Происхождение человека и его языка: реферат

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
Кафедра теоретического и славянского языкознания
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА И ЕГО ЯЗЫКА
Реферат
студентки 1 курса
специальности «Русская филология»
Бабук Илоны Сергеевны
Научный руководитель:
кандидат филологических наук
доцент А.М. Калюта
Минск, 2025
Введение
Проблема происхождения человека (антропогенез) и происхождения его
языка (глоттогенез) является одной из фундаментальных и наиболее сложных
загадок науки. Эти два процесса неразрывно связаны между собой, представляя
собой две стороны единого явления — становления человечества как
социального и мыслящего существа. Отсутствие прямых свидетельств делает эту
область полем для выдвижения многочисленных гипотез, основанных на
косвенных данных: археологических находках, изучении приматов, анализе
древнейших языков и онтогенезе речи у ребенка. Цель данного реферата — на
основе анализа научной литературы рассмотреть основные теории и гипотезы,
связывающие процессы антропогенеза и глоттогенеза.
Язык есть важнейшее средство человеческого общения. Без языка
человеческое общение невозможно, а без общения не может быть и общества, а
тем самым и человека. Без языка не может быть и мышления, т. е. понимания
человеком действительности и себя в ней. Но и то и другое возможно только в
людском общежитии. [1,§1]
Первобытный язык нельзя исследовать и опытно проверить. Однако этот
вопрос интересовал человечество с самых давних времен. Еще в библейских
легендах мы находим два противоречивых решения вопроса о происхождении
языка, отражающих различные исторические эпохи воззрений на эту проблему.
В I главе книги Бытия сказано, что бог творил словесным заклинанием и сам
человек был сотворен силой слова, а во II главе той же книги рассказывается, что
бог творил «молчком», а потом привел к Адаму (т. е. к первому человеку) всех
тварей, чтобы человек дал им имена, и как он назовет, так чтобы и было впредь.
В этих наивных легендах уже обозначились две точки зрения на происхождение
языка: 1) язык не от человека и 2) язык от человека. В различные периоды
исторического развития человечества этот вопрос решался по-разному.
Внечеловеческое происхождение языка первоначально объяснялось как
«божественный дар», но не только античные мыслители дали иные объяснения
этому вопросу, но и «отцы церкви» в раннем средневековье, готовые признать,
что все исходит от бога, в том числе и дар речи, сомневались, чтобы бог мог
превратиться в «школьного учителя», который бы обучал людей словарю и
грамматике, откуда возникла формула: бог дал человеку дар речи, но не открыл
людям названия предметов (Григорий Нисский, IV в. н. э.) (См.: Погодин А. Л.
Язык как творчество (Вопросы теории и психологии творчества), 1913. С. 376).
[1,§81]
Понятия “установление имен” и “установитель имен“ проходят через
всю античную мифологию и философию. Возникновение этих выражений
2
связывают с языком вед древнеиндийских священных книг. В ведическом
санскрите, представляющем собой ряд диалектов санскрита первого
письменного языка, родоначальника всех современных индоевропейских
языков — имеются выражения: namadheyam 'установление имен' и namadham
'установитель имен' (от nаmа 'имя' и dha-n Установитель). В греческую
философию “установитель имен“ перешел в виде ономатотета.
Если первоначально “установитель имен“ понимался в мифологии как
высшее существо, придумывающее и присваивающее имена богам, людям и
вещам, то впоследствии, в частности в древнегреческой философии, он стал
означать искусного человека, законодателя имен. Из древнеиндийского
словосочетания патап dhaman (установление имени) некоторые ученые
выводят философский термин namarupa 'имяформа'.
Действительно, дать имя чему-либо значит выделить этот предмет среди
других, как бы мысленно очертить его границы, “оформить". “ Установление
имен“ вещей и создание их с самого начала мыслились древними как действия,
тесно связанные между собой.
В представлении народов, населявших Переднюю Азию и Индостан и
живших ранее Х в. до н.э.., язык был создан божественным началом, хотя оно
и могло привлекать к этому делу человека. Здесь интересно отметить
разнообразие обликов всевышней силы, создающей язык, многоступенчатость
этого действия при движении имен с неба на землю и непосредственную связь
именования с деятельностью, с созиданием.
Самыми древними дошедшими до нас литературными памятниками
(наряду с шумерскими письменами) являются индийские веды (букв.
“знание”). Датируются веды XXV—XV вв. до н.э. Индийцы считают их
священным писанием.
Первой по древности и святости считается Ригведд. В ней в одном из
гимнов говорится, что установителем имен является Бог — Всеобщий
ремесленник, ваятель, кузнец и плотник, создавший небо и землю. Но он
устанавливал не все имена, а только для подчиненных ему богов. В другом же
гимне рассказывается о том, что начало речи дали люди — первые великие
мудрецы, которые под покровительством бога Брхаспати вдохновителя
красноречия и поэзии — “ приступили к действию, осуществляя установление
имен”. Согласованный вариант мифа выглядит так: главный бог — Всеобщий
ремесленник и “господин речи” — давал имена другим богам, имена же вещам
устанавливали люди — святые мудрецы, но с помощью “господина речи“.
3
В мифах создание имен священное действо, служащее не интересам
людей, а завершающим этапом создания мира вещей; имена являются его
атрибутом, который существует сам по себе, независимо от людей. Им
предстоит лишь познать и использовать готовые имена.
Согласно тексту библии, установление имен происходило в два этапа:
сначала бог создал слова “день”, ”ночь”, ”небо”, ”земля", ”море“, а затем Адам
поименовал все остальное — животных и птиц. Однако возникает сомнение:
если бог всемогущ и всесущ, то почему он не мог сам установить все имена и
доверил столь ответственное дело Адаму?
Арианский епископ Евномий (IV в.) так и утверждал: сначала бог создал
все имена, а затем открыл их людям. Ему возражал Григорий Нисский (335—394)
византийский богослов, один из отцов христианской церкви. Он говорил, что бог
наделил людей лишь способностью к языку, а они употребили ее для
наименования вещей. Подобно тому как человек сам строит дом, кует плуг или
меч, так он и сам создает слова; бог же наградил человека лишь способностью
строить и ковать. “Звуки, означающие существующее", создает логическая сила,
свойственная человеку и дарованная ему богом.
Вопрос о двух типах имен — божественных и человеческих был довольно
существенным для средневекового богословия, так как он связан с актом
творения мира.
Божественная речь, по Ансельму Кентерберийскому (1033—1109), есть
одновременно всепостигающее мышление духа, и благодаря этому,
”произношение" вещей является процессом их создания. Дело в том, что дух
постигает самого себя, раскрывая в себе образы вещей, называние которых и
порождает сами вещи. Ансельма, конечно, смущает то обстоятельство, что
созидающие слова сами не похожи на создаваемые вещи, хотя они могут быть
”сравнением, образом, фигурой“. Он выходит из положения тощей абстракцией:
слово не есть изображение созданного существа, но его первоначальная
сущность. Все это относится к словам, которыми высшая мудрость создает
твари, но не к словам самих тварей. ' Их речь лишена всех качеств
божественного глагола.
Что касается слов, обозначающих предметы и понятия о них, то, согласно
Абеляру (1079—1142), их ”изобрели люди”, поскольку постичь бога и
сотворенное им невозможно. Это явно выходит за рамки библейских
представлений, хотя в контексте такое высказывание могло означать высшую
степень презрения к человеческой речи, даже по происхождению далекой от
божественности. [2, гл.1]
4
Со времен античности сложилось много теорий происхождения языка. 1.
Теория звукоподражания идет от стоиков и получила поддержку в XIX и даже
XX в. Суть этой теории состоит в том, что «безъязычный человек», слыша звуки
природы (журчание ручья, пение птиц и т. д.), старался подражать этим звукам
своим речевым аппаратом. В любом языке, конечно, есть некоторое количество
звукоподражательных слов типа ку-ку, гав-гав, хрю-хрю и т. п. и производных от
них типа куковать, кукушка, гавкать, хрюкать, хрюшка и т. п. Но, во-первых,
таких слов очень немного, во-вторых, «звукоподражать» можно только
«звучащему», а как же тогда назвать «безгласное»: камни, дома, треугольники и
квадраты и многое другое? Отрицать звукоподражательные слова в языке нельзя,
но неправильно думать, что таким механическим и пассивным образом возник
язык. Язык возникает и развивается у человека совместно с мышлением, а при
звукоподражании мышление сводится к фотографии. Наблюдение над языками
показывает, что звукоподражательных слов больше в новых, развитых языках,
чем в языках более примитивных народов. Это объясняется тем, что, для того
чтобы «звукоподражать», надо в совершенстве уметь управлять речевым
аппаратом, чем первобытный человек с неразвитой гортанью не мог владеть. 2.
Теория междометий идет от эпикурейцев, противников стоиков, и заключается в
том, что первобытные люди инстинктивные животные вопли превратили в
«естественные звуки» – междометия, сопровождающие эмоции, откуда якобы
произошли и все иные слова. Эту точку зрения поддерживал в XVIII в. Ж.-Ж.
Руссо. Междометия входят в словарный состав любого языка и могут иметь
производные слова, как в русском языке: ax, ox и ахать, охать и т. п. Но опять же
таких слов очень немного в языках и даже меньше, чем звукоподражательных.
Кроме того, причина возникновения языка сторонниками этой теории сводится к
экспрессивной функции. Но при этом в языке есть очень многое, не связанное с
экспрессией, и эти стороны языка являются самыми важными, ради чего и мог
возникнуть язык, а не только ради эмоций и желаний, чего не лишены и
животные, однако языком они не обладают. Кроме того, данная теория
предполагает наличие «человека без языка», который пришел к языку через
страсти и эмоции. 3. Теория «трудовых выкриков» на первый взгляд кажется
настоящей материалистической теорией происхождения языка. Эта теория
возникла в XIX в. в трудах вульгарных материалистов (Л. Нуаре, К. Бюхер) и
сводилась к тому, что язык возник из выкриков, сопровождавших коллективный
труд. Но эти «трудовые выкрики» только средство ритмизации труда, они ничего
не выражают, даже эмоций, а являются только внешним, техническим средством
при работе. Ни одной функции, характеризующей язык, в этих «трудовых
выкриках» обнаружить нельзя, так как они и не коммуникативны, и не
номинативны, и не экспрессивны. Ошибочное мнение о том, что эта теория
близка трудовой теории Ф. Энгельса, просто опровергается тем, что у Энгельса
5
ничего о «трудовых выкриках» не говорится, а возникновение языка связано с
совершенно иными потребностями и условиями. 4. С середины XVIII в.
появилась «теория социального договора». Эта теория опиралась на некоторые
мнения античности (мысли Демокрита в передаче Диодора Сицилийского,
некоторые места из диалога Платона «Кратил» и т. п.) и во многом отвечала
рационализму самого XVIII в. Адам Смит провозгласил ее первой возможностью
образования языка. У Руссо было иное толкование в связи с его теорией двух
периодов в жизни человечества: первого – «природного», когда люди были
частью природы и язык «происходил» от чувств, и второго – «цивилизованного»,
когда язык мог быть продуктом «социальной договоренности». В этих
рассуждениях зерно истины состоит в том, что в позднейшие эпохи развития
языков возможно «договориться» о тех или иных словах, особенно в области
терминологии. Но совершенно ясно и то, что для объяснения первобытного языка
эта теория ничего не дает, так как прежде всего для того, чтобы «договориться»
о языке, надо уже иметь язык, на котором «договариваются». Кроме того, данная
теория предполагает сознательность у человека до становления этой
сознательности, развивающейся вместе с языком.
Беда всех изложенных теорий состоит в том, что вопрос о возникновении
языка берется изолированно, вне связи с происхождением самого человека и
образованием первичных человеческих коллективов. Ведь нет языка вне
общества и нет общества вне языка.
Существовавшие на протяжении долгого времени различные теории
происхождения языка (звукового языка) из жестов также ничего не объясняют и
являются несостоятельными (Л. Гейгер, В. Вундт – в XIX в., Я. Ван-Гиннекен, Н.
Я. Марр – в XX в.). Все ссылки на наличие якобы чисто «жестовых языков» не
могут быть подтверждены фактами; жесты всегда выступают как нечто
вторичное для людей, имеющих звуковой язык: такова жестикуляция шаманов,
межплеменные сношения населения с разными языками, случаи употребления
жестов в периоды запрета пользования звуковым языком для женщин у
некоторых племен, стоящих на низкой ступени развития, и т. п. Среди жестов нет
«слов», и жесты не связаны с понятиями. Жесты могут быть указательными,
экспрессивными, но сами по себе не могут называть и выражать понятия, а лишь
сопровождают язык слов, обладающий этими функциями.
Иное толкование вопроса о происхождении языка мы находим у Ф.
Энгельса в его незаконченной работе «Роль труда в процессе превращения
обезьяны в человека», которая стала достоянием науки в XX в. Исходя из
материалистического понимания истории общества и человека, Ф. Энгельс в
«Введении» к «Диалектике природы» так разъясняет условия появления языка:
6
«Когда после тысячелетней борьбы рука, наконец, дифференцировалась от ноги
и установилась прямая походка, то человек отделился от обезьяны, и была
заложена основа для развития членораздельной речи... »
Вертикальная походка была в развитии человека и предпосылкой
возникновения речи, и предпосылкой расширения и развития сознания.
Революция, которую человек вносит в природу, состоит прежде всего в том, что
труд человека иной, чем у животных, – это труд с применением орудий, и притом
изготовляемых теми, кто ими должен владеть, а тем самым труд
прогрессирующий и общественный. Какими бы искусными архитекторами мы
ни считали муравьев и пчел, но они «не ведают, что творят»: их труд
инстинктивный, их искусство не сознательное, и они работают всем организмом,
чисто биологически, не применяя орудий. Первым орудием человека была
освободившаяся рука, иные орудия развились далее как добавления к руке; еще
позднее человек перекладывает тяжесть на животных, а сам лишь управляет ими,
наконец, появляется технический двигатель. Одновременно с ролью первого
орудия труда рука могла иногда выступать и в качестве орудий сообщения (жест),
но, как мы видели выше, это не связано с «вочеловечением». «Коротко говоря,
формировавшиеся люди пришли к тому, что у них явилась потребность что-то
сказать друг другу. Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань
обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все
более развитой модуляции, а органы рта постепенно научались произносить один
членораздельный звук за другим» (Энгельс Ф. Диалектика природы (Роль труда
в процессе превращения обезьяны в человека) //Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения.
2-е изд. Т. 20. С. 489)
(Е.Н. Панов в работе «Знаки. Символы. Языки» указывает, что ключевую
роль здесь сыграли следующие факторы(приверженец биологической теории):
прямохождение (освободило передние конечности для труда, что привело к
развитию кисти и способности к созданию орудий. Это, в свою очередь,
стимулировало развитие мозга и потребность в передаче более сложной
информации), развитие головного мозга (увеличился объем и усложнилась
структура мозга, особенно тех отделов (лобные доли, зоны Брока и Вернике),
которые отвечают за абстрактное мышление, планирование и речевую
деятельность), изменение строения речевого аппарата (опустилась гортань, что
позволило издавать значительно большее количество разнообразных звуков.
Изменение формы надгортанника, языка и губ создало анатомическую основу
для членораздельной речи.[4])
не
Таким образом, не передразнивание природы (теория «звукоподражания»),
аффективное выражение экспрессии (теория «междометий»), не
7
бессмысленное «уханье» за работой (теория «трудовых выкриков»), а
потребность в разумном сообщении (отнюдь не в «общественном договоре»), где
осуществляется сразу и коммуникативная, и семасиологическая, и номинативная
(а притом и экспрессивная) функция языка – главные функции, без которых язык
не может быть языком, – вызвала появление языка. И язык мог возникнуть только
как коллективное достояние, необходимое для взаимопонимания, но не как
индивидуальное свойство той или иной вочеловечившейся особи.
Главные положения, вытекающие из учения Энгельса о происхождении
языка, состоят в следующем:
1) Нельзя рассматривать
происхождения человека.
вопрос
о
происхождении
языка
вне
2) Происхождение языка научно нельзя доказать, а можно только построить
более или менее вероятные гипотезы.
3) Одни лингвисты этот вопрос решить не могут; тем самым этот вопрос,
подлежащий разрешению многих наук (языковедения, этнографии,
антропологии, археологии, палеонтологии и общей истории).
4) Если язык «родился» вместе с человеком, то не могло быть
«безъязычного человека».
5) Язык появился как одна из первых «примет» человека; без языка человек
не мог бы быть человеком.
6) Если «язык есть важнейшее средство человеческого общения» (Ленин),
то он и появился тогда, когда возникла потребность «человеческого общения».
Энгельс так и говорит: «когда появилась потребность что-то сказать друг другу».
7) Язык призван выражать понятия, которых нет у животных, но именно
наличие понятий наряду с языком и отличает человека от животных.
8) Факты языка в разной мере с самого начала должны обладать всеми
функциями настоящего языка: язык должен сообщать, называть вещи и явления
действительности, выражать понятия, выражать чувства и желания; без этого
язык не «язык».
9) Язык появился как звуковой язык[1,§81]
Язык представляет собой не природный, биологический феномен, а
социальный, общественный. Это означает не только то, что язык «вырастает» у
человека как продукт подражания и развития, но еще и то, что он существует в
масштабе целого сообщества: не может быть языка «для одного человека».
Можно сказать и так: язык — явление надындивидуальное, обслуживающее всех
8
членов данного общества, независимо от их пола, возраста, образования,
материального положения...[3,16. Язык о общество, язык и личность]
Вопрос о возникновении языка интересовал людей испокон веков, потому
что он теснейшим образом связан с проблемой происхождения самого человека,
вообще разумной жизни на Земле. Первый и, может быть, самый категоричный
ответ на сей вопрос дает религия, церковь: это Всевышний создал человека и все
сущее на Земле. Бог же, очевидно, создал и язык. Первоначально этот язык был
единым для всех, но потом, как рассказывает Библия, Бог разгневался на людей,
вознамерившихся построить в Вавилоне башню (столп) до самого неба, и смешал
все языки. В любом случае при данной точке зрения вопрос о происхождении
языка обсуждению не подлежит: достаточно верить, что язык — творение Бога.
Эта гипотеза получила название креационной. Но не стоит обманываться её
внешней простотой. Церковники, теологи, философы видят здесь важнейшую
проблему, исток всех противоречий: что первично — дух или материя? Что от
чего произошло? В Евангелии от Иоанна сказано: «Вначале было Слово, и Слово
было от Бога, и Слово было Бог...» Эти слова допускают различное толкование и
служат отправной точкой бесконечных дискуссий. Но среди возможных их
трактовок находится место и для «филологической», близкой лингвистам. Это
значит: мир человека оказывается порожденным словом. Язык — вот что создало
человека и его окружение, вот истинное начало начал! Индивидуум живет в мире
языка. Пусть даже он вынужден постоянно соотносить этот мир с миром
предметов, с объективной реальностью, — все равно язык ему ближе, роднее,
«первичнее»... Язык при такой интерпретации становится предметом
божественным.
В последние десятилетия становится довольно популярной гипотеза о
внеземном происхождении человечества. Согласно ей, человек — дитя иных,
более высоких цивилизаций, решивших в порядке эксперимента, что ли, заселить
Землю разумными роботами. Отсюда и объяснение всяческих чудес древних
культур: от египетских пирамид до рисунков в пустыне Наска... Кто не знаком с
этой гипотезой по научно-популярным книгам или фильмам («Воспоминание о
будущем» Э. Деникена и т.п.), тот наверняка встречал ее в виде сюжетов научнофантастических романов. Однако в целом вопрос о происхождении языка
решается здесь с тех же «креационистских» позиций: кто-то создал в готовом
виде человека и его язык. Так что «инопланетная» теория принципиально не
отличается от библейской.
В противовес «креационистам» многие ученые утверждают, что человек —
дитя эволюции, в каком-то смысле он создал себя сам. И разум вместе с языком
возник постепенно, в ходе развития живой материи от одних форм к другим... Но
9
разве, возражают «креационисты», сознание может возникнуть «по кусочкам»?
Разум или есть, или его нет, это всегда революция, резкий переход от «тьмы», от
хаоса, к «свету», к порядку! Как в истории человеческой культуры не могло
возникнуть «по частям» колесо, так и разум не мог вырасти постепенно у
немыслящей материи.
«Эволюционисты» же указывают на множество примеров переходных
форм в природе, свидетельствующих о возможности постепенного
формирования сознания. У тех же животных – обезьян, дельфинов, собак — мы
видим зачатки разума, его низшие формы. И какое-то подобие языка тоже есть
уже у животных! Кстати, ведь и человек как вид обладает разумом, а в
конкретных случаях демонстрирует целую шкалу переходов — от гениев до
безумцев... Основанная Чарльзом Дарвином и его единомышленником Томасом
Гексли теория происхождения видов объясняет эволюцию всего живого борьбой
за существование, необходимостью приспосабливаться к условиям вечно
меняющейся среды. Это значит, что в ходе исторического развития одни
признаки живого организма наследовались и усиливались, другие, наоборот,
редуцировались, ослабевали и исчезали. Все это определялось многообразными
изменениями условий жизни: климатических, биологических, позже —
социальных. Природа не имела перед собой заранее поставленной цели, она шла,
так сказать, «методом тыка», экспериментируя наугад. У одних существ
удлинялся хвост, у других плавники заменялись на конечности (лапы), у третьих
увеличивался объем черепа и т.д. И все эти эволюционные изменения сочетались
между собой в самых разнообразных комбинациях.
Но несомненно, что среди факторов, обусловливавших данные
преобразования, были такие, которые имели особое значение для возникновения
языка. В частности, среди биологических предпосылок огромную роль сыграло
наличие у предков человека органов слуха. Древний человек слышал вокруг себя
в природе различные звуки: скрип, шелест, рычание и т.п. и учился им подражать.
Это значит, что он как бы тренировал свою гортань, губы, язык, приспосабливал
их к произнесению подобных звуков. (первоначально все эти органы
предназначались для других функций, они были созданы природой для дыхания
и пищеварения. Не случайно в разных языках слова, означающие шорох, скрип,
гул, бульканье и т.п., напоминают сами обозначаемые явления. Они отражают
способность человека пользоваться «готовым» звуковым материалом. А в науке
они послужили основанием для возникновения особой — звукоподражательной
— теории происхождения языка. Среди социальных предпосылок
немаловажным было то, что предки человека жили группaми, вели стадный образ
жизни, участвовали в совместных трудовых действиях. А коллективный труд —
это всегда разделение труда. Распределение же «обязанностей» подразумевает
10
участие в данном процессе языка. Первоначально это могли быть жесты или
простейшие выкрики — сигналы, служащие для побуждения к трудовым
действиям, а также их синхронизации. Но постепенно разделение труда начинает
охватывать различные сферы деятельности: наряду с охотой и рыболовством
появляется земледелие, скотоводство (один шаг до изготовления домашней
утвари, одежды и т.п). И формирующиеся в сознании первобытного человека
понятия должны были находить свое закрепление в языковых знаках, в словах.
Главные выводы, сделанные Б.Ю.Норманом:
Первый: начало истории человечества отодвинулось (по сравнению с
представлениями XIX в.) на несколько миллионов лет. Человек начал свой «путь
к разуму» примерно пять-семь миллионов лет назад.( Обнаруженные в 1974 г. в
Эфиопии останки австралопитека — существа, жившего примерно три миллиона
лет назад, позволяют утверждать, что эта «праматерь человечества» (скелет
принадлежал женской особи, и ей дали имя Люси) уже передвигалась на нижних
конечностях и могла использовать руки, скажем, для сбора плодов; найденный
практически полный скелет мальчика, жившего более полутора миллионов лет
назад в 1984 г. в Кении, на берегу озера Туркан - тому доказательство)
Второй вывод: эта эволюционная дорога была не прямой и
последовательной. На ней были повороты и тупики, и в результате человек на
разных стадиях данного процесса терял немало своих «родственников», с
которыми ему оказалось не по пути. В конце концов, даже то обилие ископаемых
останков, которым наука сегодня располагает, не позволяет восстановить всю
эволюцию человека: скорее всего перед нами останки не каких-то прямых
предков, а боковых, пусть довольно близких, ветвей...
Третий вывод: одна из важнейших составляющих в истории человечества
— это язык. И даже если допускать, что собственно звуковой язык (похожий на
наше сегодняшнее средство общения) активно «подключился» к данному
процессу лишь на последнем этапе (скажем, каких-нибудь 200 тысяч лет назад
— а до тех пор человек обходился в основном жестикуляцией и мимикой), это не
меняет общего заключения: без языка хомо сапиенс не возник бы. [3, 17.
Проблема происхождения человека и человеческого языка]
По Б.В. Якушкину
Сообщества первобытных людей всегда владели некоторыми средствами
общения. Естественнее всего предположить, что сначала это была пантомима,
сопровождаемая нечленораздельными звуками (ср. средства общения обезьян).
Почему и как произошел переход от пантомимы к членораздельной речи.
11
Можно наметить следующее отличие звуковой речи от пантомимы: а)
большая обобщенность языковых единиц, обеспечивающая их повышенные
комбинационные возможности для описания разнообразных ситуаций; б)
легкость их воспроизводимости, отвечающая экономии энергии при общении; в)
лаконизм контекста, соответствующего ситуации, что способствует
оперативности общения.
Эти особенности звуковой речи были вызваны к жизни, надо полагать,
неуклонным ростом мощности потоков информации, циркулирующей как
внутри первобытного сообщества (внутренние потоки), так и между ним и
окружающей средой (внешние потоки).
Рост внутренних информационных потоков обусловлен следующими
факторами. Тяжесть борьбы за существование через стрессаруемость организма
расшатывала генетический фонд первобытных людей, делая его многообразным.
Соответственно разнообразными становились и их индивидуальные
способности, расширялся диапазон выраженности инстинктов и потребностей и
прежде всего инстинктов роста, познания и свободы. Все это приводило к
усложнению иерархии сообщества, к частному перемещению индивидов по
уровням и к трудностям управления коллективом. Возрастает роль
доминирующих индивидов и лидеров. Для контроля над сообществом и
управления им необходимо оптимизировать сбор и обработку информации о его
состоянии.
Усложняющиеся формы труда и борьбы, взаимодействующие с
развивающимся мышлением, требовали более тонкого и информированного
управления.
Рост влияния информационных потоков связан, во-первых, с
необходимостью контроля за состоянием экологической ниши, в которой
господствовало сообщество древних людей, в частности с контролем за
враждебными
племенами,
во-вторых,
с
миграцией,
вызываемой
демографическими взрывами и требующей учета разнообразия внешних
ситуаций; в-третьих, с охотой на крупных животных, которых необходимо было
выследить и, скоординировав свои действия, загнать в ловушку.
Итак, увеличение форм взаимодействия членов сообщества, а всего
сообщества — с внешней средой требовало замены наглядно-образных,
связанных с большими затратами энергии и времени средств общения
(пантомима) на более гибкие, разнообразные и экономичные средства, каковые
содержал звуковой язык. Можно предположить следующие этапы замены.
12
Общение между первобытными людьми обязательно должно было выйти
из наличной ситуации, и передаваемая информация должна была относиться к
прошлым или будущим событиям. Элементарные средства общения имели
“управленческий” характер: “отрезок” пантомимы, звук или их сочетание
представляли собой команды для внешнего или внутреннего действия и
содержали в себе информацию о действующем лице, его действии и объекте.
Будучи отвлеченной от наличной ситуации, она становится чисто знаковой
(обозначает “отсутствующее” действие или его объект). Пантомимическое
действие, сопровождаемое звуком, было знаковым поведением.
Выполняя одну и ту же знаковую функцию, пантомима и звук как бы
конкурировали между собой, и в этой конкуренции победил более экономичный
и оперативный звук. Нечленораздельный звук, становясь многозначным, начал
варьироваться и стягиваться до тех пределов, в которых он оставался отличимым
от других звуков. Каждый такой звук имел свое значение образ отрезка
пантомимического действа. Это уже были слова-предложения.
Возрастающее число и разнообразие ситуаций, в которых участвовал
древний человек, потребовали их большего дробления и обобщения в сознании,
что в свою очередь вызвало необходимость комбинирования становящихся все
более абстрактными значимых звуков для описания ситуаций. Так возникли
членораздельные предложения. [2, Вместо заключения]
Заключение
Проблема происхождения человека и его языка остается во многом
гипотетической. Однако современная наука, синтезируя данные антропологии,
археологии, лингвистики и психологии, позволяет построить достаточно
убедительную модель этого процесса.
Возникновение языка было не случайным событием, а закономерным
результатом длительной эволюции, обусловленной комплексом причин:
биологических (прямохождение, развитие мозга и речевого аппарата),
социальных (необходимость координации в трудовой деятельности и укрепления
социальных связей внутри коллектива) и гносеологических (потребность в
закреплении и передаче накопленного опыта, формировании абстрактного
мышления).
Язык стал тем решающим рубежом, который отделил человека от
животного мира, позволив не только приспосабливаться к окружающей среде, но
и активно преобразовывать ее, создавая культурную реальность. Таким образом,
антропогенез и глоттогенез — это две неразрывные стороны единого процесса
становления человечества.
13
Список используемой литературы:
1. Реформатский А.А. Введение в языковедение. М., 1998.
2. Якушкин Б.В. Гипотезы о происхождении языка. М., 1984.
3. Норман Б.Ю. Теория языка. Вводный курс. М., 2004.
4. Панов Е.Н. Знаки. Символы. Языки. М., 1983.
14