикл «провал» - отсутствие успеха в развитии организации по причине воздействия внутренних и внешних обстоятельств.
Изучая структуру религиозных экстремистских организаций, можно констатировать такой
факт, как их многочисленность и неоднородность.
Неправительственные религиозно-политические объединения ставят перед собой следующие задачи:
 свергнуть правящие режимы в своих странах;
 или провозглашают идею политико-государственного самоопределения мусульман, применяя
насилие.
Помимо своего прямого назначения они занимаются благотворительной, просветительской,
культурной и политической деятельностью в рамках законодательств стран своего присутствия. Для
реализации таких грандиозных проектов используются все подконтрольные структуры, рассматривающие происходящие процессы в мире, как борьбу правоверных мусульман с неверными, которые
отказываются принимать их догмы. Создаются многочисленные филиалы в религиозных местных
общинах, влияющие на рост числа симпатизирующих их идеологии. В результате развивается многоэшелонная корпорация, имеющая в своем распоряжении боевые, аналитические, финансовые, экономические и культурно-просветительские неправительственные институты.
53
Деятельность таких сетевых организаций обусловлена многими факторами, которые затрудняют их классификацию. Даже сами духовные лидеры не могут назвать точное количество своих
сторонников. Наибольшую часть «акций массового устрашения» совершают примыкающие к этому
массовому экстремистскому движению группировки.
Весьма показательна, на наш взгляд, точка зрения автора книги «Аль Каида» Джейсона Бюрка: «Мы имеем дело не с глобальной террористической организаций, а с глобальной террористической идеологией. Бен Ладен создал террористическую структуру нового типа – он действовал по
принципу венчурной компании, обеспечивая многочисленные и часто разрозненные исламские группировки инструкторам, финансами, оружием, связями, обучая и воодушевляя их». Эти постулаты
определяют главную задачу установления Ислама по всему миру и очищение Ислама от привнесенных неисламских элементов с выполнением трех тактических целей:
1. Создание подпольных вооруженных экстремистских групп религиозного толка везде, где живут приверженцы данной конфессии.
2. Противостояние со странами входящими в клуб «золотого миллиарда», которые, по мнению
идеологов экстремистских организаций, унижают и клевещут на их религию.
3. Поддержка и помощь в борьбе единоверцев против иноверцев».59
Автор исследования «Внутри «Аль-Каиды»: глобальная сеть террора» Рохан Гунаратна,
утверждает, что «ставленники Запада, в понимании бен Ладена и его последователей, являются ближайшей целью. «Дальняя» цель – Запад, как таковой».60
Наверху всей этой пирамиды стоит Совет старейших улемов (религиозных ученых), наказы
которого строго выполняет совещательный орган, называемый «Деванийя», куда входят шейхи - сторонники ортодоксальных взглядов наиболее богатых стран Ближнего Востока (Кувейта, Саудовской
Аравии, Эмиратов и др.), которые представляют третий эшелон мощного и широкого движения, осуществляя финансирование и оказывая поддержку глобальной террористической идеологии, занимаясь управлением конфликтов, используя их в качестве инструмента, реализуя на практике свою основную цель – создание исламского халифата под эгидой сил входящих в закрытый клуб «золотых
шатров».
Волна терроризма, охватившая планету в последнее время, представляет собой одно из
направлений политики «управляемых конфликтов», проводимой клубом «золотых шатров» «Деваний».
Возникает естественный вопрос, почему эти люди уходят от ответственности за финансирование и руководящую роль в исламском террористическом движении в местах своего нахождения.
Разгадка этой тайны может показаться банальной.
Во-первых, в течение 250 лет исламские ваххабитские религиозные деятели Саудовской
Аравии поддерживали королевский дом Саудидов, давая правителям религиозную легитимность.
Взамен они получили разрешение на ведение джихада сначала против соседних племен, против мусульман – шиитов, Оттоманской империи, Советского Союза. Десятилетиями ваххабитские взгляды
проповедовались в школах, с ними выступали в средствах массовой информации. В самой Саудовской Аравии имеется плато Нежд, откуда все идеи распространялись по всей стране.61 В результате
руководители этих стран во всех отношениях зависят от позиции Совета старейших улемов.
Во–вторых, большинство членов организации «Деванийя» принадлежат к знатным фамильным кланам, возведенным в ранг «святых», на представителей которых не могут смотреть, не склонив голову, рядовые «правоверные мусульмане».
В–третьих, руководящее звено религиозных движений в местах своего нахождения отрицает
свою ведущую роль в них, прикрываясь благотворительно-просветительской деятельностью. При
этом эти люди ведут законопослушный образ жизни и не осуществляют актов насилия в местах своего пребывания. Основные подготовительные мероприятия для деятельности экстремистских ячеек
сетевых структур осуществляются в странах второго эшелона.
Место в пирамидальной структуре неправительственных религиозно-политических организаций экстремистского толка исламского мира зависит от финансового и экономического положения
страны в мусульманском мире.
См.: Бюрк Д. «Аль Каида». М.. 2002 – с.64.
См.: Гунаратна Р. Внутри «Аль-Каиды»: глобальная сеть террора. М. Юрлитинформ. – 2001. – с. 88.
61
См.: Подробнее см: Б. Миркасымов. Влияние радикальных исламских организаций. Терроризм угроза человечеству в 21 веке. М., 2003. – с.129.
59
60
54
Ведущую роль играют страны «золотого шатра» третьего эшелона религиозного международного терроризма: Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Катар, Бахрейн и
Оман. В докладе, представленном 10 июля 2002 года Пентагону ведущей аналитической группой
США «Рэнд корпорейшен», приводится следующая информация: «Саудовцы проявляют активность
на всех уровнях международного терроризма: они первые среди тех, кто планирует теракты и финансирует деятельность преступных группировок. Приверженцами террора проявляют себя военные,
политические и идеологические лидеры этой страны. В случае отказа покончить с такого рода деятельностью необходимо нанести удар по Саудовским нефтяным месторождениям и заморозить все
финансовые активы королевства.».62
В странах «золотого шатра» (где благополучно пребывают идеологи религиозных экстремистских организаций) определяется генеральная линия деятельности вооруженных формирований и
их финансирование, которые находятся на переднем крае борьбы с цивилизованным миром.
Шейхи, входившие в совет «Деванийи» проводят политику утверждения у себя в странах и
экспорт за их пределы вероучения «воинствующего ислама», изложенного в основополагающем манифесте Тайхид: «С неверными и теми, кто их поддерживает, истинные мусульмане обязаны вести
войну везде и непрерывно, руками, языком и деньгами».63 Таким образом, именно деньги и стратегическая генеральная линия «воинствующего исламизма» являются главным фактором третьего эшелона поддержки исламского террористического движения.
Ко второму эшелону международного движения религиозного экстремизма можно отнести
страны с неблагополучной экономическо-социальной обстановкой, такие как Пакистан, Иран, Сирия,
Ливия, Судан, Йемен и некоторые другие страны, входящие в «блок нестабильности». Именно на
территории этих государств разместились штабы, учебные лагеря, склады, рекрутские пункты, вербующие «солдат удачи» от ислама, а также финансовые институты, прокачивающие денежные потоки для осуществления кровавых акций передовыми звеньями «непримиримых». Руководство этих
государств негласно поощряет нахождение на своей территории экстремистских институтов для пополнения своего бюджета, за это «непримиримые» пользуются государственной инфраструктурой,
обеспечиваются необходимой информацией, получают в неограниченном количестве вооружение для
осуществления своих акций.
Именно в этих местах проходит «передовая» борьбы за изменение существующего миропорядка с помощью насилия.
Третий эшелон религиозного террора представлен территорией стран, где проходит своеобразный «полумесяц напряженности», который охватывает Ближний Восток, Балканы, Кавказ, Центральную Азию, Юго-Восточную Азию.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что практически все мусульманское пространство и оазисы, где присутствует ислам в христианском мире, посажены на «финансовую иглу» стран
«золотого шатра», которые щедро вкладывают деньги в оснащение и содержание боевиков в Боснии,
Афганистане, в нестабильных странах Ближнего Востока, Центральной Азии.
См.: Игнатенко А. Зеленый интернационал // НГ-Религии. 07.04.1999.
См.: Полонская Л.Р. Современный исламский фундаментализм: политический тупик или альтернатива развития. Азия и Африка сегодня. - 1994. № 11. – с. 98.
62
63
55
Глава 7. Методы распространения идей религиозного экстремизма
Одним из главных феноменов второй половины 20 века и начала 21 века является политизация исламского вероучения и использование его экстремистскими силами в борьбе за участие в мировой политике, конечной целью которого должно стать установления «исламского порядка». Под
лозунгами салафизма происходит мобилизация людей на борьбу за передел мира и власть. В каждом
регионе существуют свои специфические причины и обстоятельства, благоприятствующие распространению идей религиозного экстремизма. Однако существуют и общие подходы и приемы.
Обычно процесс проникновения распадается на следующие три фазы:
1. Фазу ознакомления - ведение скрытой пропагандистской работы в массах.
2. Фазу структурализации - отбор наиболее преданных сторонников, готовых к участию в
священной войне (джихаде).
3. Фазу реализации - священная война (джихад), без уступок и снисхождения.
Именно по такому сценарию стремились действовать мусульманские экстремисты в СССР, а
затем в республиках СНГ.
Этот процесс проходил в несколько этапов:
Этап изучения ситуации в республиках СССР организациями мусульманских экстремистов.
Этап зондирования обстановки приходится на середину 50-х годов, когда увеличилось паломничество в Мекку и Медину, а в 60-х годах получил развитие обмен религиозными делегациями. В 70-х
годов в Средней Азии (в первую очередь Таджикистане и Узбекистане) начинают возрождаться подпольные деструктивные структуры, которые стали заниматься пропагандистской деятельностью среди молодежи, с целью вовлечения в свои ряды больше сторонников. Возрастание роли «исламского
фактора» стало способствовать разделению и противопоставлению людей по религиозному признаку.
В результате на постсоветском пространстве (в основном в Центрально-Азиатском регионе,
на Кавказе и в отдельных субъектах Российской Федерации) стали появляться террористические организации транснационального уровня, маскирующие свою деятельность исламской догматикой, такие как «Хизб-ут-Тахрир», «Братья-мусульмане» и ряд других. Все они использовали в своих интересах искренне верующих людей, которые и становились в первую очередь, жертвами экстремистов от
религии.
Уже в те годы был запущен «принцип домино». Для полигона испытаний были выбраны республики Закавказья и Средней Азии, где большинство населения исповедуют ислам. За основу расшатывания ситуации были взяты лозунги перестройки и обновления общества, а также социальные
проблемы, которые имелись в этих уголках Союза.
Общество стали будоражить специально подготовленные агитаторы, которые, проводили
определенную пропагандистскую работу с целью зародить в массах зерна национализма, шовинизма,
религиозного экстремизма и показать, кто является виновниками их проблем.
Следует отметить, что первая удачная попытка была проведена в Казахстане в 1986 году, где
был отработан вариант «возрождения национального самосознания», когда были спровоцированы
массовые беспорядки в Алма-Ате по причине того, что во главе республики был поставлен не представитель коренной национальности. Уже в те годы в рядах митингующей казахской молодежи слышались лозунги о возрождении национальной культуры «под зеленым знаменем ислама».
В Нагорном Карабахе, был испытан вариант - тандем «межнациональной и межконфессиональной непримиримости». Когда свои ростки дал процесс раскручивания митинговой ситуации до
постепенного ее перехода в стадию массовых беспорядков (Сумгаит, Шуша, Степанакерт) с перерастанием в затянувшийся вооруженный конфликт. Где инициатором дестабилизации обстановки являлся так называемый Народный Фронт Азербайджана, у образования которого стояла турецкая террористическая организация «Серые волки», проповедующая идею возрождения «Великого Тюркского
халифата» в границах бывшей Османской империи.
Вторая попытка отработать вариант «возрождения национального самосознания», была
предпринята уже в соседних республиках. Центром развития религиозных деструктивных организаций становится Ферганская долина, которая разделена между Киргизией, Узбекистаном и Таджикистаном. Подпольные структуры, возродившиеся в начале 70-х годов, открыто заявили о себе в феврале 1989 года, когда 3 февраля в Ташкенте прошла демонстрация 2000 мусульман под лозунгом отставки муфтия Шамсутдина Бабахана. Накануне общественного выступления среди религиозных активистов распространялись фотографии, обличающие Шамсутдина в нарушении мусульманских
норм поведение. Демонстрация была первым крупным уличным выступлением в Узбекистане за годы
56
«перестройки». Напуганные происшедшим представители власти, приняв делегацию верующих, пообещали им, что государственные органы не будут возражать против избрания нового муфтия.
Успех ташкентских выступлений вызвал волну брожения в различных областях республики.
Спустя всего несколько дней верующие явочным порядком стали занимать старые здания мечетей,
используемые прежде в основном для хозяйственных целей. Одновременно началось массовое открытие новых мечетей и медресе. Власти не оказывали какого-либо сопротивления. События февраля-марта 1989 года можно назвать началом процесса широкой реисламизации общественной жизни
Узбекистана, который, несмотря на противодействие государственных органов, в настоящее время
принял необратимый характер. 15 марта 1989 года на курултае (съезде) мусульманского духовенства
Средней Азии и Казахстана новым муфтием был избран ректор ташкентского исламского института
Мухаммад–Содык выходец из подпольных структур ваххабитстких кружков Андижанской области.
Также для разжигания нестабильности в регионе был использован и вариант «межнациональной непримиримости», когда во время Ферганских событий 1989 году из Узбекистана с помощью погромов были вытеснены турки-месхетинцы.
Пока государственные структуры Узбекистана пытались поставить под свой контроль возглавляемое Мухамамадом - Юсуфом реформаторское крыло внутри «официального ислама», на политической арене республики все более активно проявляет ислам «неофициальный».
Первой серьезной попыткой создания религиозно-экстремистской политической организации
в Узбекистане был проведенный в 1990 году в Намангане съезд Исламской демократической партии.
Эта организация реально не сформировалась тогда, однако многие участники съезда позднее приняли
активное участие в создании республиканской организации Центрально-азиатской Исламской партии
«Возрождение». Ее учредительный съезд прошел в Ташкенте, в январе 1991 года. Хотя милиция задержала всех участников съезда, делегаты успели принять решение о создании партии и выбрать ее
руководящие органы. Создание структур ИПВ происходило на базе ваххабитских общин, не подчиняющихся государству. Они долгое время действовали в подполье и смогли легализоваться в 1989
году. Крупные «ваххабитские мечети» были открыты в Андижане, Коканд и Намангане. Имамы этих
мечетей были известными религиозными деятелями и пользовались большим авторитетом у верующих.
Наиболее известной религиозной экстремистской организацией, стало наманганское движение «Адалат» (Справедливость). В начале 1991 года с санкции областных властей г. Намангана под
эгидой движения были созданы мусульманские дружины порядка, призванные содействовать борьбе
с уличной преступностью. Члены дружины патрулировали улицы, задерживая подозрительных лиц (к
последним они относили мужчин и женщин, находящихся в вечернее время на улице за пределами
своего квартала). Отряды действовали в большинстве махаллей, боролись со спекуляцией, проституцией, торговлей спиртными напитками, и другими нарушениями «исламской нравственности».
Нарушителей не только задерживали, но и подвергали штрафу или выставляли ос связанными руками
у входа в мечеть. «Адалат» проводило расследование и экономических преступлений, например: перемещение за пределы той или иной области и внутри ее партий дефицитных товаров. Общее количество членов организации в Наманганской области составляло около 12 тысяч человек. Свои действия руководство движения согласовывало с кадием мусульман Ферганской долины Абдурауфом
Гафуровым.
Не менее влиятельная организация «Адаллик инсанпарвалик» («Человечность и милосердие»)
была создана в 1991-1992 году в Коканде, где по договоренности с властями, среди прочего, полностью подавила рэкет на местном рынке.
В декабре 1991 года организация «Адалат» провела митинг, на которой вынужден, был приехать баллотировавшийся в президенты республики нынешний президент Узбекистана И. Каримов.
Митингующие потребовали провозглашения исламского государства, передачи административных и
партийных зданий в Намангане под исламский центр, а также легализации оппозиционных изданий.
И. Каримов вынужден был согласиться с большинством требований, заявив даже, что поддержит
установление в Узбекистане закона шариата. Став президентом республики, он отдал приказ о ликвидации «Адалат». Был издан Указ о запрещении деятельность негосударственных сыскных агентств.
Поскольку местные правоохранительные органы представлялись лидеру республики ненадежными,
по его приказу к Намангану были стянуты милицейские подразделения из Ташкента и Ферганы, которые в марте 1992 года в течение одного вечера задержали около 100 активистов «Адалат». Некоторым лидерам ваххабитов удалось скрыться в Таджикистане и Афганистане. К ним позднее присоединились несколько наманганцев, которые в настоящее время воюют на стороне таджикской исламской
оппозиции.
57
В апреле 1992 года на машиностроительном заводе в Намангане прошла многотысячная забастовка, участники которой требовали освобождения задержанных активистов «Адалат». К митингующим присоединились жители близлежащих районов, власти согласились удовлетворить требования
бастующих. Большинство задержанных было освобождено, кроме 11 лидеров, включая ее председателя Хакима Сатилова.
После этого «Адалат» временно прекратило свою деятельность, продолжая существовать в
подполье вплоть до настоящего времени.
В марте 1992 года начались гонения против кокандского аналога «Адалат», завершившиеся
осуждением его руководителей. Усилились репрессии и против активистов ИПВ. Еще в феврале 1991
года, через месяц после учредительного съезда в республике был принят закон о запрещении деятельности религиозных партий и их филиалов, помешавший ИПВ в Узбекистане завершить формирование организационной структуры. В результате их деятельность ограничилась только сбором
подписей о регистрации и выпуском самиздатовских листовок.
В связи с известными событиями в Таджикистане к лету 1992 года давление на активистов
ИПВ в Узбекистане стало настолько сильным, что часть активистов вынуждена была уйти в подполье
или эмигрировать в Таджикистан и Пакистан. Где была открыта широкая сеть центров по подготовке
боевиков, целью которых являлась дестабилизация обстановки в республиках Средней Азии. В районе Пешавара в духовных учебных заведениях при содействии таких организаций, как «Хезби хараката джихад», Дават улъ_Иршад», и «Общества исламских улемов Пакистана» проходило обучение
выходцев преимущественно из Ферганской долины и республик Северного Кавказа, которые существуют и сегодня. В этих учебных заведениях закрытого типа молодым людям внушаются и проповедуются идеи джихада и ваххабизма. В течение 6-7 месяцев они обучаются также различным формам
террористической деятельности в специальных лагерях, с прохождением практики в различных «горячих точках» мира. По окончанию этих курсов выпускники по нелегальным маршрутам, направляются в Таджикистан, Киргизии, Казахстан переправляются в Узбекистан и в республики Северного
Кавказа, для осуществления подрывной деятельности.
На этапе воссоздания исламских экстремистских структур, когда был определен контингент для создания своих организаций в республиках Средней Азии, Закавказья и северокавказских
республик России, в период самоопределения и независимости, стал проходить процесс становления
полноценных организаций со своей структурой. Все эти процессы пришлись на 1990 год и продолжались до 1994 года, когда в силу демократизации общества, была дана свобода вероисповедания.
В южных республиках СНГ и России полным ходом стали открываться мечети, медресе, образовываться различные политические организации с конфессиональным направлением. Из различных исламских стран в первую очередь из Пакистана, Афганистана, Турции из стран Ближнего Востока начали прибывать религиозные различные эмиссары, открываться представительства различных мусульманских фондов. Наиболее активно в Узбекистане, Таджикистане, Киргизии, в Северокавказских республиках России: Чечне и Дагестане стала действовать, прикрываясь демократическими лозунгами ИПВ (Исламская партия возрождения), в Азербайджане - Народный Фронт Азербайджана. В этих республиках стали расшатываться государственные устои. С населением начали работать агитаторы, которые призывали к проведению акций гражданского неповиновения.
Отсчет активному наступлению исламских экстремистов можно начать с января 1990 года.
Для каждой республики СНГ была разработана своя политическая модель с целью расширения своих
границ, были взяты на вооружение модели «политического самоопределения», «исламской кристаллизации», «межнационального и межконфессионального противостояния».
В Азербайджане были спровоцированы январские события: под видом освобождения от
«коммунистической диктатуры» были спровоцированы массовые беспорядки в Баку и раскручен «карабахский конфликт», который до сих пор не разрешен, хотя процессы исламизации и не нашли такого распространения в Азербайджане.
Изучая процессы проникновения исламского экстремизма в бывшие республики СССР, следует более подробно остановиться на Таджикистане, где религиозные транснациональные организации в полном объеме использовали политические модели «исламской кристаллизации» и «внутринационального внутриконфессионального противостояния», которые привели к гражданской
войне.
Развал Советского Союза сопровождался разрушением экономики республики, которая находилась на дотации союзного центра. В этой нестабильной ситуации начала поднимать голову непримиримая оппозиция, находившаяся в подполье, которая использовала внутриэтнические противоречия, вызванные тем, что таджики, проживающие в южных районах республики, притеснялись власт-
58
ными структурами. Именно в этих районах исламские экстремисты нашли понимание среди местного
населения.
С 1990 г. началось противостояние между республиканскими властями и непримиримой оппозицией, состоящей из выходцев южного Таджикистана, которые в феврале того же года спровоцировали массовые беспорядки в Душанбе, в ходе которых погибло более 30 человек.
После душанбинских событий республика стала делиться по идеологическим взглядам, что
обусловило начало междоусобной войны. Южане приняли на вооружение исламскую и демократическую политическую терминологию, в основе которой все же лежала идея национального возрождения. Им в этом помогали пришлые эмиссары религиозных неправительственных экстремистских организаций, реализующие свои планы создания всемирного халифата, из пылающего Афганистана
подливавшие масла в огонь братоубийственной войны в Таджикистане.
Представители севера республики встали на сторону правящих кругов республики, к ним
присоединились кулябцы, выступавшие под коммунистическими лозунгами и стремившиеся восстановить былую власть ленинабадцев, которые стояли у власти в Таджикистане с 1937 года.
Несмотря на разнородность оппозиционных сил, где в идеологии сочетались либеральнодемократические и исламистские взгляды, отправной их точкой было превращение страны в исламское государство, по образу и подобию Ирана. На первоначальном этапе оба эти течения выступили
единым фронтом. Исламские и демократические движения получили поддержку в горных районах
Памира на востоке и в районе Курган-Тюбе на юге, на границе с Афганистаном.
Сыграла свою роль внутринациональная вековая вражда между памирцами и кулябцами, которую взяли на вооружение экстремисты транснациональных исламских экстремистских организаций.
Маховик войны стал раскручиваться на центральной площади имени Ленина города Душанбе
осенью 1991 года, которую заполнили десятки тысяч жителей кишлаков. Пьедестал, где недавно возвышался памятник вождю пролетариата, был превращен в трибуну. Толпа сидела прямо на асфальте,
некоторые держали в руках портреты Горбачева и Ельцина. Митингующие требовали отставки республиканского правительства и проведения президентских выборов.
Инициаторами митинга являлись представители исламской оппозиции, которые еще в конце
70-х годов во главе с лидерами Таджикской исламской оппозиции Мухаммадшориор-Хамматзаде и
Давляй Усмановым перешли к деятельной агитации: печатанию и распространению исламской литературы, изучению и популяризации наследия зарубежных мусульманских мыслителей, преподаванию
в подпольном медресе, а также сбору средств на различные политические акции. Они выступали за
создание исламского государства, которое называли Мусульманабад.
Конфликт был разрешен с помощью российских демократов первой волны покойного Анатолия Собчака и академика Евгения Велихова, только после переговоров с республиканским правительством им было дано согласие на проведение первых президентских выборов на альтернативной
основе. Также было получено согласие на регистрацию Исламской партии, которая до этого была
лишь филиалом Всесоюзной Исламской партии «Возрождение», зарегистрированной в 1989 году в
Москве.
Однако на этом противостояние не завершилось, более того – оно начало разгораться с новой
силой. Сразу после победы на президентских выборах осенью 1991 года президента Рахмона Набиева. Обстановка стала накаляться, поскольку таджикские власти пошли по «узбекскому пути» ликвидации оппозиции. Началось наступление на религиозную оппозицию: была запрещена деятельность
Исламской партии возрождения и закрыты оппозиционные издания, возбуждены уголовные дела
против ее лидеров, которых обвиняли в организации митингов летом 1991 года.
В результате произошло противостояние двух сил. Оппозиция созвала бессрочный митинг, а
власти призвали своих сторонников на другой митинг. Вот это митинговое противостояние и явилось
отправной точкой начала гражданской войны в Таджикистане. Сначала на улицах таджикских городов начались вооруженные локальные стычки. Под давлением оппозиции президент Рахмон Набиев
был вынужден подать в отставку, к власти пришло коалиционное правительство, в котором несколько мест получили представители оппозиции, в том числе члены Исламской партии.
Особенность противостояния в Таджикистане определялась несколькими факторами:
 По разные стороны баррикад оказались представители одной этнической группы;
 Верующие таджики - мусульмане-сунниты и припамирские таджики - исмаилиты (ветвь
шиизма, отвергающая всякий фундаментализм) стояли по одну сторону баррикад, объединившись против северян. Здесь сыграла свою роль идеология эпохи практики личного сужде-
59
ния раннего ислама, суждения до закрытия «врат иджтихада», которую проповедовали религиозные пришлые эмиссары.
 Пагубную роль в братоубийственной войне Таджикистана сыграл специфический фактор клановость, которая преобладала над этническими и религиозными причинами.
В подобном случае можно построить своеобразную пирамиду причин возникновения гражданской войны в Таджикистане. Фундаментом непримиримых отношений являлась клановость, затем
на более высоком уровне находятся узкорегиональные и внутриэтнические противоречия, а на вершине – ненависть, разжигаемая на основе экстремистской идеология от ислама.
В конце марта 1992 г. многодневные непрекращающиеся митинги в столице Таджикистана
представителей оппозиции и сторонников президента привели к дестабилизации социальнополитической ситуации в республике, и без того находившейся в тяжелом экономическом положении. В конце апреля 1992 г. в Душанбе стали прибывать автоколонны из других районов республики,
с одновременным образованием вооруженных формирований сторонников законной власти и религиозной оппозиции. Началась бесконтрольная раздача оружия.
В мае 1992 г. произошел правительственный кризис. Инициатором, которого стала Исламская
партия возрождения. Ее представители, входящие в состав исполнительной республиканской власти,
стали требовать создания коалиционного совета. На их стороне выступило Высшее мусульманское
руководство (казиат) республики, ратовавшее за создание в Таджикистане исламского государства.
Произошел внутрирелигиозный раскол, который входил в планы зарубежных эмиссаров. В Кулябской области местными священнослужителями были созданы независимые структуры суннитской
духовной власти. Подобный сценарий разыгрался и между духовенством Ленинабадской и КурганТюбинской областей. Северяне склонялись к автокефалии, а южане стояли на стороне казиата.
К концу лета уже никто не размахивал транспарантами на митингах: политики замолчали, заговорили пушки. Начались кровавые столкновения между противоборствующими группировками.
Непримиримая оппозиция открыто стала выступать за отторжение Таджикистана от стран СНГ с целью создания форпоста исламского экстремизма в Средней Азии, препятствовать подписанию российско-таджикского договора о дружбе и сотрудничестве, а также предполагаемому вводу миротворческих сил СНГ на территорию республики, и требовала создания временного государственного совета.
Братоубийственная бойня из Душанбе переместилась в провинцию. В областном центре Курган-Тюбе, проходивший митинг перед зданием облисполкома перерос в перестрелку противоборствующих вооруженных формирований, что привело к многочисленным человеческим жертвам. Боевые действия включали применение артиллерии и танков, захваченных на базах 201 мотострелковой
российской дивизии.
Только с июня по сентябрь 1992 г. в результате гражданской войны было убито 2 тысячи человек, и 200 тысяч таджиков стали беженцами. Было разрушено более 120 тысяч жилых домов, административных зданий, школ и детских садов.
27 ноября 1992 г. сессия Верховного Совета Республики Таджикистан приняла решение об
отказе от президентского правления.
К концу 1992 года произошел перелом в гражданской войне, вооруженные формирования
Народного фронта Таджикистана, выступавшие на стороне законной власти вытеснили отряды
«непримиримой оппозиции» за пределы республики в Афганистан: в результате пало правительство
сторонников, ратующих за победу «чистого ислама».
Однако опять злую шутку в Таджикистане сыграли клановые отношения. «Кулябцы», составлявшие костяк Народного фронта, не захотели расставаться с властью. «Ленинабадцы» и «гиссарцы»
оказались в стороне от руля государственного правления, что это вызвало у них недовольство, к счастью, не переросшее в вооруженную борьбу. «Отрезвляющим фактором» являлась объединенная таджикская оппозиция, которая стала базироваться в Афганистане и располагала реальной вооруженной силой, чтобы переломить ситуацию в своих интересах, если бы «Северный альянс» распался.
Гражданская война нанесла огромный ущерб маленькой и слабой в экономическом отношении республике. За два года в результате вооруженных столкновений и разрыва торговых связей, было потеряно 500 млрд. руб. От общего количества таджиков 3,5 млн. человек проживающих в республике погибло 100 тыс. человек. В настоящее время 840 тыс. таджикских беженцев проживают в
государствах СНГ, а 60 тыс. - в Афганистане.
Ощутив всю опасность религиозного экстремизма, 21 июня 1993 г. судебная коллегия по
гражданским делам Верховного суда республики приняла решение о запрещении деятельности Де-
60
мократической партии Таджикистана, Исламской партии возрождения, народного движения «Растохез», общества «Лаъли бадахшон».
В определении суда подчеркивалось, что материалами дела полностью доказали:
 виновность оппозиционных партий и движений в нарушении собственных программ и уставов;
 попытке насильственного свержения конституционного строя в республике;
 взятие в заложники народных депутатов;
 разжигание межнациональной и этнической розни, приведшей к гражданской войне, и тысячам жертв среди мирных жителей, а также в создании военизированных формирований.
Несмотря на юридические и другие запреты организаций пропагандирующих «агрессивный
ислам». Объединенная таджикская оппозиция (ОТО) с помощью своих спонсоров из стран Ближнего,
Среднего Востока и Запада сумела сформироваться как реальная военная сила. Получившая признание международных организаций, «ОТО» не только вела четыре года партизанскую войну, она одновременно готовила кадры в районе горного Каратегина Таджикистана, где были сконцентрированы
все вооруженные формирования «внутренней оппозиции», сформировавшие блок «Народное возрождение», который создал трудности в установлении стабильности на территории всей республики.
Попытки развала единого государства Таджикистан уже предпринимались в 1992 году, когда была
осуществлена попытка исламизации горного Каратегина с провозглашением Гармской исламской
республики.
Братоубийственная бойня, замешанная на внутрирелигиозной и внутриэтнической неприязни,
не могла быть не замечена международным сообществом. В августе 1993 года по просьбе правительства Таджикистана генеральный секретарь ООН направил в Душанбе миссию ООН по установлению
фактов кровопролития в республики, обострения кризиса на таджикско-афганской границе и опасности возникновения конфликта, чреватого угрозой миру и стабильности в Центральной Азии и за ее
пределами.
С этого момента начался процесс межтаджикского диалога под эгидой ООН, стали вестись
переговоры конфликтующих сторон. Первый раунд этого диалога с 6 по 19 апреля 1994 г. состоялся в
Москве при активном содействии России. Основная цель переговоров была достигнута – начало диалога.
На втором раунде, который состоялся с 18 по 28 июня 1994 года в столице Исламской республики Иран - Тегеране, было заключено соглашение о прекращение боевых действий, где гарантами выступили представители Афганистана, Ирана, Пакистана, России, Узбекистана и СБСЕ.
17 сентября 1994 г. делегации таджикского правительства и оппозиции заключили в иранской
столице соглашение о временном прекращении огня и других враждебных действий на таджикскоафганской границе на период переговоров. Также было принято совместное коммюнике по итогам
межтаджикских консультаций по национальному примирению.
С 20 октября по 1 ноября 1994 г. в Исламабаде прошел третий раунд переговоров. В качестве
наблюдателей присутствовали представители России, Пакистана, Ирана, Казахстана, Киргизии, Узбекистана. По завершении переговоров обе стороны согласились продлить соглашение о временном
прекращении огня и других враждебных действий на таджикско-афганской границе и внутри страны
до 6 февраля 1995 г. По согласованию сторон-участниц конфликта соглашение о прекращении огня в
республике было продлено до 26 апреля 1995 г.
16 декабря 1994 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию об учреждении Миссии ООН
в Таджикистане для осуществления контроля за выполнением соглашения о прекращении огня, которая должна была осуществлять свою работу при тесном взаимодействии с Коллективными миротворческими силами СНГ в Таджикистане.
Четвертый раунд межтаджикских переговоров должен был проводиться в Москве 15 января
1995 г. в Москве, однако диалог не состоялся в связи с тем, что отказались выступать в качестве гарантов остальных приграничных государств по причине бесперспективности достижения примирения в межтаджикском конфликте.
Вся тяжесть переговорного процесса легла на плечи России, которая смогла перевести конфронтационные процессы в Таджикистане на мирные рельсы. В декабре 1996 года были достигнуты
договоренности об урегулировании конфликта, поскольку оппоненты поняли, что силовым путем
никто из них победить не сможет.
Война истощила все таджикское общество, изменила расстановку политических сил, привела
к полной трансформации его структуры с замещением одних кланов у власти на другие.
61
В настоящее время конфликт в Таджикистане «заморожен». Только неизвестно до какого
времени. Стремление нынешнего президента республики Э.Рахмонова достичь мира и добиться создания светского Таджикистана пока наталкиваются на серьезные преграды.
Таджикский конфликт, в котором еще нельзя ставить точку преподал много уроков, как самой республике, так и бывшим государствам СНГ.
В частности, представляется возможным, на наш взгляд, сделать следующие выводы:
1. Властные структуры республики в момент подъема национального самосознания населения не смогли правильно сориентироваться в сложившейся ситуации и занять конструктивную позицию, чтобы не допустить образования идеологического вакуума. Инициативу в этот момент перехватили оппозиционеры, пропагандирующие воинствующий ислама, и стали призывать население
возвращаться к историческим истокам, трактуя их в своем ракурсе. Таким образом, они смогли занять образовавшуюся идеологическую пустоту и призвать под «зеленые знамена ислама» внушительное число малограмотных дехкан.
2. В результате сложившаяся ситуация привела к необратимым процессам сползания Таджикистана в бездну безвластия и гражданской войны, где властные и силовые структуры республики заняли роль «статиста».
3. В последствии стали происходить бесконтрольные процессы. Оппозиционные силы «воинствующих исламистов» не сидели на месте, сложа руки. Войдя во властные структуры, вчерашние
боевики внесли в правительство и другие государственные инстанции свое миропонимание, начали
внедрять в общественную жизнь «законы шариата». Это не могло не стать причиной растущего
недовольства со стороны других этнорегиональных групп. Здесь свою роль сыграли последствия 70летнего нахождения Таджикистана в единой семье 15 республик, попыток создания новой исторической общности «советский народ». Все-таки в национальном менталитете дали свои всходы зерна советского воспитания, а жизнь в рамках шариатских законов воспринималась как чуждая национальной культуре. Большинству этнорегиональных групп больше был, приемлем «светский ислам»
традиционного направления с общей культурой цивилизованного мира.
4. Сравнивая попытки создания исламского государства в двух соседних республиках - Узбекистане и Таджикистане, можно констатировать, что в Ташкенте вовремя одумались и положили
конец развитию неуправляемых процессов, связанных с распространением идей «воинствующего ислама». И, несмотря на совершаемые террористические акты в республике и наличие сильного подпольного движения религиозных экстремистских сил, в общем плане нынешняя политическая власть
смогла взять инициативу в свои руки и в настоящее время контролирует ситуацию, не допуская
сползания страны в пропасть гражданской войны.
5. Анализируя причины, по которым противостоящие стороны согласились на временное перемирие, можно предположить, что продолжение конфликта грозило полному истощению противостоящих группировок и исчезновению с карты мира такого государственного образования, как
Таджикистан. Вооруженное противостояние показало, что ни одна региональная или политическая
группа не смогла полностью доминировать в системе государственной власти. Стабильность и порядок можно было обеспечить только при условии участия всех регионов и элит в управлении страной. В результате полная и окончательная победа одной из сторон над оппонентом мало реальна.
6. В результате кровавых событий в Таджикистане к власти пришли противостоящие группировки, которые на время заключили перемирие. И никто без боя в будущем власть отдавать, по
всей видимости, не будет. Как только подвернется возможность, и один из оппонентов почувствует перевес в силе в свою сторону, он моментально начнет активные действия с единственной целью - полностью уничтожить своего противника. Именно поэтому говорить об окончательном мире на таджикской земле в настоящее время нельзя. Можно только говорить о временном замораживании конфликта.
7. Необходимо обратить внимание на то, что сегодня Таджикистан является единственной
республикой на всем пространстве СНГ, где во властных и государственных структурах присутствуют представители объединенной таджикской оппозиции (ОТО), которые наверняка готовят
себе плацдарм для осуществления переворота, чтобы взять бразды правления в свои руки.
8. Тлеющий межтаджикский конфликт будет возгораться в разных комбинациях, пока не
сработает принцип «восточного базара», где цена должна устраивать покупателей и торговцев,
то есть произойдет изменение во взглядах противостоящих региональных элит на предмет достижения регионально-кланового компромисса.
9. На внутритаджикский конфликт будет влиять внешний фактор. Ситуация в этой
стране в значительной степени зависит от того, как будут развиваться события на всем протя-
62
жении «дуги напряженности».
На Кавказе процессы, связанные с «воинствующим исламом» развивались по аналогичному
среднеазиатскому сценарию. Так же как и в «пятерке солнечных республик» бывшего Союза все
начиналось с просветительской и пропагандистской деятельности проповедников «истинного ислама» из стран Ближнего Востока, Пакистана, Турции. Были и свои доморощенные проповедники. Одним из них являлась весьма самобытная личность из дагестанского города Кызыл-Юрта, специалист
по арабскому языку Багаутдин Магомедов, который в начале 90-х годов начал проповедовать ценности «воинствующего ислама» и выступать против официальных религиозных лиц, пытаясь посеять
вражду внутри конфессионального сообщества Кавказа, опирающегося на традиционные мусульманские устои.
Прибывающие из-за рубежа миссионеры с целью создания центров «воинствующего ислама»,
распространяли исламскую идеологию в Дагестане и на Северном Кавказе с последующим созданием
в регионе исламского государства. Распространители чуждой идеологии обвиняли местных священнослужителей в невежестве и незнании основ ислама. В результате возникла вражда между традиционалистами и «воинствующими исламистами».
Аргументы сторонников «чистого ислама» сводились к упрощенной идеологической формуле: «Все, о чем не написано в Коране, не должно существовать». По их мнению «религия Пророка»
не должна быть осквернена национальными традициями и обычаями. Однако на Кавказе приезжие
проповедники стали получать отпор от местного населения, где сильны обычаи и традиции. Каждодневная жизнь в горах Кавказа строго вписана в вековые традиции. Свадьбы, похороны, взаимоотношения членов семьи между собой, правила поведения мужчин, женщин, детей регулируются горскими законами. Всякое посягательство на нормы жизни вызывает резкую негативную реакцию. Поэтому в большинстве своем сторонники «воинствующего ислама» являются «инородным телом» и
встречают резкий отпор.
Жители Кавказа, в большинстве своем, исповедуют мистическое учение суфизм, который
особенно прочно утвердился в Дагестане. Многие суфийские шейхи и имамы сыграли важную роль в
истории этого горного края и стали национальными героями. По этой причине начатая пропаганда
идей «воинствующего ислама» зарубежными эмиссарами, покушающаяся на святые традиции и память предков, составляющих гордость народа, принималась в штыки местным населением, особенно
старшим поколением.
Тогда религиозные различные зарубежные фонды, открытые на их деньги исламские учебные
заведения стали делать упор на молодое поколение, которому присущ радикализм в поисках идеала и
социальной справедливости. Немаловажную роль в становлении идей «радикального учения ислама»
на Кавказе сыграл социальный фактор. Поголовная безработица и развал экономики в начале 90-х
годов в республиках Кавказа привел в ряды «воинствующих исламистов» внушительное количество
молодежи.
К середине 90-х годов исламисты подготовили первоначальную платформу для реализации
своих планов, и перешли от призывов к делу. На Кавказе стали появляться листовки и книги с призывами к освобождению народов от неверных.
Ситуация аналогичная среднеазиатской стала складываться на Северном Кавказе до начала
антитеррористической операции, проводимой федеральными силами в Чечне. Обстановка в различных республиках северокавказского региона характеризовалась активизацией террористической деятельности радикально настроенных вооруженных группировок, стремлением руководства Чеченской
республики любыми путями добиться признания независимости. Конечной целью сепаратистов было
создание на Северном Кавказе единого мусульманского государства при руководящей роли Чечни и
полного закрытия этого региона для России.
Наиболее явное выражение эти проблемы нашли в Чечне. История «независимой» Чечни восходит к лету 1991 года, когда Общенациональный съезд (позже переименованный в конгресс чеченского народа ОКЧН), организованный Вайнахской демократической партией, объявил о создании на
территории Чечено-Ингушетии независимого государства под названием «Чеченская республика Ичкерия». Высшим органом власти в этом не имеющем границ государстве был провозглашен исполнительный комитет ОКЧН во главе с его председателем, советским генералом в отставке Джохаром
Дудаевым.
Чечено-Ингушская республика всегда занимала одно из последних мест в Российской Федерации по уровню социально-экономического развития. Доходная часть бюджета более чем на 80%
покрывалось за счет федеральных ассигнований, и как только этот канал был перекрыт, начали иссякать легальные источники доходов населения. Объем производства в 1992 года по сравнению с 1991
63
годом упал почти на 60%. Во многом это было связано с начавшимся массовым оттоком занятого
преимущественно в индустриальных отраслях русскоязычного населения (примерно 60 тысяч человек в 1992 году). Из Чечни в 1992 году собиралось уехать 37% русского населения.64 Безработица же
среди чеченского, особенно сельского населения, и до того чрезвычайно высокая (избыточные трудовые ресурсы ЧИР к началу 1990 года не менее трети работоспособного населения республики), с
приходом «независимости» резко возросла. Революционный взрыв всколыхнул эти массы людей и
выбросил их на улицу. Чеченская столица стала заполняться толпами безработной молодежи, для которых «орудием труда» сделался автомат. Они составили костяк социальной базы «мятежного режима», частью влившись в стремительно разбухавшие структуры незаконных вооруженных формирований, частью же пополнив собой многочисленные «охранные отряды» при важных персонах и промышлявшие разбоем и грабежом вооруженные криминальные группировки.
Ни одна из обещанных реформ в «криминальной республике», так и не начиналась. Здравоохранение, лишившись бюджетной подпитки, сделалось населению недоступным. Система образования пришла в полнейший упадок, дети во многих селах просто перестали ходить в школу. В республике полностью прекратили решаться вопросы социального обеспечения.
Экономические планы Д.Дудаева и его последователей оказались утопичны (например, строительство гигантского водопровода от Северного Кавказа до Ближнего Востока для продажи питьевой воды в арабские страны). Обречена была на провал и идея превратить Чечню во «второй Кувейт»: инвестиций не было, изношенное оборудование выходило из строя, специалисты уезжали,
нефтяники, не получая зарплату, бастовали, а затем вовсе прекратили работу. Добыча нефти сократилась в 2 раза, а затем и полностью прекратилась. У населения просто не осталось легальных средств,
чтобы нормально существовать.
В условиях перманентного и нескрываемого желания верхов удерживать в своих руках максимальное количество рычагов управления производством и распределением ресурсов, ни о каких
серьезных рыночных реформах и речи быть не могло. После июня 1993 года, когда с играми в демократию было покончено, о реформах уже не вспоминали, произошло образование коррупционного
режима. Низкие цены на грозненских рынках отражали низкую покупательную способность населения, присутствовал натуральный обмен. Работники бюджетных отраслей перестали регулярно получать зарплату. Органы правопорядка были переведены на «самообеспечение» и перешли на нелегальные источники доходов, стали внедряться в криминальные структуры.
Чечня постепенно превратилась в крупнейший центр на территории бывшего СССР по производству фальшивых денег и подложных финансовых документов, и вся эта продукция направлялась
за пределы республики. В одном лишь 1993 году на территории федерации было изъято 9,4
млд.рублей фальшивых купюр, из которых чеченского производства было 3,7 млрд.руб. При активном участии чеченских криминальных групп были организованы с использованием фальшивых авизо
и чеков «Россия» хищения на сумму около 4 трлн. рублей.65 Еще опаснее оказалось превращение
Чечни в перевалочную базу контрабанды, в том числе оружия и наркотиков. Ежемесячно с грозненского аэропорта «Северный» самолетами различных частных авиакомпаний совершалось около 100150 несанкционированных загран. рейсов. Возможность использовать грозненский авиационный канал как базу и убежище для преступников делали ее особенно привлекательной для криминального
сообщества, интернационального по своему составу. Преступник из любой точки России и СНГ мог
легко прибыть сюда и вылететь в страну, где его уже никто не разыщет. В Грозный свободно прибывали целые самолеты с оружием и наркотиками, которые затем свободно распространялись по всей
территории СНГ и за его пределы.
Но больше всего процесс криминализации ударил по жителям самой Чечни. Постепенно жители стали убеждаться, что в кризисной ситуации виновата коррумпированная верхушка, все достояние республики находится в «кормушке для своих». За период правления Д.Дудаева и его сторонников население республики сократилось с 1 млн. 200 тысяч человек до 300 тысяч.66
Криминализация республики имела мало общего с национальными интересами. «Независимая Ичкерия», находящаяся в полной изоляции, жила по законам криминального мира, все ее источники снабжения оружием и материальными ресурсами являлись нелегальными. Были созданы струкСм.: Ващенко В.И. Преступность террористической направленности Криминология. Второе издание. Глава
25. Под ред. А.И. Долговой // М., 2001. – с.58.
65
См.: Воронин Ю.В. Криминальная революция в государстве: экономические и политические аспекты организованной преступности в России // Российская организованная преступность: новая угроза? М., 2000. – с. 65.
66
См.: Кудрявцев А.В. Ислам и государство в Чеченской республике // М., Восток. 1994.
64
64
туры, которые наладили связи с нелегальным бизнесом в странах Ближнего и Дальнего зарубежья.
Контроль над криминальными структурами полностью отсутствовал. Все это повлекло за собой катастрофическое снижение уровня правосознания и традиционной морали населения. Криминальный
бизнес в республики стал обычным явлением. На рынках населенных пунктов свободно торговали
оружием, наркотиками фальшивыми денежными купюрами, людьми. В «Ичкерии» на специальном
оборудование печатались фальшивые доллары США, по качеству уступавшие только ливанским и
фальшивым иракским купюрам.
Целенаправленное создание преступных кланов на основе родственных связей под прикрытием религиозных лозунгов привело к развязыванию криминального беспредела в самопровозглашенной республике. В Чечне был подорван традиционный национальный механизм поддержания мира страх перед кровной местью, республика вошла в стадию гражданской войны.
В странах СНГ и Ближнего и Среднего Востока эмиссарами мятежного режима» проводилась
вербовка волонтеров для боевых подразделений. Стало очевидно, что «независимая Ичкерия» начала
подогревать националистические настроения, провоцировать возникновение конфликтов в соседних
республиках Северного Кавказа.
С началом чеченского конфликта исламские экстремисты в лице ваххабитов заявили о себе,
как о самостоятельной силе, способной влиять на события. Они организовали несколько боевых отрядов, которые отличались особым упорством и фанатизмом. Наиболее активный и авторитетный
иорданец Хаттаб возглавил «Исламский батальон» ваххабитской организации «Аль-Джамаа-альИсмалийя), костяк которого составили иностранные наемники из исламских стран. Представительство данной организации располагалось в селении Курчалой и имело определенное влияние на юговосточные районы Чечни.
До начала боевых действий в Чечне, дудаевские эмиссары искала союзников на Северном
Кавказе, рассчитывая на поддержку национальных движений, участвовавших в создании Конфедерации народов Кавказа. Особенно мощное давление испытывал Дагестан. Во время чеченского конфликта, лидеры Чечни призывали соседей взяться за оружие, но их поддержали только Исламская
партия, кумыкское национальное движение «Тенглик», чеченцы — аккинцы. Национальные движения аварцев, даргинцев, лезгин, лакцев и других этнических групп Дагестана заняли сдержанную позицию.
Запасные базы боевиков располагались в Анасалтинском, Ботлихском, Цумандинском районах Дагестана, в высокогорных селениях Анди, Гачаты и ряде других. Локальные постоянные стычки
с федеральными войсками полностью парализовали отгонное животноводство — основное занятие
жителей горного Дагестана. Боевики минировали окрестности горных сел, что приводило к гибели
людей и животных, и усиливало недовольство местного населения. Продолжались постоянные диверсионно-террористические вылазки чеченских бандформирований на сопредельную территорию.
Подобные действия были направлены на дестабилизацию обстановки с последующим вытеснением
федеральных сил с территории соседних республик, а также на вовлечение в конфликт многонационального Дагестана.
Руководство Чечни не отказывалось от своих территориальных претензий к приграничным
районам Дагестана. Постоянно боевики чеченских формирований проникали в Новолакский район и
в ультимативной форме требовали от жителей покинуть свои дома, мотивируя свои претензии тем,
что это исконно чеченские земли. Чтобы защищаться от произвола чеченских боевиков в приграничных населенных пунктах начали создаваться собственные силы самообороны для решения проблемы
безопасности населения и имущества.
В районах компактного проживания чеченцев-аккинцев, грозненским руководство была развернута пропагандистская кампания, направленная на разжигание сепаратистских настроений в республике, в первую очередь антирусских настроений среди коренного населения.
Особое влияние на развитие идей исламского радикализма оказывал бесконтрольный приезд в
Чечню членов фундаменталистских организаций из арабских стран. Ваххабистские идеи исповедовали десятки тысяч чеченцев, чеченцев-аккинцев. Ваххабитские военные отряды, проходили боевую
подготовку в тренировочных лагерях в Чечне (в районе нефтеперерабатывающего завода г. Грозного,
и в селении Курчалой, где располагалась группа «Аль-Джамаа аль-Исламийя»). Костяк вооруженных
структур ваххабитов в Дагестане и Чечне, составляли боевики «Исламского батальона», среди которых, как мы уже отмечали, были и иностранцы.
Ваххабиты постоянно участвовали в конфликтах с представителями традиционного ислама
(таррикатизма). Так, в сентябре 1997 года происходили серьезные столкновения между сторонниками
таррикатизма и ваххабитами в с. Чабанмахи Буйнакского района Дагестана.
65
Финансирование северокавказских ваххабитов шло извне, через подставные бюро, поддерживалась постоянная связь с центрами ваххабитов в Саудовской Аравии и Кувейте. Из стран Ближнего Востока прибывали миссионеры с целью создания ваххабитских центров с целью распространения идеологии исламского радикализма в Дагестане и на Северном Кавказе с последующим созданием в регионе исламского государства. Из ваххабитов прошедших специальный курс диверсионной
подготовки в Пакистане были сформированы отряды, которые и в настоящее время в Чечне ведут
боевые действия с федеральными войсками.
Наиболее известным эмиссаром, занимавшимся распространением ваххабизма на Северном
Кавказе, являлся чеченец иорданского происхождения некий Фатхи, воевавший в Боснии и Афганистане, который в 1990 году открыл духовную школу ваххабитов в городе Аргун, а затем в Грозном
организовал исламский институт. Представляется, что именно в Чечне шло изучение возможной реакции народов Северного Кавказа на «учение ваххабитов». Это было необходимо для отработки тактических приемов распространения ислама на Юг России с дальнейшей целью создания шарииатского государства на Северном Кавказе.
В Дагестане также были предприняты попытки распространять идеи ваххабизма. Началось
это примерно с 1988 года, однако серьезная опасность возникла лишь тогда, когда в Чечне к власти
пришел Д.Дудаев. Началось бесконтрольное проникновение в республику членов фундаменталистских организаций стран Ближнего и Среднего Востока. Ваххабизм начали исповедовать десятки тысяч жителей. В исламском движении определились три направления:
 Умеренное, представленное Исламским просветительским центром, который занимается
просветительской деятельностью, и допускает совместное сосуществование с другими исламскими направлениями, а также с другими религиозными конфессиями и придерживается
идеологии «светского ислама».
 Радикальное, у истоков которой стояли Джангишев образовавший исламский центр «Кавказ», ориентирующийся на карамахинскую ваххабитскую общину, а также руководитель
Кызыл-Юртовского религиозного центра Багаудин Муххамад. Оба эти центра считаются
умеренно радикальными, хотя в последнее время начинают занимать сторону «жесткого
радикализма». Они поддерживают ограничения на мирное сосуществование с другими религиозными направлениями, а также не отказываются использовать все методы борьбы для
создания исламского государства.
 Ультрарадикальное (непримиримое), представленное «полевыми командирами», ведущее
боевые действия против сил правопорядка.
Стала проявляться тенденция к переходу от пропагандистско-просветительской деятельности
в исламской среде к использованию силовых методов борьбы, главной целью которых являлось образование исламского анклава на территории Дагестана и Чечни. Именно на идеях мусульманского экстремизма происходила разработка и реализация оппозиционными силами Чечни и Дагестана, совместных военно-политических программ, оказывающих влияние на политические структуры и общественную жизнь республик.
Попытка реализовать эти планы была предпринята в августе 1999 года, когда незаконные вооруженные формирования «исламистов» вторглись на территорию Дагестана. Однако они были разгромлены и боевые действия переместились на территорию Чечни.
Проведенный анализ ситуации в ряде «горячих точек» на постсоветском пространстве показывает, что расползание воинствующего ислама идет по всей границе «полумесяца напряженности».
Наблюдается беспрецедентный рост активности международных террористических организаций мусульманского толка, и в зону их интересов вошли Балканы, Центральная Азия и Кавказ.
Исламские экстремисты настолько укрепились в этих странах, что они открыто, используя
религию и идеи создания «Великой Ичкерии» на Кавказе, «Великой Албании» на Балканах и «Великой империи Тимура» в Центральной Азии, пытаются свергнуть конституционный строй и создать
исламское государство. В итоге они превратились в реальную угрозу для региональной безопасности.
Сравнивая представленные межнациональные и межконфессиональные конфликты можно
предположить, что они являются звеньями одной цепи. Вполне понятно, что эти «горячие точки» в
будущем могут стать основой для создания «панисламской империи».
Сейчас религиозный терроризм, который в своей идеологии использует ислам, превратился в
«транснациональное революционно-террористическое движение», которое стало рождением нового вида ислама – «профессионально террористического», гораздо более опасного, чем сам фундаментализм в его «чистом виде».
66
Новое движение специально построено на идеологии рассчитанной, на маргинальные слои
мусульманского мира, готовое к примитивному пониманию идей ислама. При этом единственным
средством достижения цели объявляется тотальный «джихад» (священная война против неверных).
Для содержания вооруженных формирований необходимо финансирование, и религиозные
экстремисты зарабатывают деньги преимущественно от производства и продажи наркотиков. Именно
с этим связано то, что сегодня центры религиозного экстремизма сомкнулись с центрами наркобизнеса. Благодаря огромным доходам от контрабанды наркотиков, лидеры мусульманских террористов
почувствовали вкус к власти и решили, что они не уязвимы ни для кого.
Ежегодно в Афганистане производилось до 3,5 тысяч тонн наркотических веществ, а по данным 2003 года объемы заготовок возросли до 6 тысяч тонн.67 Возросшие объемы производства наркотиков требуют надежных каналов для их транспортировки и расширения сетей распространения этих
веществ. Сегодня из Афганистана через территорию Центральной Азии в европейском направлении
проходят самые крупные коридоры транспортировки наркотиков.
Несмотря на нахождение многонациональных сил НАТО в этой стране власти Кабула практически не контролируют свою собственную страну. Афганистан по-прежнему остается основным
плацдармом и прибежищем исламских экстремистов самого разного толка, террористов, которые
сражаются в России, Китае, Узбекистане, Таджикистане, Малайзии, Косово и других «горячих точках» планеты.
Помимо наркоторговли, исламские радикалы тесно связаны с незаконным торговлей оружием, с изготовлением и распространением фальшивых денег, с перемещением капитала, его отмыванием, с созданием легальных торговых фирм. Все перечисленное служит террористическим организациям средством добывания денег для подпитки своей деятельности.
Как весьма убедительно доказывает развитие событий в проанализированных нами «горячих
точках», так называемая благотворительная деятельность во славу ислама, переводы денег от различного рода общественных и благотворительных организаций является важным каналом финансирования терроризма. К сожалению, и гуманитарной помощь зачастую используется в самых неблаговидных целях. Рэкет со стороны террористических банд также является способом добычи средств на финансирование терроризма.
«Убедительные факты, свидетельствуют о создании целой сети незаконных предприятий по
переработке нефти, наркотиков, фальшивых денег, в Чечне, в Косово и Афганистане, полученные
доходы, от которых идут на нужды террористов».68 Каналы поступления средств в эти районы многочисленны, и выявлять их весьма трудно.
Со всей очевидностью можно сказать, что «исламские реакционеры, разжигая современные
гражданские войны с использованием религиозного и этнического фактора, предпринимают шаги для
того, чтобы сделать их затяжными, бесперспективными и тупиковыми. Именно это является стратегической целью «мусульманских радикалов»: вконец измотав междоусобицами, обескровить «объекты политического интереса», чтобы облегчить их политическое и экономическое закабаление с последующим втягиванием в конфликт соседних государств для расширения границ своего влияния.
Типичным примером таких гражданских войн являются проанализированные нами конфликты
Таким образом, можно констатировать, что масштабы исламского терроризма настолько
опасны, что могут привести к глобальным последствиям для всего человечества.
См.: Князев А. Афганистан как источник религиозного экстремизма и терроризма: год 2000-й // Центральная
Азия и Кавказ. Стокгольм. - 2000. - № 5 (11). – с.95.
68
См.: Ковалев В.И. Терроризм в современной России: состояние и тенденции // Социс - 2001. №5. – ст. 67.
67
67
Глава 8. Возможные методы эффективного противостояния терроризму
Актуальность проблемы терроризма сегодня затрагивает одинаково все мировое пространство. Очаги «чумы 21 века» вспыхивают практически на всех континентах Земного шара. Сегодня
практически не проходит почти ни одного дня без сообщения о новых террористических актах, совершаемых религиозными экстремистами.
Ситуация связанная с террористическим актом вышла на новый уровень после 11 сентября
2001 года. Со всей очевидностью встал вопрос о необходимости совершенствовать формы и методы
борьбы с терроризмом.
В свете последних событий, связанных с «актами массового устрашения», противодействие
терроризму на Земном шаре становится все более жестким и бескомпромиссным. Стало понятным,
что терроризм может принимать различные формы и использовать для достижения своих целей нетрадиционные методы. Практически все страны мира начали задумываться о своей роли в антитеррористической борьбе. Примером может являться Европейский Союз, где создан специальный орган по
координации в ЕС деятельности по противодействию терроризму.
Сложившаяся обстановка обязывает принимать неотложные меры по совершенствованию и
развитию существующей системы борьбы с терроризмом как цельной, интегрированной структуры,
объединяющей противодействие терроризму на всех направлениях.
Система противодействия терроризму должна, на наш взгляд, носить многоуровневый характер: вестись как на внутригосударственном, так и на международном уровне, охватывать все сферы
жизни современного общества.
Эффективность борьбы с терроризмом в значительной мере зависит от совокупности многих
взаимосвязанных факторов: полноты и объективности выявления условий, благоприятствующих или
сдерживающих терроризм, уровня развития и действенности общегосударственной системы противодействия терроризму и других.
Сопоставительный анализ зарубежного опыта борьбы с терроризмом показывает, что в Израиле, Франции, Германии, Великобритании, Турции, США работа, главным образом, ведется по
следующим направлениям:
 перекрытие финансовых источников питающих терроризм;
 ужесточение уголовной ответственности за террористическую деятельность;
 увеличение объема превентивных мер и активизация деятельности со стороны силовых и
специальных служб с целью уничтожения источников террористической деятельности;
 активная политическая и экономическая деятельность.
К сожалению, идеального рецепта антитеррористической борьбы не существует. В настоящее
время ни одна мировая держава не может в полном объеме охватить и контролировать процессы
формирования и развития террористических организаций. Этого удается добиться только эпизодически. Тем не менее, международный опыт борьбы с терроризмом, показывает, что принимаемые
меры оказываются действенными только на основе комплексного решения следующих задач:
 ужесточения уголовной ответственности за терроризм путем совершенствования и усиления системы предупредительного характера;
 совершенствования в уголовно-правовой политике мер по предупреждению терроризма;
 информационного обеспечения в сфере противодействия терроризму;
 ограничения доступа СМИ к информации по террористическим преступлениям и установления правил информирования общества о терактах, исходя из принципа «не навреди» с целью
прекращения информационного «устрашения» населения;
 осуществления мероприятий по ликвидации исполнителей, осуществляющих «акты массового устрашения», правоохранительными структурами.
Для повышения эффективности системы предупреждения преступлений по терроризму требуется, в первую очередь, проанализировать каждую ступень «многоэтажной пирамиды деструктивных сил» и определить, на какой стадии возможно применение к ней наиболее эффективных превентивных мер. Это позволит, в свою очередь, разработать многоступенчатую систему безопасности с
учетом фундаментальных и прикладных элементов. Подобный механизм предупреждения преступлений по терроризму должен включаться при возникновении угрозы безопасности для личности, общества, государства и международного сообщества.
Проблема противостояния религиозному экстремизму с использованием в качестве идеологии
ислама, особенно важна для России в силу ее полиэтнического и поликонфессионального харак-
68
тера. В нашей стране численность мусульман оценивается в 30 миллионов, и охватывает территорию
Поволжья и Приуралья с татарским и башкирским населением, Северный Кавказ, ряд районов Сибири. Значительные мусульманские общины имеются во многих областях европейской части России.
Ислам является основной религией ряда стран СНГ (Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана,
Киргизии, Азербайджана, Казахстана).
Очевидно, что в этой ситуации крайне важна позиция мусульманского духовенства. В связи с
этим возникает естественный вопрос: «Почему правоверные мусульмане недостаточно яростно защищают свою святыню – Коран от мракобесия «терроризма»?».
Отвечая на него, можно обратиться к высказываниям Диакона профессора Московской духовной академии Андрея Кураева, который дискутировал на страницах газеты «Известия» по поводу
того, как надо относиться к исламу после Беслана69: «История преподносит неожиданные сюрпризы.
Ну, кто мог подумать, что в начале 21 века судьба человечества окажется в руках богословов? А это и
в самом деле так – правда, с тем уточнением, что речь идет о богословах мусульманских. Исламская
умма (церковь) устроена иначе, чем православная или католическая церковь. Умма управляется учеными; личное образование значит больше, чем прохождение через церемонию посвящения. Голос
ислама - это голос улемов, знатоков благословия (от арабского «алим» -знаток религии). Эти люди,
не менее 12 лет своей жизни ни посвятившие изучению Корана, полуют право на его публичное истолкование. И от них сегодня зависит, как будет истолкована кораническая заповедь джихада. От них
зависит, приложат они высокие имя шахида (мученика) к террористам, взрывающим себя вместе с
детьми «неверных», или же назовут террористов террористами, самоубийцами и убийцами детей.
Телеинъекции на тему «У терроризма нет национальности и религии», каждый раз с предсказуемой очевидностью вспыхивающие после очередного теракта, просто глупы. Не инопланетяне же,
в конце концов, взрывают наши самолеты и школы! С этим «политкорректным» тезисом можно было
бы согласиться, если бы верующие мировых религии по очереди устраивали теракты. То буддисты
захватывают школы и расстреляют в ней детей. То даосы взорвут самолет. То христиане подорвут
кинотеатр. Вот в этом случае можно было бы ограничиться повторением банальности в том, что у
каждого народа есть право иметь своих подлецов. Но ведь все очевидно не так.
Может быть, терроризм – это следствие искаженного понимания Корана. Но ведь именно Корана, а не книги о Винни-Пухе. И у истоков этого искажения стоят ученейшие исламские мужи (улемы), а не безграмотные арабские скинхеды. Исламский мир роднят с миром террора не плохие ученики, а отменные и популярные учителя! И если власти Саудовской Аравии только в мае 2003 года
были вынуждены отстранить от должностей 1710 человек из духовенства – значит, проблема не в
одиночках. При таких масштабах террористическая проповедь – это болезнь уже всего исламского
сообщества. И еще одна причина ответственности всего мусульманского мира за своих подонков в
том, что изряднейшая часть мусульманского мира, считает террористов не подонками, а героями».
«В арабском и исламском мире большинство по-прежнему отказывается задумываться и проанализировать произошедшее. Единственным интеллектуалом, который порвал круговую поруку,
был директор канала AL Arabiya Абдель Рахман ар-Рашед. В статье в издающейся в Лондоне арабской газете Al-Sharq al-Awsat он выступил с повинной: «Давайте скажем горькую правду: все террористы в мире – мусульмане. Мы, мусульмане, не сможем обелить наш имидж, если не признаем этот
постыдный факт». Однако такие слова уходят в пустоту, потому что арабские лидеры никогда не
признают, так же как никогда не признает исламское духовенство и сами интеллектуалы, что зло заключается в фанатизме, который разъедает арабское общество. Элита, до сих пор отрицающая, что 11
сентября устроили арабы, не может этого сделать. И, следовательно, не признает это и простые обыватели ближневосточных городов, свыкшиеся с проявлением насилия, которое налагает на их повседневную жизнь. Разум этих людей уже пропитан бредовыми речами имамов, которые призывают отвергнуть «другого», не мусульманина, называя его просто «неверный», «кафир».
«Но все же важно отметить, что не все мусульмане сегодня – террористы. Об этом тоже нельзя забывать».
«Не в терроризме виноват ислам, а в том, что недостаточно яростно защищает свою – святыню - Коран».
В антитеррористической деятельности необходимо учитывать неоднородность мусульманского мира в религиозном плане. Ситуация значительно осложняется тем, что в настоящее время на
мусульманском пространстве происходит одновременное внутриконфессиональное противостояние в
борьбе за лидерство между шиитским и суннитским направлениями в исламе, а также между четырь69
См.: Кураев А. Как относится к исламу после Беслана? «Известия» - № 162. - 6 сентября 2004.
69
мя суннитскими направлениями (мазхабами-учениями) названными по именам их основателейимамов: ханафитским - распространенным среди большинства российских мусульман; шафиитским распространенным среди мусульман Северного Кавказа; маликитским и ханбалитским, не имеющими
распространения среди российских мусульман.
На территории исламского пространства имеются религиозные (немусульманские) меньшинства, имеющие политическое и экономическое влияние. Присутствуют разные религиозные течения
шиитские двенадцатиимамные секты, исмаилиты, ибадиты, зейдиты, алавиты, друзы, а также многочисленные суфийские ордена.
Как мы уже отмечали, лидирующее положение среди реакционных течений в суннитском
направлении ислама занимает ваххабизм.
Опыт показывает, что противостоять распространению радикальных идей от ислама удается,
прежде всего, тогда, когда происходит объединение усилий государства и мусульманского духовенства. Весьма показателен в этом пример Турции.
В середине 50-х годов эта страна переживала активный процесс духовного возрождения мусульманского населения. Этот момент не упустили из виду ученые мужи богословия с Аравийского
полуострова. Началась «панисламская» экспансия, на землю Османов стали прибывать миссионеры,
придерживающиеся идей ваххабизма, которые принялись усиленно навязывать свои религиозные
идеи тюркам. Однако это течение не получило широкого распространения в Турции благодаря твердой позиции властей и стремлению местного духовенства сохранить ханафитский толк, традиционный для населения страны.
Подобные процессы происходили и на постсоветском пространстве. В центральных районах
России власти и мусульманское духовенство общими усилиями смогли найти в себе достаточно силы
и мудрости, чтобы не дать возможность «реакционным исламистам» обосноваться в стенах мечетей,
медресе или других религиозных центров, приобрести официальный или полуофициальный статус.
Прямо противоположная ситуация сложилась в Средней Азии и на Северном Кавказе. Предоставление религиозных свобод мусульманам стран СНГ сыграло с ними «злую шутку». Священнослужители «светского ислама» не были готовы к этим переменам. В результате инициатива была перехвачена религиозными миссионерами арабского Востока, которые, грамотно используя подходящий момент, под флагом возрождения веры стали проповедовать идеи «чистого ислама», призывая к
борьбе с «неверными», наведению «исламского порядка».
В России не происходят конфликты между мусульманами ханафитами и шафиитами, а в
Азербайджане между суннитами и шиитами, ибо уважение друг друга составляет фундамент, на котором строятся их взаимоотношения.
Кризисные ситуации возникают в тех случаях, когда происходит использование в корыстных
целях религиозных идей нечистоплотными радикально настроенными богословами от ислама. В результате начинается процесс возобладания реакционной политики над идеями религиозного проповедничества, что и происходит в большинстве случаев с теми, кто последовал за ваххабитами.
Необходимо учитывать, что процесс превращения человека в террориста начинается с усиленной пропагандистской обработки, построенной, как правило, с учетом особенностей психологии
личности. Так, исламские богословы пытаются убедить весь мир, что являются народом, борющимся
против притеснений, за справедливость, против «мира неверия» и власти «неверных».
Каким же образом все-таки можно противостоять использованию конфессионального фактора
для оправдания террористической деятельности? Что требуется сделать для борьбы с терроризмом?
В первую очередь, необходимо четко осознать, что в вопросе противодействия терроризму не
существует простых и однозначных решений, как на общенациональном, так и на международном
уровне.
Важно учитывать, что современная система международных отношений имеет в основном
светский характер. Тем не менее, религиозные воззрения того или иного народа играют определенную (а иногда и весьма существенную) роль, как во внутриполитической жизни отдельных стран, так
и в развитии межгосударственных связей. Многие факты свидетельствуют о том, что в последние десятилетие 20 века в различных странах мира имело место усиление религиозности населения и активизация религиозных движений. Растет число религиозных международных организаций и фондов,
партий и сект, деятельность которых имеет международный характер. Некоторые межнациональные
и межгосударственные конфликты носят явно религиозную окраску. Все это дает ряду аналитиков
70
возможность сделать вывод, что религиозный фактор становится составляющей международной
жизни.70
В то же время современный мир переживает процесс «этнического возрождения». В связи с
этим возникает вопрос о принципиальной совместимости национализма и исламизма.
Один из идеологов радикальных исламистов – Абу аль – Аля Мавдуди в своих ранних работах доказывал, что цели ислама и национализма диаметрально противоположны, так как конечная
цель ислама – построение всемирного государства, в котором нет различий между расами, а потому
ислам не может принять национализм, который стремится создать национальное государство. Вся
концепция национализма иррациональна, доказывал Мавдуди, так, как она разрушает связи между
человеческими существами. Ислам же наоборот, наоборот рассматривает всю планету как место пребывания человечества, уничтожая, таким образом, все искусственные границы между людьми. Отсюда возникает возможность использования национализма, прежде всего, гражданского, для противодействия исламскому экстремизму.
Исламисты в отличие от прочих правоверных, представляют собой политическую оппозицию
существующим в большинстве мусульманских странах режимам, а также «официальному исламу»,
который как они считают, является орудием в руках правящих элит. Иными словами, исламизм – это
больше политическое, чем религиозное движение, так как его представители не выступают с идеями
реформирования собственно религии как системы догм и обрядов. Следовательно, и бороться с ним
надо, в первую очередь, политическими средствами. Тогда, когда политика государства одобряется
большей частью населения, когда уровень доверия к политической власти достаточно высок, когда
очевидна тенденция к улучшению жизни рядовых граждан (пусть и не значительному), тогда воздействие исламского экстремизма оказывается сильно ослабленным.
Совершенствование методов противодействия терактам и их предупреждения зависит от целого ряда до сих пор нерешенных вопросов. Как справедливо отмечает Ю.Авдеев, «из-за неопределенности и вялости в проявлении политической воли годами не осуществляются необходимые меры
по пресечению террористических вылазок, правоохранительная система зачастую реагирует на них
«по минимуму» нет должного финансового и технического обеспечения. Предана забвению концептуальная, стратегическая проработка проблематики».71
Успех в борьбе с международным терроризмом возможен только в случае совместных усилий
заинтересованных сторон, а также всего мирового сообщества, что в настоящее время на практике
осуществить практически не возможно.
Примером может служить сессия генеральной ассамблее ООН, которая состоялась в НьюЙорке 23 сентября 2004 года, где глава МИД РФ Сергей Лавров выступил на тему борьбы с терроризмом. В своем докладе он предложил создать под эгидой этой организации «глобальную систему
противодействия современным вызовам и угрозам». В США к этой идее отнеслись сдержанно. Один
из экспертов, близкий к нынешней администрации США, дал следующее объяснение этому: «Разница
в понимании терроризма между странами – членами ООН не дает возможности надеяться на эффективность работы предлагаемой Кремлем системы. Скорее Кремль хочет перехватить инициативу в
борьбе с терроризмом у США и создать для себя определенную свободу действий, иначе, зачем
Москве еще одна бесполезная структура в рамках ООН».72
Эта проблема должна решаться в настоящее время заинтересованными сторонами путем разрушения стереотипа жесткого противостояния «Север-Юг», чему могло бы способствовать проведение на регулярной основе двухсторонних и многосторонних встречи руководителей ведомств, спецподразделений, экспертов, решающих задачи противодействия терроризму, с целью взаимодействия,
обмена опытом и информацией.
Необходимы усилия ведущих государств, чтобы все страны мира присоединились к существующим конвенциям и соглашениям, связанным с борьбой против терроризма.
Актуальным становится создание совместных структур, совместная подготовка и проведение
научных конференций, проведение совещаний специалистов по борьбе с терроризмом, организация
совместных тренировок спецподразделений. Подобный подход может оказать серьезное влияние на
процесс создания «антитеррористического щита».
См.: например: Донцов В.Е. «Ислам в международных отношениях». «Дипломатический ежегодник» М.
1997. – с. 86.
71
См.: Авдеев Ю.И. Терроризм в современной России: состояние и тенденции //Социологические исследования, 2001, №5.
72
. См.: «Коммерсант». - №178. - 24 сентября 2004 года.
70
71
Среди основных направлений международного взаимодействия наиболее возможными
на данном этапе представляются:
 проведение совместных оперативных мероприятий в той или иной стране;
 разработка и совершенствование законодательной базы и международно-правовых норм о
сотрудничестве в борьбе с терроризмом;
 разработка международного правового механизма привлечения к ответственности и наказания организаций и отдельных лиц, обвиняемых в террористической деятельности;
 определение принципов и понятий, необходимых для выработки единых подходов к оценке событий и проблем, связанных с террористической деятельностью в любой стране или регионе;
 разработка правовых норм, регламентирующих возможности использования территории
другого государства для освобождения заложников и действий против террористов;
 разработка механизма выдачи государством своих или находящихся на его территории иностранных граждан, обвиняемых в совершении терактов вне его пределов для привлечения их
к ответственности в судебных учреждениях другого государства или в международном
трибунале;
 определение места и роли СМИ в формировании нетерпимости к любым проявлениям терроризма в мировом общественном мнении, во взвешенном предоставлении информации о террористической деятельности;
 повышение роли неправительственных организаций и независимых экспертов в расширении
международного сотрудничества по вопросам борьбы с терроризмом.
Главным условием успешной антитеррористической стратегии, как на внешнем, так и на
внутреннем фронтах является налаживание идеологической борьбы, которая должна иметь упреждающий характер с целью создания «зоны отторжения религиозного экстремизма». Необходимо учитывать, что можно сколько угодно осуществлять огневые удары по позициям афганских «талибов»,
иракских повстанцев, чеченских боевиков, мозг исполнителей зловещих планов уничтожения мирных граждан никак не будет затронут. На психологическом фронте в первую очередь должна вестись
война за души и сознание людей за формирующееся сознание молодого поколения.
В сложившейся ситуации нельзя выступать в роли наблюдателя. Нужно создать такие условия, чтобы в российском информационном пространстве чаще звучали голоса тех, кто дает исламу
миролюбивое толкование, и жестко ограничивать проповедь тех мусульман, которые настроены воинственно.
Для этого необходимо разработать концепцию проведения широкой пропагандистской кампании по разоблачению религиозных экстремистов, на конкретных примерах показывать, что у воинствующих движений «исламистов» полностью отсутствует альтернатива существующим в обществе
порядкам, против которых они выступают. Непримиримые исламисты не располагают четкой программой социальных преобразований в случае прихода власти. Они выступают в роли «вечных бойцов». При этом игнорируют реалии современного мира, интегральной частью которого являются все
мусульманские страны (около 95% внешней торговли Саудовской Аравии приходится на страны Запада). В Турции доминируют страны ЕС на которые приходится 53%, соответственно на мусульманские страны 13% и 10%)73. В тех странах, где к власти приходят мусульманские радикалы, усиливается социальная напряженность, обостряются старые межконфессиональные конфликты.
В местах, где наиболее остро стоит проблема распространения идей воинствующего ислама
наряду с традиционными методами борьбы необходимо создавать примирительные комитеты или
специальные комиссии, куда будут входить улемы – исламоведы и востоковеды. Созданные «агитбригады» должны будут выезжать в города и села и пытаться убедить молодых людей вернуться в
лоно мечетей традиционного ислама, где имеется возможность, открыто проводить открытые дискуссии и проповеди, а раскаявшихся приглашать на специальные передачи радио и телевидения.
Наверняка «живой диалог» окажется довольно эффективным средством нейтрализации деятельности
экстремистских учений от религии.
В сложившейся ситуации отсутствие на территории бывшего СССР знатоков шариата и образованных специалистов исламского законодательства, как это ни парадоксально, может сыграть положительную роль, если эта ниша будет своевременно занята богословами, исповедующими смирен-
См.: Игнатенко А. Эндогенный радикализм в исламе // Общественно-политический журнал «Центральная
Азия и Кавказ». Изд-во ИАЦ «Central Asia and Caucasus» (Швеция) №2(8) 2000 г. – с. 69.
73
72
ность и придерживающихся религиозных установлений своих предков. В результате будет создаваться новая действенная система.
Не менее важным элементом борьбы с экстремизмом будет являться разрушение финансовых
потоков, которые обеспечивают деятельность религиозных экстремистских организаций по всему
Земному шару.
К большому сожалению, в настоящее время этому вопросу не уделяется должного внимания.
Продолжается перечисление финансовых средств организациями различного толка тем группировкам
или движениям, которые действуют в конфликтных регионах – там, где социально-экономические и
политические условия благоприятствуют распространению экстремизма и там, где существуют достаточно большие запасы природных и людских ресурсов (Юго-Восточная и Центральная Азия, Северный Кавказ, Северная Америка, Африка, Балканы).
Чтобы привлечь внимание к этой угрозе Европейский Союз в 1997 г. организовал конференцию в Люксембурге и семинар в Вене в 1998 г. В 1999 г., в Аргентине Организация Американских
государств приняла у себя Вторую Межпарламентскую конференцию по терроризму. 9 декабря 1999
года резолюцией 54/109 Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций одобрила подписание Международной конвенции по борьбе с финансированием терроризма. В рамках этого международного документа государства, подписавшие его, проводят мероприятия по предотвращению,
выявлению фактов терроризма. Они, к сожалению, не являлись исчерпывающими и в полной мере
эффективными, о чем свидетельствовало дальнейшее развитие событий.
Однако 11 сентября 2001 года в США повлияло на функционирование отлаженной системы
оказания финансовой и материальной поддержки террористическим группировкам. Под нажимом
США многие страны, руководство которых ранее не признавало существования на своей территории
подобных структур, вынуждены были пойти на закрытие представительств ряда неправительственных организаций, «благотворительных» и «гуманитарных» фондов. Большое количество финансовых
средств было заморожено и на территории самих США. На основании распоряжения президента Дж.
Буша о борьбе с финансированием терроризма от 21 сентября 2001 года заморожены счета 153 юридических и физических лиц на общую сумму 27 млн. долларов. В других государствах по просьбе
Вашингтона заморожено свыше 33 млн. долларов. О сотрудничестве с США в этом вопросе заявили
144 страны, в 139 были приняты решения о блокировании счетов.74
Эти реальные меры, принимаемые международным сообществом, дают положительные результаты. В настоящее время наблюдается ослабление финансовых потоков, направленных на поддержку незаконных вооруженных формирований в «горячих точках» СНГ. Но эти причины породили
и следствие: в ближайшее время можно ожидать активизации этнических организованных преступных сообществ по привлечению средств из внутренних источников в различных уголках мира, в том
числе в странах СНГ и России.
Руководство террористов вынуждено принимать экстренные меры по поиску новых источников финансирования и добычи оружия, заново создавать систему транспортировки финансовых и
материально-технических средств в «горячие точки», а также укрывать ресурсы, пока не подпавшие
под замораживание. Поэтому в ближайшее время следует ожидать появления на свет «новых «благотворительных» и «гуманитарных» организаций, изменение их названий и пропагандируемых целей,
продвижение их филиалов в страны бывшего социалистического содружества, СНГ, туда, где имеется огромный теневой рынок экономики.
С учетом наличия сложной организационной структуры ряда религиозных террористических
организаций использующих в своей идеологии ислам, имеются в одной структуре подразделения,
которые используют легальные методы работы, так и законспирированные группы, прибегающие к
террору. Очевидно, что подобные организации в своей деятельности могут чередовать как легальные,
так и нелегальные вооруженные методы борьбы. Исламские радикалы нередко поддерживают тесные
контакты с местными криминальными структурами, с преступным международным бизнесом (контрабанда оружия, наркобизнес, нелегальная миграция и т.д.).
Международное сообщество стало понимать, к чему приводит слияние криминала с экстремизмом в финансовых вопросах, и пришло к выводу, что одним из условий успешной борьбы с терроризмом является ликвидация его финансовых источников.
Для этого представляется необходимым создание заинтересованными сторонами единого
специализированного центра финансового мониторинга с региональными филиалами на основе межСм.: Мировое сообщество против глобализации преступности и терроризма. Тез. докл. Международной конференции Всемирного антикриминального и антитеррористического форума. М., 2002. – с.70.
74
73
дународного нормативного - правового акта, подписанного руководителями глав государств, а также
соответствующими законами и подзаконными актами государств. Он должен состоять из специалистов в сфере экономики и финансов, действовать в режиме «реального времени» с министерствами
финансов, комитетами финансовой безопасности, министерствами экономики и спецслужбами.
В деятельность подобного органа должно быть заложено:
 выяснение истоков происхождения финансовой поддержки терроризма;
 изучение деятельности законных коммерческих предприятий, получающих прибыль от производств, которыми они владеют, и также обеспечивают поступление пожертвований от
существующих предпринимателей;
 изучение деятельности общественных и религиозных организаций, существующих на финансовые пожертвования, которые поступают от зарубежных фондов и организаций подобного же направления;
 отслеживать движение денежных средств в кредитно-финансовых учреждениях, пунктах
обмена денежных средств, которые играют огромную роль в перемещении финансов.
С наличием полномочий:
 устанавливать, отслеживать и оценивать активы, подлежащие конфискации;
 выполнять предварительные меры, типа замораживания и ареста недвижимости, для
предотвращения любых сделок с такой собственностью, ее передачу или распоряжение ей;
 принимать любые надлежащие следственные меры.
 устанавливать финансовым учреждениям соответствующие нормативные акты, чтобы
контролировать финансовые потоки, направляемые на террористическую деятельность.
 с целью обмена информацией сотрудничать с компетентными международными органами,
с Интерполом, Всемирной таможенной организации и т.п.
Эта деятельность, естественно, не прекратит финансирование террористической деятельности, но окажет положительное влияние на ситуацию в тех странах, где будет действовать этот механизм, поскольку серьезно затруднит деятельность экстремистских организаций.
Экстремисты без особых трудностей преодолевает государственные границы, и становятся
проблемой транснационального уровня, а также то, что они учатся друг у друга, перенимают опыт,
стремятся не повторять ошибок своих «коллег» из других стран, совершенствуют тактику осуществления своих варварских акций. Подобный подход способствует быстрому распространению новых
форм терроризма, с использованием современных достижений науки и техники. Отсюда представляется необходимой деятельность по координации борьбы с терроризмом на местном, региональном и
международном уровнях, совместное противодействие террористическим угрозам. Следует постоянно сотрудничать в поиске путей повышения эффективности антитеррористической деятельности.
Особо важно осуществлять такую совместную деятельность на постсоветском пространстве.
Страны СНГ просто обязаны сотрудничать в деле предупреждения, выявления и пресечении акций
международного терроризма.
Необходимо отметить, что эффективность работы возможна только при налаживании тесного
информационного и оперативного взаимодействия специальных служб и правоохранительных органов государств СНГ. Необходимость тщательного отслеживания динамики развития обстановки,
умения предугадывать и упреждать действия террористов требует повышения уровня оперативнорозыскной деятельности, а также решительное наращивание усилий в сфере ее идеологического и
агитационно-пропагандистского обеспечения.
И это, конечно же, далеко не исчерпывающий перечень антитеррористических мероприятий,
над которыми должно работать каждое государство, как на национальном уровне, так и в режиме
международного сотрудничества.
К большому сожалению, сегодня полностью победить терроризм невозможно. Можно согласиться со столь популярной в сегодняшней Америке точкой зрения: «Война с терроризмом подобна
войне с бедностью - и ту и другую окончательно выиграть невозможно». Однако уменьшить масштабы террористической угрозы можно и нужно. Другого выхода у человечества просто нет.
74
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Одной из важных особенностей политической жизни современного мира стало усиление влияния на протекающие в ней процессы конфессионального фактора. В первую очередь, это связано с
использованием религиозных идей для оправдания политического экстремизма и терроризма.
Превратившись в одну из главных угроз дальнейшему прогрессивному развитию человеческой цивилизации, терроризм от ислама играет сегодня важную роль не только на уровне отдельных
государств, но и в глобальном масштабе. Огромные человеческие жертвы, политические, экономические и моральные потери, усиление психологического давления на широкие массы людей – таковы
результаты деятельности современного исламского экстремизма.
Транснациональный экстремизм от ислама, противостоящий мировому сообществу, не признает государственных границ, действуя одновременного в разных уголках Земного шара, обеспечивая достаточно устойчивые связи между террористическими центрами и организациями по всему миру.
Процессы, связанные с интернационализацией экономики, жизни людей, использованием высокотехнологических коммуникационных средств, резко снизили значимость государственных границ и иных средств защиты от терроризма. Национальные, религиозные, этнические конфликты, сепаратистские и освободительные движения в различных уголках Земного шара все больше оказываются связанными с глобальной террористической сетью, ведущую роль в которой играет исламский
терроризм.
Важной особенностью современного терроризма является налаженное информационнопропагандистское обеспечение для создания большего морально-психологического эффекта и общественного резонанса. Отработанная координация деятельности организаций различной национальной
принадлежности, работа по отбору и подготовке сторонников, активных функционеров и боевиков
направлена на их использование в кризисных районах, где одной из конфликтующих сторон являются радикальные мусульманские организации.
Современный терроризм отличается своей непредсказуемостью и тяжестью социальнополитических и социально-психологических последствий.
Трагедия в Беслане убедительно продемонстрировала это. Она еще раз со всей очевидностью доказала, что территория России рассматривается исламским экстремизмом в качестве одного из своих
главных плацдармов. К сожалению, нужно быть готовыми к тому, что в краткосрочной и среднесрочной перспективе будут проведены новые террористические акции. А это означает, что попытки
дестабилизировать жизнь российского общества, вызвать кризис политической власти, разрушить
систему государственного управления, наконец - способствовать распаду страны будут продолжаться.
Совершенно очевидно, что борьба с экстремизмом и терроризмом является сегодня жизненно
необходимой для нашей страны.
Для предупреждения и диагностики террористической угрозы, для разработки стратегических
и тактических моделей борьбы с терроризмом необходимо проводить анализ мотивационноценностной и идеологической основы терроризма с учетом изменчивости самого феномена исламского терроризма. Только на этой основе возможно успешное функционирование многоуровневой
антитеррористической системы, охватывающей все сферы жизни современного общества.
Сложившаяся обстановка обязывает принимать неотложные меры по совершенствованию и
развитию действующей системы борьбы с терроризмом как цельной, интегрированной структуры,
объединяющей противодействие терроризму на всех направлениях. Эффективность борьбы с терроризмом в значительной мере зависит от совокупности многих взаимосвязанных факторов: полноты и
объективности выявления условий, благоприятствующих или сдерживающих терроризм, уровня развития и действенности общегосударственной системы противодействия терроризму и других.
Необходимо противодействие терроризму рассматривать в качестве одной из важнейших общегосударственных задач. Основными направлениями деятельности в этой области должно быть совершенствование правовой базы, усиление взаимодействия между соответствующими федеральными
органами, формирование специальных подразделений и увеличение численности сотрудников федеральных структур, занимающихся проблемой терроризма, улучшение их технической оснащенности.
Крайне важно продолжить разработку нормативно-правовых основ антитеррористической деятельности, определить порядок координации деятельности федеральных и региональных органов
75
исполнительной власти в этой сфере, четко продумать и законодательно закрепить права, обязанности и гарантии граждан в связи с осуществлением антитеррористических мероприятий.
В центре внимания должны постоянно находиться те потенциально наиболее уязвимые регионы России, в которых тяжелая социально-экономическая ситуация усугубляется сложной этноконфессиональной обстановкой. Необходимо иметь и реализовывать на практике конкретные программы
вывода этих регионов из разряда неблагополучных.
В политической сфере особое внимание должно быть уделено созданию максимально благоприятных условий для формирования гражданского общества, развития политического плюрализма,
гарантирования политических прав и свобод всех граждан вне зависимости от их этнической и конфессиональной принадлежности, что позволило бы разрешать противоречия в политико-правовых
рамках и препятствовало бы тем самым разрастанию конфликтной ситуации.
В идеологической сфере необходимо шире использовать возможности сотрудничества с
представителями умеренного ислама, привлечение их к идейному развенчанию терроризма, прикрывающемуся исламскими лозунгами. Важно, чтобы российские власти содействовала развитию традиционных религий на территории страны, в том числе исламу, который исповедуется российскими мусульманами его модернизации, приведению его канонов в соответствии с сегодняшними реалиями, в
воспитании кадров для него. Доступ иностранных проповедников и посылка россиян для обучения в
иностранные исламские учебные заведения должны быть прекращены. Кроме того, государство обязано жестко подавлять любые попытки разжигания религиозной или национальной вражды, способствовать формированию в обществе культуры терпимости и компромисса, уважения к истории и традициям своего и других народов.
Для противодействия террористической деятельности, уничтожения исполнителей терактов и
их пособников необходимо на региональном межгосударственном пространстве СНГ и внутригосударственном уровнях выработать комплекс согласованных мер, прежде всего, экономического и политического порядка. Одной из первоочередных задач является решение проблемы эффективного
пресечения нелегальных финансовых потоков, направляемых на поддержку радикальных религиозных сил.
Особого внимания требует разработка механизма упреждения террористических актов.
Для этого необходимо адекватное информационное обеспечение, включающее в себя
комплекс мер, предусматривающих:
 мониторинг терроризма и антитеррористической деятельности;
 унификацию ведомственных и межгосударственных подходов к накоплению и учету
данных по террористическим организациям, участникам и пособникам;
 создание единого банка данных и режима информационного обмена;
 разработку общих методик оценки последствий террористических действий;
 анализ и обобщение мирового опыта борьбы с терроризмом, выработку на его основе
соответствующих рекомендаций.
Главное значение имеет выявление в дальнем и ближнем зарубежье очагов терроризма, которые могут угрожать интересам и национальной безопасности России.
Успешная политика в борьбе с терроризмом может проводиться лишь совместными усилиями
заинтересованных сторон, всего мирового сообщества. При оказании максимального давления на
страны, поддерживающие терроризм, важно в полной мере использовать имеющиеся в распоряжении
силы и средства, в том числе и военные для наказания террористов, оказывать помощь другим государствам и осуществлять постоянное взаимодействие с ними. Для этого необходимо, чтобы борьба с
международным терроризмом находилась в центре внимания на встречах глав государств и правительств. Этому способствовало бы также проведение на регулярной основе двусторонних и многосторонних встреч руководителей ведомств, спецподразделений, экспертов, решающих задачи противодействия терроризму, с целью взаимодействия, обмена опытом и информацией. Важно направить
усилия ведущих государств на то, чтобы все страны мира присоединились к существующим конвенциям и соглашениям, связанным с борьбой против терроризма.
76
Литература
1. Асеевский А.Д. Кто организует и направляет международный терроризм? - М.: Политиздат,
1982.
2. Антонян Ю.И. Терроризм: Криминологическое и уголовно-правовое исследование. - М.: Барт
Р., 2000.
3. Арапов Д.Ю. Ислам в оценке российских государственных деятелей начала XX в. // Российская государственность XX века. - М., 2001.
4. Авдеев Ю.И. Основные тенденции современного терроризма // Современный терроризм: состояние и перспективы / Под ред. Е.И.Степанова. - М., 2000.
5. Абдулла Хусейн. Мусульманское государство. - Стамбул, 1970.
6. Абдуллахи Ахмад Ан-Наим. На пути к исламской реформации. Гражданские свободы, права
человека и международное право. - М., 1999.
7. Алексеев В. Скромный кондотьер. Феномен Че Гевары. - М.: Политиздат, 1991.
8. Асеевский А. Кто организует и направляет международный терроризм? - М.: Политиздат,
1982.
9. Афганистан. Информационно-аналитический доклад МНБ КР // Тез докл. Второй Междунар.
Конф., - М.: МВД, 1998.
10. Авдеев Ю.А. Террор в современной России: состояние и тенденции. - Социс, 2001. №5.
11. Алексенко Д.М. О сотрудничестве государств-участников СНГ в борьбе с терроризмом и
иными проявлениями экстремизма // Сборник материалов третьей Международной научнопрактической конференции «О развитии взаимодействия правоохранительных органов государств-участников СНГ в борьбе с преступностью, международным терроризмом и иными
проявлениями экстремизма». - Минск, 2001.
12. Акаев В. Чечня: возможен ли афганский вариант? // Центральная Азия и Кавказ, 1999. № 6.
13. Акаев В. Суфийские братства и ваххабиты // Азия и Африка сегодня, 1998. № 6.
14. Альф А.. Николаев Р. Пушечное мясо для «религиозных» войн готовят в Азербайджане // Независимая газета, 1999. 7 октября.
15. Аристотель Стагирит. Собрание философских трудов. т. 4. - М., 1973.
16. Амин Ахмад. Зу ама аль-ислах // Каир, 1948.
17. Богарников И.В. Межнациональные конфликты и военно-политическая обстановка в Закавказье. Постсоветские конфликты и Россия: // Материалы научно-практической конференции 2324 января 1995 года - М., 1995.
18. Байсалбаева Ж. Проблема информационного противодействия терроризму. // Центральная
Азия после войны в Афганистане: новые угрозы: Материалы международной конференции
(27 февраля 2002 г.). - Алматы: Центр внешней политики и анализа.
19. Бояр-Созонович Т.С. Международный терроризм: политико-правовые аспекты. - Киев Одесса,
1991.
20. Будницкий О.В. История терроризма в России./ Изд. 2-е. - Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.
21. БремерЛ.П. Международный и внутренний терроризм //Высокотехнологичный терроризм. М.: РАН, 2002.
22. Бушков В.И., Микульский Д.В. Таджикистан: Что происходит в республике? - М.: Институт
этнологии и антропологии РАН, 1993.
23. Большаков В.Д. Бунт в тупике? Очерки с идеологического фронта. - М.: Молодая гвардия,
1973.
24. Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америки. /
Пер с англ. В.А. Быстрова. – М.: Вече, 2002.
25. Бурмистров И.А. Коррупция: ее сущность и меры предупреждения // Коррупция: политические, экономические, организационные и правовые проблемы. - М., 2000.
26. Бочарников И.Б. Межнациональные конфликты и военно-политическая обстановка в Закавказье. Постсоветские конфликты в России. - М., 1995.
27. Бакес У., Йессе Э. Политический экстремизм в ФРГ (реферат). - М.: ИНИОН, 1996.
28. Баталов Э.Я. Философия бунта. //(Критика идеологии левого радикализма). - М.: Политиздат,
1973.
29. Баталов Э.Я «Новые левые» и Герберт Маркузе. - М.: Знание, 1979.
30. Большаков В. Бунт в тупике? Очерки с идеологического фронта. - М.: Молодая гвардия, 1973.
77
31. Бушков В.И., Микульский Д.В. Таджикистан: Что происходит в республике? - М.: Институт
этнологии и антропологии РАН, 1993.
32. Бурджанидзе Н. Абхазия – главный камень преткновения в грузино-российских отношениях.
- Независимая газета. 4 декабря 2001 г.
33. Бен Ладен бежал из Афганистана. - Газ. «Эхо», 25 августа 2001 г.
34. Багиров. М Начался суд над активистами «Джейшуллах». – Газ: «Зеркало», 2 сентября 2000 г.
35. Бурнашев Р. «Конфликтная стратегия» России в Центральной Азии // Журнал «Центральная
Азия: политика и экономика», №2(4), февраль 2001.
36. Бушков В. Таджикистан и талибы // Центральная Азия и Кавказ. - Стокгольм, 1997. № 7. URL:
http://www.ca-c/datarus/bd_rus.shtmll.
37. Быссиони Ш. Борьба с международным терроризмом: некоторые предложения // Международный обзор уголовной политики. 1987. № 37.
38. Бжезинский З. Сб. Великая шахматная доска. - М., 2000.
39. Бюрк Д. «Аль Каида». - М, 2002.
40. Вавилов А. Новые проблемы внешней политики Саудовской Аравии. - Обозреватель. 2000.
№3.
41. Василев Г. Без демаркационной линии. Интеллигенция, «контркультура» и революция. - М.:
Прогресс, 1976.
42. Ващенко В.И. Преступность террористической направленности Криминология. Второе издание. Глава 25. /Под ред. А.И. Долговой. - М., 2001.
43. Витюк В.В. Под чужими знаменами. Лицемерие и самообман «левого» терроризма. - М.:
Мысль, 1985.
44. Витюк В.В., Эфиров С.А. «Левый» терроризм на Западе: история и современность. - М.:
Наука, 1987.
45. Витюк В.В. Буржуазная политология об источниках современного «левого» терроризма // Вопросы истории и критики буржуазной социологии. - М.: АН СССР, Институт социологии,
1983.
46. Василев Г.Л. Без демаркационной линии. Интеллигенция, «контркультура» и революция. М.: Прогресс, 1976.
47. Васильев А.М. Пуритане ислама? Ваххабизм и первое государство Саудидов в Аравии
(1744/45-1818). - М., 1967.
48. Величко В.Л. Кавказ. Русское дело и межнациональные вопросы. – СПб, 1976 г.
49. Воронин Ю.В. Криминальная революция в государстве: экономические и политические аспекты организованной преступности в России // Российская организованная преступность:
новая угроза? - М., 2000.
50. Вестад О. А. Накануне ввода советских войск в Афганистан. // Новая и новейшая история,
1994 г. № 2.
51. Грачев А.С. Тупики политического насилия. Экстремизм и терроризм на службе международной реакции. - М., 1982.
52. Гусейнов Г, Драгунский Л, Сергеев В и др. Этнос и политическая власть // Век ХХ и мир. 1989.
№ 9.
53. Гаджикович Р. Терроризм и пропаганда. // Актуальные проблемы Европы. Проблемы терроризма.1997. № 4.
54. Гайнутдин Р. «Мир спасет доброта// Евразия. Народы. Культуры. Религии». – Москва, 1995.
55. Горшенков Г. Н. Рец.: Д. А. Шестаков. Криминология. Преступность как свойство общества //
Вестник Коми республиканской академии государственной службы и управления. 2002. №5.
56. Горовиц Д.В. Ирредентизм, сепаратизм и самоопределение. - М., 1993.
57. Грачев А.С. Тупики политического насилия. Экстремизм и терроризм на службе международной реакции. - М., 1982.
58. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т.1. - М., 1955.
59. Дмитриев В.Г., Залысин П.Н. Некоторые аспекты терроризма на Средней Азии // Крафт +. М., 2000.
60. Гунаратна Р. Внутри «Аль-Каиды»: глобальная сеть террораю. - М.: Юрлитинформ, 2001.
61. Дженкинс Б. Международный терроризм: новый вид конфликта. - Лос-Анжелес, 1975.
62. Донцов В.Е. Исламский фактор в международных отношениях. //Дипломатический ежегодник. - М., 1997.
63. Давыдов А. Талибы стремятся к власти //Азия и Африка сегодня. 1996 г. № 7.
78
64. Диссертация // Советский энциклопедический словарь. - М., 1985.
65. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации // Российская газета.
28.09.2000.
66. Документы советского руководства о положении в Афганистане // Новая и новейшая история.
1996. № 3.
67. Документы советского руководства о положении в Афганистане //Новая и новейшая история.
1996. № 3.
68. Емельянов В.П. Терроризм как явление и как состав преступления. - Харьков, 2000.
69. Ермаков С.М. Понятийные аспекты терроризма // Терроризм -угроза человечеству в ХХ1 веке. - М., 2003.
70. Жданов Н. В., Игнатенко А. А. Ислам на пороге XXI века. - М., 1989.
71. Жариков К.В. Терроризм и террористы // Исторический справочник. - Минск, 1999.
72. Жаккар.Р. Именем Усама бен Ладена. - М., 2002.
73. Замковой В.И. Терроризм – глобальная проблема современности. - М., 1996.
74. Завершинский К.Ф.Легитимность: генезис, становление и развитие концепта // Полис. 1997.
№2.
75. Зягельская И. Г., Наумкин В.П. «Нетрадиционные угрозы, проблемы и риски на бывшем советском Юге» // Научные доклады Института социальных систем МГУ им. М.В.Ломоносова.
2000. № 2.
76. Игнатенко А. Эндогенный радикализм в исламе // Общественно-политический журнал «Центральная Азия и Кавказ». - Изд-во ИАЦ «Central Asia and Caucasus» (Швеция), 2000. №2(8).
77. Игнатенко А. Зеленый интернационал // НГ-Религии. 07.04.1999.
78. Игнатенко А. Исламский радикализм как побочный эффект «холодной войны» // Центральная
Азия и Кавказ. 2001. № 1.
79. Йессе Э. Позиция по отношению к терроризму // Сб. ИНИОН «Актуальные проблемы Европы. Проблема терроризма». 1997. № 4.
80. Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри. - М., 2001.
81. Ислам// Энциклопедический словарь. – М: Наука,1988.
82. Иноземцев В.Л. Пределы «догоняющего» развития. - М., 2000.
83. Кабанов Л. Россия и международный мусульманский мир. - М., 2000.
84. Крылов В. Сепаратизм в странах Востока. - М.: Наука, 1993.
85. Кудрявцев А.В. Ислам и государство в Чеченской республике. - М.: Восток. 1994.
86. Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. - М., 1990.
87. Климович Л.И. Книга о Коране. – М.: Издательство политической литературы., 1986.
88. Корниенко Г. М. Как принималось решение о вводе советских войск в Афганистан и их выводе // Новая и новейшая история, 1993. №2(8).
89. Коровиков А.В. Исламский экстремизм // С.5. Подробнее об этом вопросе см.: Ал-Кардави,
Йусуф. Ал-Ислам ва-л-'алманийа ваджхан ли-вадж. Бейрут. 1411/1990. См.: Ал-Айам. (Катар).
1996. 23 апреля.
90. КожушкоЕ.П. Современный терроризм: анализ основных направлений. - Минск. 2000.
91. Кузьмин О. Не столь таинственные талибы // Азия и Африка сегодня. 1996. № 2.
92. Князев А. Афганистан как источник религиозного экстремизма и терроризма: год 2000-й //
Центральная Азия и Кавказ. – Стокгольм, 2000. № 5 (11).
93. Кудрявцев А.В. Исламский терроризм: история болезни // Независимая газета. 19.06.2002.
94. Касыбеков А. Опухоль по имени «Хизбут» // Вечерний Бишкек. 26.08.2002.
95. Кузьмин О. Не столь таинственные талибы // Азия и Африка сегодня. 1996. № 2.
96. Корольков И. Тень летучей мыши // Московские новости. 2000. № 51.
97. Ковалев В.И. Терроризм в современной России: состояние и тенденции // Социс. 2001. №5.
98. Кинсбурский А.В. Социальное недовольство и потенциал протеста // Полис. 1998. №10.
99. КлимовИ.А. Протестное движение в России: взаимная обусловленность стратегий сторон //
Полис. 1999. №1.
100.
Коррупция: политические, экономические, организационные и правовые проблемы
Тез докл. Круглого стола коррупции / Под ред. В.В. Лунеева. – М.: Юрист, 2001.
101.
Казанцев А.А. Тирания, диктатура: когнитивная схема и историческая судьба политических понятий // Полис. 2001. №5.
102.
Кураев Андрей. Как относится к исламу после Беслана? // «Известия». 6 сентября 2004.
№ 162.
79
103.
Ледяев В.Г. О сущностной оспариваемости политических понятий // Полис. 2003. №2.
104.
Лебедева М.М. От конфликтного восприятия к согласию // Полис. 1996. №5.
105.
Лазарев И.А. Терроризм как тип политического поведения // «Социс». 1993. № 8.
106.
Либиг М. Стратегический контекст современного иррегулярного ведения войн. - М.,
2002.
107.
Лунеев В.В. Преступность ХХ века. Мировые, региональные и российские тенденции.
- М., 1997.
108.
Лори О. и Герри М. Политика антагонизма: понять Северную Ирландию // Век ХХ и
мир. 1988. № 8.
109.
Ляховский А.Трагедия и доблесть Афгана. - М.: ГПИ «Исконна», 1995.
110.
Могильнер М.В. Мифология «подпольного человека». Радикальная микрокосм в России. - М., 1999.
111.
Мехтиев Р.Е. Межнациональные отношения: анализ проблем и поиск решений. Баку,
1992.
112.
Мухамад Дыя ад-Дин ар-Райис. Мусульманские политические теории. – Каир, 1960.
113.
Макаров Д.В. Официальный и неофициальный ислам в Дагестане. - М., 2000.
114.
Малашенко А.В. Неприятие фундаментализма как его зеркальное отражение // Независимая газета. – «НГ-Религии», 1997. 25 декабря.
115.
Меримский В. А. Война в Афганистане. Записки участника // Новая и новейшая история. 1995. № 3.
116.
Милославский Г. Внутриполитическая ситуация в Афганистане // Пограничник Содружества. – Москва, 1997. № 1.
117.
Мартин Г.-П., Шуман Х. Западня глобализации. Атака на процветание и демократию
// Пер. с нем. М., 2001; См. также: На пороге 21 века. Доклад о мировом развитии 1999/2000
года. - М., 2000. С. III-IV; Хомский Н. Прибыль на людях. /Пер. с анг. - М., 2002.
118.
Мировое сообщество против глобализации преступности и терроризма./Тез. докл.
Международной конференции Всемирного антикриминального и антитеррористического форума. - М., 2002.
119.
Менк А.. Новое средневековье. - М.: Дрофа, 1999.
120.
Матюхина В.Г. Выступление генерального директора ФАПСИ // Сборник материалов
Всероссийской конференции «Информационная безопасность России в условиях глобального
информационного общества» / Под общ. ред. А.В.Жукова. – М.: Бизнес + безопасность, 2001.
121.
Международный терроризм в СНГ: истоки, состояние, пути противодействия // Тез
докл. Круглого стола. - М., 2002.
122.
Межнациональные конфликты как фактор дестабилизации обстановки в стране // Участие ОВД в предупреждении межнациональных конфликтов: Тез докл. науч. конф. МВД. М., 1993.
123.
Морозов Г.И. Терроризм-преступление против человечества (международный терроризм и международные отношения): 2-е изд., перераб. и доп. -М., 2001.
124.
Миркасымов Б. Влияние радикальных исламских организаций. - М., 2003.
125.
НовиковаГ.В. Сильная стратегия слабых. Террор в конце ХХ века. – Полис, 2000. №1.
126.
Назаров М.М. Политический протест: опыт эмпирического анализа. – Социс, 1995.
№1.
127.
Овчинникова Г.В. Терроризм (Современные стандарты в уголовном праве и уголовном
процессе). - СПб., 1998.
128.
Олимова С., Олимов М. Таджикистан на пороге перемен // Дипломатический вестник.
1997. №4.
129.
Организованная преступность. Проблемы, дискуссии, предложения: Тез докл. Круглого стола / Отв. ред. А.И. Долгова, С.В. Дьяков. – М., 1989.
130.
Ожегов С.И., Н.И Шведова. Толковый словарь русского языка. - М., 1998.
131.
Прайсман Л. Террористы и революционеры. - М.,2001.
132.
Петрищев В.Е. Заметки о терроризме. - М.: Эдиториал УРСС. 2001.
133.
Поляков К. И. Арабский Восток и Россия: проблемы исламского фундаментализма. М., 2001.
134.
Поляков К.И., Хасянов А.Ж.. Палестинское движение сопротивления в период интифады: проблемы и противоречия. - Москва, 2000.
80
135.
Полонская Л.Р. Современный исламский фундаментализм: политический тупик или
альтернатива развития // Азия и Африка сегодня. 1994. № 11.
136.
Пономарев В. А. Ислам в Узбекистане, 1989-1995. – Полис, 1996. № 2.
137.
Пивоваров С. Талибский орнамент на исламском ковре // Итоги. 1996. 8 окт.
138.
Пивоваров В.А. Терроризм в истинном свете. – Глобус, 1984. №4.
139.
Политический режим и преступность / Под ред. В. Н. Бурлакова, Ю. Н. Волкова, В. П.
Сальникова. - СПб., 2001.
140.
Ростовский М. Опиум для народа // Московский комсомолец. 22.10.2002.
141.
Ракитин В.В. К вопросу об общественно-политической и социально-экономический
обстановке на Северном Кавказе (Республики Чечня и Дагестан)//Состояние, проблемы применения и совершенствования законодательства о борьбе с организованной преступностью и
коррупцией. Выпуск 1. - М., 2001.
142.
Шерматова С. Так называемые ваххабиты // Чечня и Россия: общества и государства.
- М., 1999.
143.
Шаповалов А. Бандиты назывались ваххабитами // Независимая газета. 23.10.2002.
144.
Шабалин В.А. Политика и преступность // Государство и право, 1994. №4.
145.
Daugherty W., Janowitz M. A Psychological Warfare Casebook. 1989.
146.
Dickey C. «Wrath of Islam»// Newsweek, March 15, 1993.
147.
«Egyptian Militants Aim to Infiltrate Armed Forces» // The Jerusalem Post, 1993. August
22.
148.
Gabriel, M .Islam and Terrorism. London: McMillann, 2003.
149.
Gangadharan S, «Exploring Jihad: The Case of Algeria»// Strategic Affairs, New Delhi, 14
February. 2001.
150.
Golan O., «On the Day the Black Flag of Islam will be Flying over Downing Street»// Jerusalem Post, June 26, 2003.
151.
Gordon J.H. The Sikh. Patiala, 1970.
152.
Harminder S. N. Why have the Sikhs taken to extremism?// Expence. Bombay, 1986 . Vol. 1
№6.
153.
Heymann Ph. Terrorism, Freedom, and Security. – Oxford: Oxford Univ. Press, 2003.
154.
Hoffman B. Old Madness? New Methods Revival of Religious Terrorism Begs for Broader
U.S. Policy. N.Y. 1999.
155.
Huntington S. The clash of civilizations and remaking of world order. NY, 1997.
156.
LeVine St., «A Cradle of Terror» // Newsweek, April 5. 1993.
157.
Masland T., Dickey C., Waller D., Hawley C., «Building an Enemy»// Newsweek, February
15, 1993.
158.
Nelan B. «Trouble on the Nile»// Time, April 12. 1993.
159.
Raffrey R. What`s happening to India? Punjab, ethnic conflict, Mrs Gandhi`s death & the test
for federalism. – London: Macmillan Press, 1986.
160.
Rashid Ahmed. Taliban Islam, Oil and the New Great Game in Central Asia. - London-NewYork, 2001.
161.
Rizhakallah S. Cairo-datelined AP report.// The Pioneer, March 12. 1993.
162.
SalemM. «The Political Significance for Muslims of the Islamic Revolution in Iran»//The
Iranian Journal of International Affаirs, vol.V, No. 2, Summer 1993.
163.
Simon S., Bejamin D. America and New Terroriism.// Sutvival. Vol. 42. № 1. Spring 2000.
164.
«Stepping Up the Terror» //Newsweek, August 30. 1993.
165.
Ternisien X., «Rise of Suburban Salafists Worries Police and Muslims»// Le Monde, January
25. 2002.
166.
Thackrah R. Terrorism: A Definitional Problem// Contemporary Research on Terrorism. Edited by Paul Wilkinson and Alasdair M. Stewart. - Aberdeen, 1989.
167.
«The Retreat of Egypt's Islamists» // The Economist, July 26. 1997.
168.
Tunis-datelined New York Times service report // Times of India, August 11. 1992.
169.
Tunis-datelined report of New York Times service// Times of India, April 11. 1993.
170.
Turque B, Waller D., Cohn B., Beachy L, «An Iranian Connection»// Newsweek, March 22.
1993.
171.
Wallerstein I. «The Eagle Has Crash Landed» //Foreign Policy, September. 2002
172.
Warburton P. G. E. The Psychological Schield and Weapon // Army, Navy and Air Force.
Gazette, 1935. № 3933. June.
81
Wiens J. «Egypt Caught in the Cycle of Terrorism» // The Daily Telegraph, February
3. 1995.
173.
82
Тепляков Олег Викторович
кандидат политических наук,
доцент кафедры оперативно-розыскной деятельности
РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ
Монография
Редактор Ж.В.Поух
83