Религиозные мотивы в литературе первой половины 20 века

Религиозные мотивы в литературе первой половины 20 века
Андреев вступает в литературу с рождественскими («святочными»)
рассказами «Баргамот и Гараська» (1898) и «Ангелочек» (1899), которые
были написаны в традициях русского реализма XIX века. Однако его
произведение «Иуда Искариот», где классический сюжет переосмысливается
автором, проходит сквозь его нравственно-религиозное мироощущение,
приобретая новые, нехарактерные черты, связанные с реализацией, с одной
стороны. Вечная тема предательства осмысляется писателем совершенно
непривычным для христианства, неканоническим образом. Иуда,
заклейменный в евангелиях как предатель, облекший мессию на смерть,
предстает в повести Андреева мятущимся и любящим человеком,
приносящим ради спасения Христа страшную жертву. Он осознанно идет на
грех, на предательство, дабы осуществление библейского пророчества,
распятие и последующее воскрешение Спасителя, а следовательно, и
спасение всех людей от первородного греха, стало возможным. По версии
Андреева, именно Иуда, а не другие апостолы, истинно любит Христа, любит
так сильно, что готов ради Спасителя заклеймить свое имя вечным позором,
а душу обречь на вечные муки. По замыслу Творца, должен существовать
кто-то, кто предаст Спасителя, и Иуда уже своим рождением обречен на
предательство, предназначен для него, наделен соответствующей
внешностью.
М.А. Булгаков встает как поразительное явление русского духа. В эпоху
слепого фанатизма и безвольного приспособленчества он сохранил великую
душевную стойкость. Его ясная мысль, его удивительный, неподражаемый
вольный смех витают над десятилетиями, живут в сонме характеров и
множестве сюжетов.
Главный вопрос великого Булгаковского романа «Мастер и Маргарита» —
как жить человеку и «кто управляет жизнью человеческой, если Бога нет»?
Помните, именно об этом идет разговор между Берлиозом, Иваном
Бездомным и Воландом на самых первых страницах романа?
Можно ли жить, «отменив» Бога? И может ли человек сам управлять своею
жизнью и «всем вообще распорядком на земле?»Булгаков до конца стоял на
том, что в сохранении культурной памяти — общее спасение наше. И
спасение каждого. Он предупреждал о трагедии, которая будет следствием
духовного беспамятства, когда править бал будет Сатана потребительщины и
уравнительности.
«Трусость», говорится в романе "Мастер и Маргарита", — «это самый
страшный порок». Булгаков знал, что является «одним из самых главных
человеческих пороков» в эпоху великого энтузиазма и великого страха.
Вот почему его Иешуа Га-Ноцри не может ни при каких обстоятельствах
«отвернуться», «опустить глаза», пойти на компромисс. Он утверждает
человеческое достоинство, преодолевая «страх», «смертью смерть поправ».
Того же, кто уклоняется, как бы ни был он нам мил и симпатичен, не минует
возмездие: Персикова растерзала толпа, творящая дикий самосуд;
Преображенский едва не был убит монстром, которого он же случайно
создал в самодовольном стремлении усовершенствовать человеческую
породу по своему разумению и прихоти. А мастер, не победивший страха и
отрекшийся от своего романа, будет лишен Света, высшей благодати,
которой может удостоиться лишь тот, кто не сдается до конца...
Самому Булгакову пришлось пережить не меньше того, что выпало на долю
его героев, вместе взятых. Он же, искушаемый и истязаемый, сумел все же
устоять.
М. Горький – одна из культовых фигур русской интеллигенции конца 19
века, а затем и большевистской партии на протяжении практически всего 20
века. В 1891 году М. Горький отправляется бродяжничать. В Куряжском
монастыре, расположенном под Харьковом, писатель смог увидеть
протоиерея Иоанна Сергиева. Между ними по инициативе М. Горького
состоялся разговор, который был прерван по инициативе священника. В 1922
году М. Горький в литературном приложении к газете «Накануне»
обнародует описание их краткой встречи. Писатель говорит о своем
душевном состоянии, о непонимании смысла жизни, о отчаянии и бессилии.
Летом того же года Горький приходит в монастырь святого Тихона
Задонского. О встрече с монахом Задонского монастыря М. Горький
рассказал в очерке «У схимника», напечатанном в 1896 году. Писатель
размышляет в нем об этом старце, задается вопросом, чем живет этот человек
и ради чего он живет. Но не находит ответа на этот вопрос.
Это были встречи, которые давали душе надежду на спасение.
В 1929 году М. Горький на Втором Всесоюзном съезде воинствующих
безбожников сказал, что «в той любви, которую проповедуют церковники, -
огромнейшее количество ненависти к человеку». Писатель говорит о том, что
в России нет места религии.
М. Горький вместе с другими деятелями, среди которых были архитектор Б.
Иофанов, режиссер В. Мейерхольд, подписал письмо в адрес властей с
просьбой уничтожить храм Христа Спасителя. В декабре 1931 года храм был
взорван, а крошками от раздробленных плит с именами героев
Отечественной войны 1812 года были посыпаны дорожки в московских
парках. Другие части храма пошли на обустройство станций метро «Охотный
ряд», «Кропоткинская», «Новокузнецкая».
В 1908 году вышла повесть «Исповедь». Это произведение стало важным
этапом в творчестве писателя и отразило новый уровень его мировоззрения.
Вместе с тем повесть вызвала новый всплеск дискуссий о будущем России, о
путях ее развития. Считается, что именно с повести «Исповедь» началось
мощное идейное движение - богостроительство, отразившее и определившее
характер и направленность развития российской духовной культуры начала
20 столетия.
В повести «Исповедь» писатель развивает идеи, высказанные им в начале
века. Поэтому в этом смысле для М. Горького не происходит никакого
мировоззренческого переворота. Писатель лишь детализирует, уточняет свои
взгляды под влиянием новых исторический обстоятельств.
Основные принципы богостроительства М. Горький манифестирует на
страницах повести «Мать».
В 1902 году М. Горький начинает интересоваться с марксизмом, хотя с
социал-демократическими идеями он познакомился еще в юности, в чем,
возможно, проявилась врожденная религиозность писателя, сопряженная с
неприятием несправедливости и поиском идеала.
Именно роман «Мать» является выражением нового этапа в
мировоззренческой эволюции писателя, где впервые марксизм наделяется
религиозной направленностью, а основная идея богостроительства
сформулирована М. Горьким в повести «Исповедь».
Религиозные мотивы в творчестве и.Шмелева. Тема обретения духовного
рая в романе «Лето Господне».
Религиозная вера и жизнь верующего человека – основная тема позднего
творчества И.С.Шмелева.
В
последний период религиозные
мотивы стали
основными,
структурообразующими, определяющими стиль и художественный мир
текстов И.Шмелева. Тексты последнего периода творчества – своеобразные
жития, сказы.
В этом направлении творчество писателя приближается к традиции
древнерусской литературы, чисто церковной словесности.
"Лето Господне" - церковный календарь, прочитанный глазами ребенка. Уже
в одном этом сказывается оригинальность творческого замысла писателя.
Ведь, по сути, мы приобщаемся к тайнам непорочной детской души.
Обращаясь к годам детства, Шмелёв запечатлевает в романе мировосприятие
ребёнка, принявшего в своё сердце Бога. Шмелёв далёк от романтической
стилизации или сентиментальности. Он рисует подлинный уклад русской
жизни не столь давних лет, не скрывая грубых и жестоких сторон этой
жизни.
В «Лете Господнем» чрезвычайно полно и глубоко воссоздан церковнорелигиозный пласт народной жизни. Смысл и красота православных
праздников, обрядов, обычаев, остающихся неизменными из века в век,
раскрыт настолько ярко и талантливо, что роман стал подлинной
энциклопедией жизни русского православного человека.
Любовь, добро и милосердие — это те три кита, на которых должна быть
устроена человеческая жизнь, это вечное, бессмертное начало, которое
придаёт бренной мирской жизни особый смысл, делает человека Человеком.
В характеристике персонажей Судьбы человека Шолохов опирается на
христианские нравственные ценности, среди которых одно из главных мест
всегда занимали такие понятия, как любовь к ближнему, сострадание,
милосердие. Писатель через религиозный подтекст ярко и убедительно
раскрыл истоки народного героизма, показал русский менталитет во всем его
величии и красе. «Судьба человека» — это рассказ, который по
масштабности выраженных в нём идей, богатству жизненных принципов не
имеет себе равных в современной концепции. Н. И. Глушков, профессор
филологии, справедливо заметил, что рассказ «Судьба человека» —
художественная энциклопедия русской жизни. Великий художник воссоздал
действительность,
которая
не
растворится
во
времени.
Близость художественной мысли М.А.Шолохова к христианской правде. Без
народно-православных традиций, описанных М.А.Шолоховым в романе
«Тихий Дон», невозможно представить себе великое значение повествования
эпопеи, обусловившее стремительный взлет творческого духа нашего
земляка.Показывая пласт народной культуры, художник подчеркивает
приметы православной обрядности, его герои часто говорят на языке веры.
Шолохов очеловечивает природное пространство. Перед нами проходит
множество людских судеб. Каждый из казаков показывается автором не
только через «призму» судьбы, но и в бытийном круговороте. Сталкиваются
в эпопее две стихии: христова вера и антихристова. И все идет по кругу. У
каждого свой жизненный круг. Разуверившись во всем, Григорий вдруг
осознает, что сын – его продолжение и смысл жизни, самая сильная любовь
на
земле.
Связь М. Шолохова с Православием трудно оспаривать. Поступки многих
героев романа-эпопеи определяются обращением к вечным темам, имеющим
религиозное звучание. Писатель отмечает у Григория Мелехова духовное
озарение, возникшее под влиянием стоической морали деда Гришаки.
Религиозна и Наталья, и родители Григория. И хотя в романе показан накал
трагического противостояния, христианская, православная правда,
тяготеющая к извечным традициям казачества, находит своё отражение и в
стремлении главных героев к созданию семьи, тех нравственных устоев, на
которых всегда крепилась вера – истина, вера – правда.
Религиозно насыщенные чувства и мысли своих персонажей писатель не
всегда выносит на поверхность. Они проявляются в судьбах и поступках
казаков, в положительно-деятельном отношении к окружающему. Несмотря
на это, внутренняя жизнь личности отнюдь не обеднена, а переносится в
реальную область страданий и радостей, земных забот и повседневного
труда. Именно здесь так ярко выступает человеческое очарование героев
Шолохова. Автор «Тихого Дона» изобразил сдвиги жизненных требований и
идеалов казачества, обусловленные угасанием самобытного образа жизни.
Своеобразен в этом плане быстрый переход казачества от строгих правил к
свободе от запретов, в том числе и моральных.
Православный человек в произведениях А.Платонова
Платонов известен как замкнутый в себе и скрытый художник. Для
понимания причин этой замкнутости следует коснуться духовных истоков
его творческой личности, связей с народной духовностью. Обращение к ней
было для писателя не преодолением собственного религиозного чувства, а
постепенным возвращением к культуре, правилам жизни, основанных на
православных установлениях.
Трудно требовать от Платонова отображения духовных идеалов в
соответствии с религиозными догматами. В то же время утверждением
активности человека, постановкой перед ним жизненной задачи как победы
над смертью писатель близок основам христианской антропологии. Он безусловный участник внутренних исканий своих героев.
Герои Платонова стремятся к той цели, которую Федоров считал высшим
смыслом жизни человека: «Искание смысла есть искание цели... Цель жизни
-- воскрешение...»
Платонов обосновывает необходимость веры для человека в нечто большее,
чем его жизнь.
Православный человек Платонова не может просто отказаться от ценности
своего личного бытия: он хочет не только состояния нужности, исторической
целесообразности своей жизни, но и радости, утешности. Поэтому, с одной
стороны,-- «Пухов втайне подумывал, что нельзя жить зря и бестолково, как
было раньше. Теперь наступила умственная жизнь, чтобы ничто ее не
замусоривало. Теперь без вреда себе уцелеть трудно, зато человек стал
нужен; а если сорвешься с общего такта -- выпишут в издержки революции,
как путевой балласт. Но, ворочаясь головой на подушке, Пухов чувствовал
свое бушующее сердце, и не знал, где этому сердцу место в уме». Там же.
С.100
Платонов в 30-е годы поведет своего героя к восстановлению глубинных
связей с миром -- к духовному и всечеловеческому опыту народа, который
больше и глубже «идеи». Задумавшийся о смысле бытия герой «Котлована»
возвращал память о мире не абстракцией, а наполненной болью мира: от
«умершего листа» и девочки Насти, искалеченных людей и машин до боли
человеческого сердца.
Вопрос о «возвышенных потребностях» человеческой души у Платонова
всегда сводится к религии. Революция, говорит он, убила религиозное
чувство, которое заполняло для него человеку сердце. Что же она несет
взамен этому чувству? Хлеб? Воду? Кров? Но ведь это нужно бренному
телу? А душа? Чем будет жить она без религии? Что несет ей революция
вместо религии? Было бы длинно и смешно возвращаться к азбучным
истинам о рассвете духовной культуры.
В своих книгах Платонов поднимается до высокой философии сердца,
утверждая образную реальность жизни человеческого духа. Его философия
не ведет к утрате веры, живущей внутри человека в виде абсолютной
ценности. Писатель склонен к тому, чтобы признать действительным
религиозное чувство единства личности с личностью - чувство любви к
ближнему. Оно становится основным принципом взгляда Платонова на
человека. Из этого видно, как далека его мысль от прямолинейного атеизма.
Платонов создает многомерный образный мир, обращенный к человеческой
душе и завораживающий нас глубиной раскрывающихся духовных смыслов.
Движущая идея художника оказывается куда более тесно связанной с
традицией православной культуры (ее народно-религиозной стороной), чем с
утопическими учениями или научным рационализмом. Эта идея характерна
для него с самого начала творческой жизни. Она проявляется в обращении к
сокровенному центру личности. Духовное содержание этих внутренних
переживаний в их совокупности и полноте Платонов понимает как скрытую
истину: «никто не достигнет нашего глубокого сердца, которое выйдет само
к людям и ко всей жизни и протянет к ним руки, когда настанет его светлое
время, и время это близко: мы слышим, как спешит в наше сердце душа,
желая выйти к нам на помощь…» Платонов
А. Избранные
произведения. Рассказы и повести. М.: Мысль. 1983. С. 407.
Произведения Платонова - проникновенное отражение народной психологии
и этики. Поэтому его творческая личность родственна стихийным силам и
религиозным корням народа в их сокровенной сущности. Платонову не
свойственно идеализировать человека. Он не предлагает идеального плана
переустройства вселенной, избавления человечества от социальных бед и
конфликтов. Уже в конце 1920-х годов им изображается крушение той
утопии социализма и коммунизма, которая захватила массовое сознание,
заменила в нем идею спасения души.
Трудно требовать от Платонова отображения духовных идеалов в
соответствии с религиозными догматами. В то же время утверждением
активности человека, постановкой перед ним жизненной задачи как победы
над смертью писатель близок основам христианской антропологии. Он -
безусловный участник внутренних исканий своих героев. Сознание
Платонова какой-то частью входит в своеобразную философию и религию
простых людей, у которых все «имущество - одно сердце в груди» («Такыр»).
Переходы их чувств в слова, страстей в идеи, идей в поступки детально
показаны художником-мыслителем, и сам Платонов незаметным образом
стоит в центре этой диалектики. Через нее писатель выражает свое
мироощущение, вкладывая в характеры героев часть себя самого, а в их
размышления - свои сокровенные (сердечные) мысли.
Евгений Замятин – человек противоречий. В 1917 году он с радостью
вернулся в Россию из Англии, приветствуя Февральскую революцию. Но
потом написал самый жёсткий и художественно совершенный из русских
антиутопий и самый первый из знаменитых антиутопий ХХ века роман
«Мы» (с середины 1920-х годов «Мы» был переведён на европейские языки и
мог быть известен и Хаксли, и Оруэллу).
Замятин не был церковным человеком. Но в своём романе «Мы» он
совершенно не случайно придал революционерам-подпольщикам черты
христианских мучеников: на лице главной героини, I-330, видится крест знак выбранного ею пути и будущих пыток
Сам же роман «Мы» можно прочитать как своего рода современную
мистерию, в которой силы Божьи и силы дьявольские борются за
человеческую душу – за душу героя-повествователя, кораблестроителя и
писателя. Обилие библейских мотивов в романе только подчёркивает этот
конфликт между – стремлением стать свободным и ответственным,
«подобием Божьим», и желанием избавиться от свободы выбора, от любви,
души, памяти… Финал романа трагичен, но тем явственней Замятин
призывает своих читателей задуматься о ценности человечной личности и о
той цене, которую современный мир принуждает человека заплатить за
внешний комфорт. Вопрос «какой выкуп даст человек за душу свою» мог бы,
думается, стоять эпиграфом к замятинскому роману.