Орнамент древней керамики: методы и подходы к изучению

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
Новосибирский государственный университет
Алтайский государственный университет
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО НАУКЕ И ИННОВАЦИЯМ
Институт археологии и этнографии СО РАН
ИННОВАЦИОННЫЙ НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР
«СИБИРСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ ПОЛЕВАЯ ШКОЛА»
Л. С. Кобелева, Л. Н. Мыльникова
ОРНАМЕНТ ДРЕВНЕЙ КЕРАМИКИ:
МЕТОДЫ И ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ
Учебно-методическое пособие
Новосибирск
2008
УДК 930.26
Кобелева Л. С., Мыльникова Л. Н. Орнамент древней керамики:
методы и подходы к изучению: Учеб.-метод. пособие / Новосиб. гос. ун-т,
Алт. гос. ун-т, Ин-т археол. и этногр. СО РАН. Новосибирск, 2008. 48 с.
ISBN 978-5-94356-686-8
В работе представлена краткая история изучения орнамента древней керамики
в отечественной науке. Охарактеризованы основные подходы и методы, разработанные к настоящему времени в археологии. Показана характеристика коллекции
орнаментиров древней керамики памятников Нижнего Амура. Даны рекомендации
по использованию методов математической статистики.
Пособие адресовано студентам, аспирантам и всем интересующимся проблемами археологии.
Ответственный редактор
д-р ист. наук Е. И. Деревянко
Рецензент
д-р ист. наук В. П. Мыльников
Работа выполнена при финансовой поддержке программы фундаментальных исследований Президиума РАН № 21 (проекты «Технологии древнейших производств в системе адаптации населения лесостепной зоны Западной Сибири (по материалам поселенческих комплексов эпохи поздней
бронзы – раннего железного века)» и «Лесостепное Обь-Иртышье: взаимодействие пришлых и аборигенных культур бронзового века – средневековья», гранта Президента РФ на поддержку молодых российских ученых и
ведущих научных школ (№ НШ-6568.2006.6).
Работа выполнена в рамках инновационно-образовательной программы «Инновационные образовательные программы и технологии, реализуемые на принципах партнерства классического университета, науки, бизнеса и государства» национального проекта «Образование», проекта РНП
2.2.1.1.2183.
ISBN 978-5-94356-686-8
© Новосибирский государственный
университет, 2008
© Алтайский государственный
университет, 2008
© Институт археологии и этнографии
СО РАН, 2008
© Л. С. Кобелева, Л. Н. Мыльникова, 2008
Содержание
Введение................................................................................................. 4
Историографический очерк изучения орнамента
древней керамики................................................................................. 6
Научные подходы к изучению орнамента
древней керамики ............................................................................... 9
Методы исследования орнамента древней керамики....................... 15
Штампы для орнаментации керамических сосудов......................... 33
Заключение........................................................................................... 36
Список цитируемой литературы ....................................................... 36
Список рекомендуемой литературы................................................... 41
Список сокращений............................................................................. 42
Приложение.......................................................................................... 43
Введение
Принципы исследования орнаментации формировались в течение длительного времени усилиями специалистов в области различных наук [Кожин, 1991. С. 129]. В поле зрения ученых находились
проблемы истории, семантики, интерпретации орнамента, орнаментальных полей и орнаментальных композиций. Поэтому, естественно, оценки требовало, в первую очередь, само понятие «орнамент».
По мнению А. Л. Монгайта, «...орнамент и форма сосудов – на редкость устойчивые элементы культуры и часто, несмотря на многие
изменения судеб того или иного племени, по традиции сохраняются
на протяжении веков...» [Монгайт, 1973. С. 81], поэтому часто орнамент рассматривают как обязательный, но второстепенный признак
типологии. Используется он и как критерий для выделения археологической культуры. Кроме того, значительную роль отводят орнаменту при установлении родственных связей между культурами
[Кожин, 1981. С. 131].
Современные энциклопедии определяют его как ритмический
узор [Популярная художественная энциклопедия, 1986. С. 85].
Ю. Г. Кокорина и Ю. А. Лихтер достаточно подробно подошли
к рассмотрению термина «орнамент», собрали и обобщили имеющиеся определения понятий «декор» и «орнамент» [Кокорина,
Лихтер, 2007]. Свою работу авторы посвятили «декору на вещи»
как более широкому понятию. Но исторически сложилось так, что
применительно к древней керамике больше используют термин
«орнамент». В археологической литературе термин «орнамент»
определяют как «украшение на вещи». П. М. Кожин пишет: «Орнамент – ритмическая композиция, структурированная из симметричных по вертикальным или наклонным осям элементов, узоров,
зон или секций; она состоит из плоскостных графических, рельефных или даже скульптурных геометрических форм, цветовых полей, разделенных четкими границами» [Кожин, 1991. С. 129; 2007.
С. 115].
История термина «орнамент» заслуживает специального рассмотрения. В. И. Даль предложил короткое определение: «украшение, прикраса» [Даль, 1955. С. 691]. Подробное описание орнамента
дано в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона: «...исполненное в одной плоскости, вылепленное рельефно или резанное
вглубь, одноцветное или иллюминованное красками изображение,
служащее в архитектуре украшением различных частей зданий (по
лов, потолков, карнизов, фризов, капителей колонн, самых стен и
пр.), а в художественно-промышленных производствах употребляемое для придания красивого вида изделиям всякого рода (вазам и
другим сосудам, ювелирным вещам, коврам, материям для одежд
и комнатного убранства, обоям, мебели и т. д.). Из самого назначения О. вытекают главные требования, которым он должен удовлетворять: необходимо, чтобы он не имел самостоятельного значения,
какое представляет, например, картина, но был вполне подчинен украшаемому им предмету, сколь возможно более соответствовал ему
по стилю и величине, согласовался с его материалом, не затемнял
собой его общей формы и расчленений, а только скрывал их наготу, уничтожал их монотонность и через то возвышал эстетическое
достоинство предмета» [Брокгауз, Ефрон, 1897. С. 173–176]. Хотя в
тексте статьи и не говорится специально о ритмическом характере
орнамента, однако на иллюстрациях изображены только ритмические композиции [Там же]. Советский энциклопедический словарь,
указывая на происхождение термина от латинского «ornamentum»,
определяет орнамент как узор, состоящий из ритмически упорядоченных элементов для украшения каких-либо предметов или архитектурных сооружений [СЭС. 1983. С. 936].
Таким образом, в русском языке постепенно произошло изменение значения этого термина: от любого украшения на предмете
или на здании к одному из возможных вариантов такого украшения – ритмически упорядоченному узору [Кокорина, Лихтер, 2007.
С. 19].
В английском языке согласно словарю Вебстера ornament (фр.
ornement, лат. ornamentum, ornare, т. е. украшать; близко к ordinare –
предназначать, предписывать) – 1. Все относящееся к украшению,
декорированию. 2. Личность, чей характер или талант украшают
ее окружение [Webster, 1982. P. 1003]. Для определения узоров в
английском языке иногда используют слова – «design», «figure»,
«pattern» (см. рус.-англ. словарь). Все эти слова многозначны (см.:
[Webster, 1982]), и в русском языке среди их значений имеется не
только «узор».
В археологической и этнографической литературе следует отметить работу С. И. Иванова «Орнамент народов Сибири как исторический источник», в которой автор отмечает неоднозначность
используемого различными исследователями термина «орнамент»
и подчеркивает отличие орнамента как ритмически организованного узора от других видов украшений. Кроме этого, автор затронул
вопросы семантики орнамента. Анализируя работы известного критика и искусствоведа В. В. Стасова, который отмечал что «…орнамент предназначен не только для глаза, но также для ума и чувства», этнографов А. Бастиана, назвавшего первобытный орнамент
«связкой символов», и Х. Стольпе, сообщавшего, что население
островов Хервея считает свой орнамент таинственным письмом,
сам С. В. Иванов согласился со многими исследователями в том,
что значение орнамента в рамках первобытного общества не ограничивалось лишь декоративной стороной. Орнамент является одной из областей декоративного искусства и не заменяет собой всего
многообразия его форм. Помимо смысловой, важно определить его
функциональную нагрузку, в частности то, что орнамент является
организующим началом, выявляет тектонику и конструкцию предметов; обрамляя вещи, делает их более заметными, законченными,
обогащает цветовую сторону их, украшает вещи. Для пояснения вышесказанного исследователь привел пример создания самого простого орнамента.
Для того чтобы создать самый простой орнамент, например
узор из равнобедренных треугольников, необходимо: 1) наблюдать
за тем, чтобы треугольники имели одинаковые размеры и углы;
2) чтобы расстояние между треугольниками было равным; 3) чтобы
вершины их были ориентированы в одном направлении; 4) чтобы
бордюр из треугольников располагался по прямой или правильной
кривой. Если при этом применяются краски, то распределение цветовых участков также подчиняется известному порядку [Иванов,
1963. С. 7]. Несоблюдение этих условий, по мнению С. В. Иванова,
разрушает орнамент, его ритмическую основу, лишает его правильности построения. Иначе говоря, создавая орнамент, человек руководствуется не только образами и художественными переживаниями, но также чувством меры, порядка, расчета [Там же].
Историографический очерк изучения
орнамента древней керамики
Как уже было отмечено, изучение орнамента древней керамики –
это неотъемлемая часть работы археолога. Перечислить все работы,
сделанные в этом направлении, не представляется возможным, однако нам кажется целесообразным упомянуть некоторые из них.
Первая, наиболее полная работа по данной проблематике, принадлежит С. В. Иванову. Автор провел сравнительное изучение
орнамента народов Сибири на исторической основе, обозначил
понятийный аппарат проблемы [Иванов, 1963]. Работа написана
по этнографическим материалам и ввиду того, что «…местное население почти утратило керамику», глине как материалу было уделено недостаточно внимания [Там же. С. 206]. Но тем не менее в
монографии достаточно подробно рассмотрены вопросы изучения
орнаментации.
Большой заслугой С. В. Иванова является использование достаточно большого объема иностранной литературы. Так, помимо традиционных, сравнительно-исторического и сравнительно-сопоставительного методов изучения данного материала, автор использовал
эволюционный метод, ссылаясь на исследования Х. Стольпе [Stolpe,
1891–1892], У. Холмса [Holmes, 1888], А. Хеддона [Haddon, 1894]
и др. В основе эволюционного метода лежит тот факт, что старые
формы какого-либо орнаментального мотива сохраняются и нередко
воспроизводятся наряду с новыми его формами. Сопоставление тех
и других позволяет с большей или меньшей степенью вероятности
восстанавливать процесс постепенного изменения орнамента.
Исходя из вышеназванных методов, С. В. Иванов выделяет четыре основных направления изучения народного орнамента:
1) выяснение происхождения орнамента и раскрытие процессов
его развития у отдельных народов (эндогенные процессы);
2) выяснение тех изменений, которые происходят в орнаменте
под воздействием внешних факторов (экзогенные процессы);
3) изучение распространения орнамента определенного вида или
отдельных его мотивов;
4) сравнительное изучение орнамента.
Необходимо отметить, что работа С. В. Иванова остается актуальной и востребованной по сей день.
Основным направлением изучения орнамента С. В. Иванов
считает сравнительно-историческое. В его рамках, применительно к археологии, написаны работы В. Н. Чернецова, М. Е. Фосс,
А. В. Арциховского, посвященные изучению орнаментации древней керамики.
В докладе «К вопросу о месте и времени формирования финноугорской этнической группы» В. Н. Чернецов [1951] обращает особое внимание на керамические изделия, позволяющие проследить
существующие общности и различия в орнаменте, его развитие и
изменение. «Территория распространения различных групп гребенчатой керамики, – пишет он, – соответствует распространению
финно-угорских языков, и в носителях культур гребенчатой керамики можно видеть финно-угорские племена в различных фазах их
развития» [Чернецов, 1951. С. 25].
М. Е. Фосс в работе «Древнейшая история севера европейской
части СССР» [1952] интересующему нас вопросу посвятила отдельную главу: «Значение орнаментики родового общества для вопросов этногенеза». Исследовательница подчеркивала, что археологи
отводят большое место изучению орнамента, на основании происходящих в нем изменений устанавливается периодизация неолитических памятников. Локальные варианты орнамента керамики,
по ее мнению, неоднократно служили темой обсуждения в археологической литературе, «происхождение их получило соответствующее объяснение в связи с племенными группировками древнего
населения» [Там же. С. 69]. Исследуя неолитическую керамику,
М. Е. Фосс приходит к заключению, что в одних случаях, в чем согласуются как археологические, так и этнографические источники,
в орнаменте прослеживается общность, указывающая на родственные связи племен, в других, наоборот, орнамент резко различен, что
свидетельствует об отсутствии между ними каких-либо генетических связей. «В связи с этими наблюдениями и определяется общая
племенная территория или намечаются границы между различными областями, заселенными племенами разного происхождения»
[Там же. С. 77].
По мнению А. В. Арциховского, наиболее стойкие и многочисленные представленные варианты орнамента на древней керамике
«неизбежно соответствуют реальным историческим общностям».
Древний орнамент на керамических изделиях считается одним из
показателей этнического родства [Арциховский, 1954. С. 72].
Определенный вклад в изучение орнамента древней керамики
внесли работы Э. В. Сайко [1966]. Она обозначила приемы орнаментации неглазурованной керамики, использовав исследования
Э. К. Кверфельда [1947] и А. Н. Бернштама [1952], в которых представлялась классификация техники орнаментации, были перечислены различные способы орнаментации и разбирались их принципы.
Классификации построены на технических приемах декорирования
восточной керамики и поэтому не везде применимы. Тем не менее
сам факт использования технико-технологических методов изучения орнамента являлся передовым для того времени.
Методы математической статистики применительно к археологическому материалу, в частности для изучения орнаментации со
судов, легли в основу «Программы статистической обработки керамики из археологических раскопок» В. Ф. Генинга [1973]. Более
подробно суть методики применения описательной статистики будет изложена ниже.
В последнее время появилось несколько работ, содержащих
так называемый технологический подход. В частности в работах
И. Г. Глушкова и Т. В. Захожей представлены уровни технологической классификации декора и использованы методы описательной
статистики [Глушков, 1996а; Глушков, Захожая, 2000].
Вышла книга, посвященная методике нормированного описания
декора, много лет разрабатываемой участниками семинара «Морфология древностей» под руководством Ю. Л. Щаповой [Кокорина,
Лихтер, 2007].
Научные подходы к изучению
орнамента древней керамики
Процесс исследования орнамента древней керамики предполагает использование разнообразных методик, однако в археологической литературе подчеркивается отсутствие общей методологической основы для изучения орнамента. По мнению М. П. Кожина,
это приводит к тому, что его исследование в палеоэтнографическом,
археологическом, историко-технологическом и искусствоведческом
направлениях ведется в нескольких отчасти взаимосвязанных, но
методически самостоятельных аспектах [Кожин, 1981. С. 131].
Формальное направление исследований орнамента подразумевает учет и описпание конкретных разновидностей орнаментальных
схем, их элементов; выявление составляющих композиций; ранжирование композиций и схем; установление взаимосвязей между
формами и композициями; выявление статистических закономерностей (орнаментальные схемы – элементы орнамента) на разных
хронологических отрезках истории и регионах [Там же. С. 132].
Технологическое изучение орнаментации определяется формой
поля, на которое нанесен орнамент, материала, на котором выполнен орнамент и инструментария, с помощью которого нанесен орнамент.
Этноисторическое направление в изучении древнего орнамента
использует специфику орнамента для выявления хронологических
и территориальных вариантов археологических культур [Там же.
С. 133].
Семантическое направление в изучении доисторической орнаментации основано на двух положениях. «Первое связано с установлением соответствий между абстрактно-геометрическими формами орнаментации и реалистическими изображениями предметов,
окружающих древнего человека» [Кожин, 1981. С. 133]. Второе
положение «обусловлено отдельными этнографическими наблюдениями, которые указывали на наличие определенной смысловой нагрузки во всех произведениях декоративно-прикладного искусства
бесписьменных народов» [Там же. С. 134].
Искусствоведческий аспект изучения древней орнаментики
подразумевает исследование эстетического воздействия орнамента
на зрителя, того, что позволяет проследить формирование социальных основ искусства, оценить степень его духовной и творческой
зрелости в разные периоды истории [Там же. С. 135].
Кроме указанной выше статьи М. П. Кожина, несомненно, следует назвать работу Ю. Б. Цетлина, содержащую анализ методических
подходов к изучению орнамента. Ю.Б. Цетлин связывает изучение
орнамента на древней посуде с изучением древней керамики вообще. Рассматривая путь археологии в этом направлении, выделяет
несколько исследовательских подходов, понимая под ними господствующую в данное время систему взглядов на «объект» исследования, а также правила «упорядочения» и «интерпретации» знаний о
нем [Цетлин, 2005. С. 69]. По мнению Ю. Б. Цетлина, исследовательский подход должен иметь собственный объект исследования,
задачи исследования, способы интерпретации полученных результатов [Там же].
«Эмоционально-описательный» подход. Для него характерны определения типа «изящный узор на верхней части сосуда». На этом
этапе источник рассматривается как некий целостный «образ», который сравнивается с другим таким же «образом», а полученные
результаты уже затем трактуются с позиций общей этнографии,
жизненного опыта и здравого смысла каждого конкретного исследователя [Там же. С. 71].
«Формально-классификационный» подход предусматривает описание источника в виде максимально детализированного
«набора», или «пучка», признаков [Цетлин, 1991]. Формальный
характер описания проявляется здесь в том, что выделяемые и
анализируемые признаки характеризуют объект как некую «завершенную данность», а не как «момент деятельности» древнего
человека. В данном случае первоначальная объективная целост10
ность источника оказывается утраченной. Основной причиной
обращения исследователей к этому подходу было желание объективизировать описание источника и унифицировать сравнительный их анализ за счет уменьшения влияния субъективных
факторов. В настоящее время, по мнению Ю. Б. Цетлина, бурное
развитие этого подхода связано с интенсивной компьютеризацией
археологической науки.
Определенной комбинацией первых двух подходов является
«формально-типологический», используемый В. Д. Викторовой.
Он также один из наиболее традиционных и имеет широкое практическое применение, например при систематизации массового материала – каменных артефактов и древней глиняной посуды. Размеры,
пропорции сосуда, форма шейки и венчика, состав теста, принцип
обработки поверхности, орнаментация, техника нанесения узора,
мотивы и композиции – в той или иной мере продукт человеческой
деятельности. Каждый элемент несет определенную функциональную (размер и толщина стенок сосуда), географическую (состав
теста и связанный с ним способ обработки поверхности), мировоззренческую (семантика) нагрузку [Викторова, 1969].
В контексте изучения древней керамики типологический подход
предусматривает анализ встречаемости узоров, их сочетания с деталями формы и построение на этой основе эволюционных рядов
[Корякова, 1988. С. 90]. Он реализуется в целом ряде вариантов:
от описания средствами бытового языка (гребенчатая орнаментация
и т. п.) до составления подробных программ по обработке керамики
[Генинг, 1973; Корякова, 1988], основным функциональным критерием которых считается унифицированность и структурированность описательной процедуры.
Впервые типологический метод реализован в работах В. А. Городцова [1901; 1922]. В ряде случаев, при отсутствии абсолютных
датировок, он использовался при составлении культурно-хронологической шкалы древностей.
Важнейшие классификационные признаки типов керамики –
специфические черты в технологии изготовления и форме посуды.
Другим значимым объектом для ее классификации является орнамент, анализируемый по частям (техника и элементы орнамента, его
расположение на сосуде) или в целом (композиция рисунка) [Стоянов, 1970. С. 239]. Анализ носит формальный характер, поскольку
сводится к выявлению сходства или различия элементов орнамента или композиций (преимущественно на интуитивном уровне) и
11
совершенно не предполагает изучения их содержания и значения
[Шарапова, 2004. С. 124].
«Историко-культурный подход» [Цетлин, 1991] предполагает
рассмотрение любого источника, в том числе и керамики, как материализованного результата действия определенных культурных традиций, бытовавших в конкретном древнем коллективе. Соответственно
перед исследователем стоит задача выделить и изучить эти культурные традиции, а через них и историю того общества или коллектива, где они возникли и развивались. Культурные традиции общества,
представляющие собой устойчивые нормы поведения его членов,
в конкретной трудовой деятельности проявляются через систему навыков труда (или более широко – через систему правил деятельности). Поэтому при историко-культурном подходе основной ячейкой
информации для описания источника служит не некий формальный
«признак», а определенный «навык труда» древнего мастера. «Таким
образом, изучаемый объект предстает перед нами не как “пучок признаков”, а как определенным образом организованная система навыков труда, примененных для его создания» [Цетлин, 1991. С. 72–73].
Если при «формально-классификационном» подходе основной исследовательской задачей является классификация керамического материала по тем или иным морфологическим или физико-техническим признакам (например, каплевидные вдавливания, широкозубая
гребенка и т. п.), то при «историко-культурном» подходе она состоит
в реконструкции конкретных навыков труда и культурных традиций
по тем или иным «следам» их реализации древними мастерами.
Кроме основных отмеченных выше подходов, следует также отметить следующие.
1. «Когнитивный подход», который разрабатывается в рамках
интерпретационного направления постпроцессуальной археологии
[Renfrew, Bahn, 1997]. Применительно к керамике он реализуется в
изучении орнаментальных стилей [Rice, 1987]. По мнению И. Павлу, орнаментация, рисунок, стиль определяют информационный
смысл керамики и отражают реалии материального, социального
и ментального компонентов культуры [Pavlu, 1996. P. 95]. Основные элементы дефиниции стиля – разнообразие орнамента и его
пространственно-временное распространение. Понятие «стиль»
имеет настолько широкое употребление, что словосочетания «орнаментальный стиль» и «стилистические особенности» керамики уже
можно считать устоявшимися и в отечественной науке. (Аналитический обзор современных подходов к изучению древней керамики
12
и методов исследования см. также в работах: [Глушков, 1996б; Жущиховская, 2004; Мыльникова, 2007; Шарапова, 2000; 2004].)
2. «Функционально-технологический» (семантический) подход
заключается в изучении навыков труда во взаимосвязи с мировоззренческими смыслами и приемлем не только для исследования
навыков орнаментирования сосудов. Например, А. А. Бобринский заметил, что «следы высоких температур на многих изделиях
протогончарных производств являлись результатом не термической обработки как звена производственного процесса, а действий
обрядового характера» [Бобринский, 1997. С. 96]. Таким образом,
с позиции функционально-технологического подхода навыки труда – это сфера интересов не только исторической технологии, но и
исторической семантики.
3. «Системный подход», согласно которому орнамент является
жесткой и устойчивой к внешней среде системой. При использовании системного подхода, с точки зрения потребностей описания
орнамента, цель исследования состоит в том, чтобы выяснить, как
«устроен» орнамент, какие его составляющие устойчиво повторяются, несмотря на кажущееся разнообразие орнаментов, и, следовательно, являются закономерными, сущностными, а потому подлежащими обязательной фиксации в описании. В общем виде эта цель
может быть сформулирована так: вскрыть принципы организации и
механизмы функционирования орнамента. Иначе говоря, выполняя
описание орнамента сосуда, исследователь руководствуется некоторой, имеющейся в его распоряжении программой описания. Эта
программа может быть представлена как некий перечень указаний
или рекомендаций по составлению описания. Как правило, она является эффективной, если отвечает следующим требованиям.
1. Программа имеет достаточно универсальный характер, иными
словами, предназначена для описания не только данного конкретного орнамента, но любого в пределе неограниченного множества
орнаментов.
2. Программа является продуктом теоретического осмысления
объекта описания. Несоблюдение последнего условия неизбежно приводит к появлению ущербных программ, не учитывающих,
а следовательно, не позволяющих фиксировать сущностные характеристики орнамента в полном объеме [Скарбовенко, 1999].
С. В. Иванов отмечал: для того чтобы орнамент стал полноценным историческим источником, его необходимо обрабатывать с
использованием единой терминологии и классификации [Иванов,
13
1963]. В настоящее время предложены следующие определения орнаментального мотива и элемента: С. В. Иванов орнаментальным
мотивом или мотивом (узором) называет повторяющуюся часть орнамента (раппорт); элементами – составные части мотива, его детали [Там же. С. 42]. Иногда в работах археологов вместо термина
«мотив» используется «сюжет», при этом сохраняется смысловое
значение «мотива» [Изотова, 1996].
В работе С. В. Иванова также используются понятия «тип орнамента» и «орнаментальный комплекс». Под типом орнамента понимается общность более или менее близких по характеру мотивов,
которая в пределах художественной культуры одного народа, родственных народов или территории, населенной несколькими родственными или неродственными народами, отличается относительной устойчивостью, повторяется на протяжении более или менее
длительного отрезка времени и обычно связана с определенными
материалами и категориями бытовых предметов. Орнаментальный
комплекс – совокупность различных признаков орнамента – тех или
иных мотивов, композиционных приемов и символов симметрии,
технических приемов и типов орнамента, характерных для определенного периода его истории [Иванов, 1963. С. 42].
М. П. Кожин использует понятия «орнаментальное поле», «орнаментальная композиция». Орнаментальным полем могла быть как
непрерывная поверхность, так и поверхности обособленные, в пределах которых выполнялась орнаментальная композиция. Орнаментальная композиция – это криволинейно-прямолинейный геометрический узор, стилизация повторяющихся ритмически териоморфных (изображения животных), растительных, антропоморфных
мотивов, выполненных на пространстве поля [1981. C. 136]. Композиция, выполненная в пределах единого поля, может быть разделена
на «зоны», т. е. на горизонтальные полосы, располагающиеся друг
над другом и обособленные какими-либо линейными, фигурными и
прочими «разделителями». Композиция также может быть разделена на вертикальные «отделы» (метопы) или наклонные «тяжи». Возможен также вариант деления композиции на несколько «медальонов» – обособленных в пределах композиции узоров, заключенных
в рамку и ритмически повторяющихся чаще всего кратное количество раз. Указанные подразделения орнаментальной композиции, по
мнению М. П. Кожина, также могут быть еще разделены на элементы, фигуры и узоры. Элементом орнамента следует считать наиболее простую по форме, но ритмически повторяющуюся в каждом
14
данном орнаменте часть фигуры или узора. Фигура – это обособленная часть орнаментальной композиции или узора, подчеркнуто
выделенная как самостоятельная структурная единица орнамента.
Узор – это сложное сочетание элементов или фигур и элементов,
повторяющееся в пределах поля, композиции, зоны сравнительно
ограниченное число раз [Кожин, 1981. С. 136–137].
С. В. Иванов [1963] привел примеры классификации орнаментальных мотивов. Орнамент обычно делят на животный (зооморфный), растительный и геометрический [Петри, 1923. С. 16]. В отдельных случаях эти группы дополняют буквенным, антропоморфным
и тератологическим орнаментами. Но и в таком виде классификация оказывается неполной, так как в ней не находят места мотивы,
изображающие предметы материальной культуры, изображения небесных явлений и светил, а также абстрактные идеи. Английский
ученый А. Хеддон предложил более упрощенную классификацию.
Он разделил орнаментальные мотивы на две основные группы:
фюсикоморфные и биоморфные. Под первыми подразумеваются
вошедшие в орнамент изображения неба и небесных явлений, элементы ландшафта и т. д., под вторыми – изображения животных и
человека [Haddon, 1895]. Однако данная классификация не получила общего признания.
В отечественной литературе существует классификация Ванслова.
Ее автор выделяет пять групп орнамента: геометрический, растительный, животный, предметный и смешанный [Ванслов, 1956. С. 184].
Некоторые этнографы, классифицируя орнамент отдельных народов,
основываются на местных названиях отдельных узоров. Это направление можно назвать номинативизмом [Иванов, 1963. С. 27].
Таким образом, следует признать, что в настоящее время не существует общепринятого определения понятия «орнамент» и такой
классификации орнаментальных мотивов, которую можно было бы
считать исчерпывающей. Применительно к первобытному и народному орнаментам имеющиеся классификации являются, кроме того,
условными.
Методы исследования орнамента
древней керамики
Основными методами исследования орнамента древней керамики являются: трасологический, статистический, семантический, метод научного эксперимента.
15
Изучение навыков декорирования сосудов в структуре гончарного производства предполагает рассмотрение орнаментов с позиции
трасологического метода – изучение следов навыков орнаментирования. В технологию орнаментации входят навыки работы орнаментирами – выполнение элементов и мотивов, а также навыки
построения орнаментальных композиций [Калинина, 1999. С. 213].
В археологической литературе известны работы, где на основе трасологического метода предложено систематико-технологическое
осмысление способов нанесения рельефных узоров и способов их
экспериментального тестирования [Кверфельд, 1947; Бенрнштам,
1952; Сайко, 1966; Hoffman, 1983].
Метод научного эксперимента изложен в работе Ю. Б. Цетлина [1995]. Научный эксперимент – это система взаимосвязанных
операций для эмпирического исследования реальных объектов и
явлений или их искусственных аналогов (моделей), причем те и
другие рассматриваются в специально созданных условиях, облегчающих их изучение. Допустимо говорить о существовании двух
основных видов эксперимента. В экспериментах первого вида
имеет место активное изучение непосредственно самого реального объекта, а в экспериментах второго вида – его искусственного
аналога (модели), в которой отражены, прежде всего, именно те
свойства, на которых сосредоточено в данный момент внимание
исследователя.
Выделены условия, которые должны лежать в основе любого
научного эксперимента. Первое условие – предварительный анализ
изучаемого явления средствами наблюдения (описание, измерение,
сравнение и пр.). Без такого предварительного изучения не может
возникнуть сама необходимость применения «особого средства
познания», каким является эксперимент. Вторым условием обращения к эксперименту является возникновение противоречивой ситуации в познании. Именно в ходе предварительного изучения объекта
или явления в нем обнаруживаются некие черты, которые оказывается невозможным объяснить на основе только «наблюдательных»
средств познания и уже имеющихся знаний. В этом случае надежда на разрешение возникшей «противоречивой ситуации» связана
с обращением к научному эксперименту. Третьим условием, без
которого невозможно перейти к эксперименту, является выработка
рабочей гипотезы, для того чтобы, во-первых, дать более или менее вероятное объяснение сложившейся противоречивой ситуации;
во-вторых, указать возможный выход из нее; в-третьих, путем со16
поставления экспериментальных данных с результатами изучения
реального объекта оценить, насколько верным является даваемое
объяснение изучаемого явления.
Из условий вытекают основные этапы проведения научного эксперимента:
1) выдвижение объяснительной гипотезы (или гипотез) об изучаемом явлении, которая нуждается в экспериментальной разработке
и проверке;
2) составление рабочей программы эксперимента;
3) выполнение рабочей программы эксперимента;
4) оценка истинности (или ложности) исходной гипотезы.
В качестве примера использования метода научного эксперимента можно привести работы И. В. Калининой, Е. А. Устиновой [1990;
1995]. В ходе эксперимента авторы определили восемь способов
работы зубчатыми (гребенчатыми) штампами. Ими проделана серия опытов для проверки предположения, что непонятные до сих
пор с технологической точки зрения орнаменты выполнялись челюстями разных животных. Технологический анализ орнаментации
включал определение орнаментира и способа работы им. Способ
орнаментации характеризовался положением орудия и его кинематикой. Поскольку кинематика для восьми способов орнаментации
уже определена и опознается на археологических фрагментах, экспериментально требовалось установить, каким участком и при каком положении челюсти наносился орнамент.
Использование челюстей ограничено морфологическими особенностями зубного аппарата. У млекопитающих зубы неоднородны по форме, дифференцированы на резцы (I), клыки (С),
предмоляры (Р) и моляры (М) (рис. 1). Число зубов у разных отрядов подвержено значительным колебаниям. Исходя из фаунистических остатков, встречаемых на археологических памятниках уральского региона, выдвинуто предположение о применении челюсти хищных, копытных, грызунов, зайцеобразных
(рис. 2–4) и насекомоядных. Из опытов были исключены челюсти
копытных и медведя ввиду их массивности, а также мелких млекопитающих, размеры зубов которых не соответствовали орнаментам
на рассматриваемой керамике.
Очень часто используется комбинированное применение методов
научного эксперимента и трасологии. Наиболее ярким примером
является работа И. Г. Глушкова [1996а]. Автор выделяет несколько уровней технологической классификации декора, и этот подход
17
2
а
г
в
б
1
а
3а
5а
в
5б
3б
6б
4
5
6
е
д
е
4
д
5
Рис. 1. Верхние и нижние челюсти млекопитающих: 1 – заяц (1а – передние резцы;
1б – внутренний резец; 1в – диастема); 2 – бобр (2в – диастема; 2г – подглазничная
кость); 3 – волк (3а – фронтальная часть верхней челюсти; 3б – фронтальная часть
нижней челюсти); 4 – рысь (4е, д – хищнические зубы); 5 – лисица (5а – фронтальная часть нижней челюсти, 5б – фронтальная часть верхней челюсти, 5е, д – хищнические зубы); 6 – куница (6б – фронтальная часть нижней челюсти). Подготовлено по: [Калинина, Устинова, 1995. С. 69–84]
18
1
3
2
4
Рис. 2. Положение челюстей при орнаментации: 1 – в естественном при работе
фронтальной частью; 2 – в повернутом при работе фронтальной частью; 3 – при
работе латеральной частью вершинами зубов; 4 – при работе латеральной частью,
внутренним краем жевательной поверхности. Подготовлено по: [Калинина, Устинова, 1995. С. 69–84]
на сегодняшний день можно считать наиболее полным. По мнению
И. Г. Глушкова, можно выделить следующие уровни классификации орнамента.
Классификация по технике предполагает определение и систематизацию отпечатков по орудиям, которыми они были нанесены.
В западно-сибирской археологической литературе можно встретить
такие термины, как «техника печатной гребенки», «гребенчатая техника», «техника фигурно-штампованной орнаментации», «техника
гребенчатого штампа», «техника отступающей палочки», «прочерченная техника» и т. д. В большинстве подобных определений смешаны материальные средства, с помощью которых нанесен орна19
БОБР (CASTOR L.)
ВЧ
ВЧ
еп
еп
VIII
ВЧ
1
2
пп
еп
3
ВЧ
III
ВЧ
пп
V
VII
пп
6
5 III
НЧ
12
НЧ
лат.
VI
лат.
НЧ
11
пп
4
ВЧ
III
10
ВЧ
VIII
III
III
13
НЧ
7
лат.
8
III
лат.
III
НЧ
лат.
VI
14
НЧ
лат.
9
III
15
Рис. 3. Экспериментальные образцы: 1–15 – челюстью бобра.
Подготовлено по: [Калинина, Устинова, 1995. С. 69–84]
мент, и способы его нанесения. А классификация орнаментиров по
оттискам на сосудах может быть проведена с учетом только одной
характеристики – рабочей поверхности орудия. По этому критерию
можно выделить гребенчатую технику (орнамент выполнен орудием,
имеющим рабочую поверхность в виде гребенки), фигурно-штампованную технику (под термином «штампованная» понимается не
способ, а специфика орнаментира), орнаментацию, выполненную
палочкой («палочка» – это условный термин), технику налепа и т. п.
20
ЗАЯЦ (LEPUS L.)
НЧ
НЧ
лат.
лат.
VIII
3
ВЧ
4
еп VIII
ВЧ
5
еп VII
VIII
ВЧ
1
еп VIII
ВЧ
ВЧ
ВЧ
ВЧ
пп VII
пп
пп
2
III
еп
V
7
6
8
9
РЫСЬ (LYNX)
ВЧ
ВЧ
пп
пп
III
10
ВЧ
III
III
13
НЧ
пп
пп
11
ВЧ
III
пп
ВЧ
VIII
12
клык
VIII
14
15
Рис. 4. Экспериментальные образцы: 1–9 – челюстью зайца; 10–15 –
челюстью рыси. Подготовлено по: [Калинина, Устинова, 1995. С. 69–84].
Уровень определения орнаментира (по рабочей поверхности) –
наиболее общий классификационный срез, во многом позволяющий
диагностировать орудие декорирования. Экспериментальные исследования с целью идентификации орнаментиров ограничиваются поисковыми сравнительными тестами по сходству – несходству.
21
Иногда попытки точной диагностики оказываются удачными [Титов, 1979; Калинина, Гаджиева, 1993; Коробков, Крижевская, 1958;
Liddel, 1929], иногда нет.
На данном уровне экспериментирования невозможно проведение экспериментов, раскрывающих закономерности применения
тех или иных орнаментиров, прогнозирование характера их использования (особенно естественных) по признакам отпечатков. Вероятно, поэтому столь редки удачные примеры полной идентификации – отсутствуют критерии для обоснованного выбора ориентиров
при направленном переборе вариантов.
Классификация по способам орнаментации. В основании подразделения технологических приемов по способу нанесения орнамента лежит принцип механического движения орнаментира
относительно поверхности сосуда. И. Г. Глушков выделяет шесть
основных принципов движения: 1) штампование; 2) прокатывание;
3) шагание; 4) протягивание (протаскивание); 5) насекание; 6) накалывание (рис. 5, 6). Каждый из перечисленных способов характеризуется определенной кинематикой, условиями (характер орудия),
при которых эту кинематику можно реализовать.
Штампование – способ, характеризующий движение орудия
сверху вниз перпендикулярно к поверхности сосуда [Калинина,
Устинова, 1990. C. 9]. Основным признаком штампования является
отсутствие следов протягивания инструмента по поверхности сосуда. В зависимости от формы рабочего края оттиск получается с
хорошо пропечатанными на одинаковую глубину концами орудия
(орнаментир имеет прямое лезвие) или отчетливо представленным
оттиском средней части орудия и неглубоко оттиснутыми концами
(дугообразное лезвие инструмента).
Накалывание – способ, характеризующий движение орудия сверху вниз под углом к поверхности сосуда. Терминологически всякое
проникновение орудия в стенку сосуда в результате движения сверху вниз можно назвать накалыванием. В известном смысле и штампование может считаться накалыванием (частный случай). Однако
содержательно их целесообразно разделить, так как штампование
предполагает какую-либо форму орудия и оттиска, а накалывание
(укол) – орудие с заостренным в той или иной степени рабочим
краем. Наколы имеют рисунок оттиска с одной четко выраженной
стороной, передающей характер орудия, и другой – аморфной, являющейся результатом легкого протягивания орудия по поверхности в
процессе вытаскивания из глины.
22
1
2
3
4
5
6
Рис. 5. Схема основных способов орнаментирования: 1 – штампование; 2 – прокатывание; 3 – шагание; 4 – протаскивание; 5 – насекание; 6 – накалывание.
Подготовлено по: [Глушков, Захожая, 1996. С. 182, Рис. 132]
23
2
1
3
4
5
6
Рис. 6. Разные способы орнаментирования сосудов: 1–3 – протаскивание;
4 – штампование в сочетании с насеканием; 5, 6 – штампование
Прокатывание – поступательное оттискивание частей рабочего
края инструмента по дуге рабочей поверхности. Орнаментир предполагает дугообразно выгнутое (круглое) лезвие. Прокатывание может быть полным, когда орнаментир представлен полной окружностью (лозьвинские штампы, орудия для декорирования, используе24
мые белорусскими гончарами) или неполным (редуцированным),
когда дуга рабочей части поверхности составляет менее 360°. В зависимости от угла дуги законченность прокатки может быть сильно
или слабо выражена (360, 180, 90° и менее).
Шагание – движение штампа при поочередном развороте его
на одном и другом концах [Калинина, Устинова, 1990. С. 9]. Один
конец орудия при этом отрывается от поверхности сосуда. Шагание – довольно специфический прием, легко узнаваемый на любой керамике. В отдельных случаях путают шагание и шагание с
прокатыванием, выполненное инструментом с выгнутым рабочим
лезвием (ср.: шагающая гребенка – гребенчатая качалка). Отпечатки
(приемы) могут быть легко различимы по кривизне оттисков и пропечатке концов инструмента.
Протаскивание (протягивание) – способ движения инструмента
без отрыва от поверхности сосуда при равномерном нажиме. Здесь
следует отметить, что этим способом выполнены самые различные
по морфологии элементы: прочерченные и резные линии, протащенная гребенка. Их особенности связаны не со способом орнаментации (движением орудия), а с формой рабочего края орнаментира.
Диагностика их также не представляет особых сложностей: на
ложе отпечатков отчетливо заметны следы, идущие параллельно направлению движения орудия. В практике декорирования все выделенные способы представлены как в чистом виде, так и соединении
друг с другом. Конкретное соотношение способов (характеристики
разных движений орудия) в сочетании с формой рабочей поверхности орудия, углом постановки дает представление о приемах орнаментации. Другими словами, прием – это конкретное воплощение способа декорирования. В анализе археологической керамики
именно прием лежит в основе «техники орнаментации». Многие
приемы получили в археологии свое конкретное название.
Классификация по приемам орнаментации. «Отступающеенакольчатая» техника – сочетание двух способов декорирования:
протаскивания и накалывания. Инструмент обычно расположен
под углом к поверхности сосуда. След протаскивания орнаментира длинный и доходит до следующего оттиска (накола). Отступание
может быть частым, когда в движении преобладает накалывание,
и редким, когда акцентировано протаскивание. В тех случаях, когда
протаскивание минимально или совсем отсутствует при постановке
орнаментира под углом к поверхности, прием может быть диагностирован как накалывание [Калинина, Устинова, 1990].
25
«Прочерченная техника», «протащенная гребенка», «резная техника» – в основе этих приемов лежит способ протаскивания инструментов по поверхности сосуда, в результате чего соскабливается
(разрезается) слой глины в месте соприкосновения орудия с поверхностью. В зависимости от характера рабочего края и воздействия
его на глину определяется конкретный прием декорирования.
«Прочерченная техника» связана с протаскиванием острого или
слегка закругленного орудия. Рабочий конец инструмента имеет небольшую площадь или острие, которое разрывает поверхностный
слой глины (процарапывание), оставляя по краю следа многочисленные задиры. Задиры почти не образуются, если орудие имеет
округлый рабочий край.
«Резная техника» связана с протаскиванием заточенного инструмента параллельно его длинной оси. Орудие как бы разрезает слой
глины, и задира почти не образуются. «Резная» техника отличается
от «прочерченной» характеристикой рабочей поверхности инструмента, а следовательно, и характером его воздействия на глину. Способ движения обоих орнаментиров одинаков.
«Протащенная гребенка». Протаскивание выполняется гребенчатым инструментом. Способ и характер воздействия на глину аналогичен прочерченной технике. Зубцы орнаментира соскребают слой
глины, оставляя четкий след.
«Движущаяся гребенка». Впервые этот термин использовал
Ю. Ф. Кирюшин [Кирюшин, Малолетко, 1979], понимая под ним
прием с трудно расчленимыми способами движения орудия (отступание с шаганием и протаскиванием). Н. К. Стефанова называет
этот прием «шагающая гребенка с малой амплитудой шага» [Стефанова, 1986].
В основе механизма движения орнаментира при выполнении «движущейся гребенки» лежит шагание, т. е. движение с поочередным
разворотом конца орудия. Однако если при обычном шагании один из
концов отрывается от поверхности, то выполнение движущейся гребенки не предполагает отрыва орнаментира от поверхности, и шагание осуществляется протаскиванием. Довольно часто амплитуда шага
настолько мала, что диагностика этого приема вызывает затруднение.
Наиболее простой признак, позволяющий различить движущуюся и
отступающую гребенку, – это взаиморасположение противолежащих
концов оттиска инструмента. При отступании они находятся друг под
другом по прямой, в движущейся гребенке – в шахматном порядке:
нижний оттиск по вертикали располагается между двумя верхними.
26
«Гладкая (гребенчатая) качалка». По определению О. Н. Бадера,
это «шагающая гребенка, наносившаяся прокатыванием определенного штампа, с поворотом его на концах линии» [Бадер, 1951]. В основе приема лежит шагание с элементами прокатывания. Прокатывание становится возможным, поскольку характер рабочего края
инструмента округлый.
В отличие от шагающей гребенки гребенчатая качалка имеет
в равной степени пропечатанные концы и середину инструмента.
В шагающей гребенке концы отпечатываются более отчетливо в
связи с разворотом орудия. Характер дуги одного гребня в гребенчатой качалке не обладает выраженными диагностирующими признаками в связи с тем, что возможности орудия позволяют наносить как
прямые, так и дугообразные оттиски. Отличительной особенностью
качалки является то, что общий рисунок узора менее аккуратный
(сложно соблюсти одинаковую амплитуду шага и дугу прокатывания), чем при шагающей гребенке.
«Насечка» предполагает использование орудия как с точечным,
так и с протяженным острым рабочим краем. Прием характеризуется коротким (резким) протаскиванием инструмента, который разрезает глиняную поверхность. Образующийся в результате такого
движения след имеет специфический рисунок: один конец отпечатка тоньше и длиннее, чем другой.
Насечки как технический прием можно спутать со штампованными оттисками орудия с заостренным и выпуклым рабочим краем
(«гладкий штамп»). В этом случае целесообразно обратить внимание
на следы движения орнаментира, оставшиеся на стенках отпечатка.
Если они направлены перпендикулярно к поверхности – это штампование (оттиск гладкого штампа), если параллельно – насечка.
В целом, необходимо отметить, что, несмотря на ограниченное
количество движений (способов орнаментирования), разнообразие
приемов и манер декора сильно зависит от конкретного состояния
различных способов, формы рабочего края и особенностей постановки инструмента. Все это определяет морфологическое многообразие отпечатков, а также их сходство, несмотря на то что они выполнены различными орудиями, или отличия, хотя использовался
один и тот же инструмент. Как уже отмечалось, эксперименты с декором – это поисковая работа, заключающаяся в переборе возможных сочетаний с целью получения полной модели археологического
оттиска. Планирование и проведение подобных экспериментов осуществляются специально в каждом конкретном случае.
27
Статистические методы. Методы математического анализа
керамического материала в настоящее время получили широкое
применение в археологии. Их можно сгруппировать в два больших блока: методы описательной статистики и методы структурного анализа. Описательная статистика широко используется
для характеристики наиболее распространенных элементов орнамента, мотивов – устойчивых сочетаний узоров, вычисления
их удельного веса, количественной характеристики форм и т. д.
Методы же структурного анализа орнамента с элементами теории
информации, выявляющие структуру и внутренние взаимосвязи
декоративных признаков, доминанты в орнаментальной композиции, типологическую значимость отдельных элементов декора,
применяются гораздо реже [Глушков, 1991; Молодин, Глушков,
1989; Степаненкова, 1992; Захожая, 1996]. Подобные методы используются в основном для исследования таких категорий источника, как бусы [Федоров-Давыдов, 1987], наборные пояса [Ковалевская, 1970].
Возможности методов математической статистики применительно к различным видам источников зависят от многих факторов:
большого или малого количества орнаментальных признаков, разнообразия узоров, отсутствия стабильности орнаментальной схемы
и некоторых других.
Программа статистической обработки В. Ф. Генинга [1973;
1992] как пример использования методов описательной статистики. Характеристика орнаментации керамики может быть дана по
следующим группам признаков:
I – по отдельным элементам узора;
II – по технике выполнения отдельных элементов;
III – по степени орнаментированности;
IV – по насыщенности узора.
Кроме того, можно уточнить систему орнаментации по сочетаемости отдельных элементов узора с техническими приемами, которыми они выполнены и по взаиморасположению различных элементов узора на сосуде.
Первоначальный учет орнаментации производится отдельно
для каждого типа сосудов внутри комплекса, что позволяет выявить характерные особенности каждой формы (типа). Если между ними нет существенных различий в орнаментации, все данные
по типам можно объединить для характеристики всего комплекса
в целом.
28
Показатели элементов узора. Орнаментальный узор сосуда состоит из простейших элементов, включающих упрощенные геометрические или линейные фигуры: зигзаги, треугольники, горизонтальные или вертикальные линии, ряды прямых или наклонных
отрезков, елочки, волнистые линии и т. д. Чаще всего узор состоит
из различных комбинаций этих фигур, расположенных обычно горизонтальными поясками.
Первичный учет по каждому сосуду производится по всем встречаемым элементам, причем учитывается также повторяемость простейших элементов на одном сосуде. Например, если на сосуде три
ряда треугольников, два ряда сгруппированных линий и четыре
ряда «елочек», то в соответствующих графах табл. I записывается 3,
2, 4. Затем суммируются данные по каждому элементу и их общее
количество. Индекс встречаемости каждого элемента в данном комплексе определяется следующим образом:
OI − 1 =
количество данного (1) приема × 100
.
сумма приемов OI − 1, 2 , ..., n
Достоинство данной системы учета орнаментации состоит в
том, что определяется повторяемость отдельных элементов узора
не только на сосудах (этот метод учета наиболее широко распространен), но и внутри сосуда. Тем самым предоставляется возможность определить удельный вес каждого элемента в общей системе
орнаментации.
Показатели техники орнаментации. Узоры на сосудах бывают
выполнены различными техническими приемами, причем нередко
на одном сосуде элементы узора выполнены по-разному. Поэтому
учет техники орнаментации производится на каждом сосуде для
каждого элемента, при этом также отмечается повторяемость. Например, на сосуде всего пять элементов, из них три выполнены гребенкой и два – прочерчиванием. Запись, следовательно, должна содержать в графе «гребенка» – 3, «прочерчивание» – 2. Общая сумма
всех данных здесь, таким образом, та же, что и в предыдущем показателе. Показатель значимости каждого технического приема определяется, как и показатель значимости отдельных элементов узора:
OII − 1 =
количество данного (1) приема × 100
.
сумма приемов OII − 1, 2 , ..., n
Показатель степени орнаментированности. Орнамент на сосудах располагается не только отдельными зонами, но и на опреде29
ленных его частях – венчике, шейке, плечике или придонной части,
а иногда даже на дне. Поэтому одним из показателей, характеризующих комплекс, может быть индекс орнаментированности отдельных
частей, а также индекс абсолютной орнаментированности. При первичной обработке необходимо учитывать наличие или отсутствие
орнамента на тех или иных частях сосуда. Суммируются данные по
каждому разделу, и вычисляется индекс встречаемости:
OIII − 1 =
количество cосудов с орнаментом (1) × 100
.
сумма сосудов в коллекции
Индекс абсолютной орнаментированности представляет собой
среднеарифметическое орнаментированности по отдельным частям:
OIII − 1 + OIII − 2 + OIII − 3
.
3
Например, индекс орнаментированности по венчику 50, по шейке
40, по придонной части 6, следовательно,
OIIIа =
50 + 40 + 6
= 32.
3
Показатель насыщенности узора. Предыдущий показатель дает
представление лишь о наличии или отсутствии узоров на той или
иной части сосуда. Комплексы керамики отличаются часто по насыщенности узора отдельными элементами на сосуде. Зная общее
количество всех элементов в комплексе (показатели I, II) и общее
количество сосудов с орнаментом, вычисляем показатель насыщенности элементами:
общее количество элементов
OIV =
.
количество сосудов с орнаментом
OIIIа =
Суммарная характеристика орнаментации. При большом разнообразии технических приемов выполнения отдельных элементов
узора необходимо бывает выявить их устойчивые сочетания. Первичный учет для этого производится в специальной таблице турнирного типа, где в ряду обозначаются технические приемы, а в
колонке – элементы узора (см. прил., табл. 1). Результаты таблицы
не только повторяют показатели I и II, но и органически соединяют
их, определяя сразу, каким техническим приемом выполнен тот или
иной элемент узора.
30
Для характеристики отдельного типа или комплекса и сравнения
комплексов между собой бывает необходимо произвести сравнительный анализ как по элементам узора и технике их выполнения,
так и по их сочетаемости. Каждая из этих сторон отражает различные тенденции в развитии, в одних случаях хронологические
и культурные, в других – локальные. Так как все показатели орнаментации вычислены в процентах, близость отдельных комплексов
можно выразить в коэффициенте сходства.
Отдельные элементы узора могут устойчиво располагаться на
определенных частях сосуда (венчик, шейка, основание шейки, плечико и т. д.) или в определенной последовательности сверху вниз
по зонам на сосудах, не имеющих четко выраженной шейки. Устойчивое взаиморасположение отдельных элементов узора на сосуде
можно выявить при помощи турнирной таблицы, как и в предыдущем случае, заменив в колонках технические приемы обозначением
отдельных частей или последовательной нумерацией зон орнамента. Результаты таблицы также могут быть использованы для сравнительного анализа.
Сокращенная программа. Большинство археологических коллекций, как известно, содержит лишь фрагменты сосудов. Следовательно, и все характеристики орнаментации в подобных коллекциях
будут ограничиваться лишь верхней частью сосудов до наибольшего диаметра по тулову. Отдельную характеристику получают и для
придонных частей, если они орнаментированы.
Встречаются коллекции, содержащие сильно фрагментированные части сосудов, когда невозможно выделить достаточное количество крупных экземпляров. В таком случае можно прибегнуть
к обработке по сокращенной программе по всем сохранившимся
фрагментам или достаточному количеству более крупных обломков. При этом если по обломкам можно определить, от каких частей они происходят – шеек, плечиков, тулова, днищ, – обрабатываются отдельные части и в сумме получается довольно полное
представление о коллекции. Показатели О1 и ОII учитываются по
каждому фрагменту, на котором можно определить элемент узора и технику его выполнения. Вычисление индекса производится
обычным путем.
Показатель ОIII подсчитывается по соотношению количества орнаментированных и неорнаментированных фрагментов шеек, плечиков, венчиков, днищ и тулова. Дальнейшие вычисления производятся обычным способом. Показатель IV (по отдельным фрагмен31
там) не поддается вычислению. Целый ряд контрольных подсчетов,
проведенных на различных частях коллекций – по сохранившимся
крупным фрагментам верхних частей сосудов и по сильно фрагментированным частям, показал, что расхождения сравнительно невелики, в пределах 3–4 %, лишь изредка до 8–9 %.
Программа «Структурная характеристика орнамента»
Е. Ф. Сирота, И. Г. Глушкова, З. В. Степаненковой [Глушков, Захожая, 2000] как пример использования методов структурного анализа. Весь орнамент на сосудах кодируется набором признаков, выделенных для каждого памятника. Определяется их частота, структура, качество и значимость связей. Количественное выражение
связей элементов орнамента при отсутствии явной направленности
вычислялось с использованием коэффициента сопряженности Q
[Федоров-Давыдов, 1987]. Группировка связей показывает пучки
взаимосвязанных признаков, интерпретируемых как декоративные
стандарты (типы). Подобная методика была апробирована при изучении посуды самусьской и кротовской культур, посуды сузгунской
культуры, раннебронзовой гребенчато-ямочной керамики [Глушков,
Захожая, 2000]. В качестве примера приведем анализ керамического
комплекса Чилимкa VII (см. прил., табл. 2–4).
Керамический комплекс поселения Чилимка VII был закодирован 18 орнаментальными признаками (см. прил., табл. 4); выборка
составила 75 сосудов. Комплекс представлен сосудами, имеющими горшковидную форму со слегка отогнутым венчиком и плоским дном. Диаметр по венчику колеблется в пределах 20–35 см.
Орнамент отличается монотонностью. Орнаментальная схема являет собой сочетание рядов штампа (гребенчатого, змейковидного
и крестового) и разделительных поясов из ямок, креста и других
элементов.
При анализе структуры взаимосвязей орнаментальных признаков было выделено несколько декоративных стандартов, которые
характеризуются сильными положительными связями признаков,
но описываются они, как правило, линейной направленностью связей. Например, на графе (см. прил., табл. 5) фиксируются линейные связи следующих признаков: 1 – ряд гребенчатого штампа;
6 – разделительный пояс из ямок; 9 – отпечатки крестового штампа;
10 – разделительный пояс из креста и другие. Более четко наличие
орнаментальных стандартов демонстрирует граф отрицательных
связей признаков (см. прил., табл. 3), например ямочно-луночного
(признаки 4 и 5). Эти признаки характеризуются стойкой невстреча32
емостью (более чем случайной) по сравнению с остальными узорами – рядами гребенчатого, змейковидного, крестового штампов (1,
2, 3), при этом фиксируется ядро отрицательных связей, характеризующих эти элементы орнамента, что, вероятно, свидетельствует об
одинаковой значимости этих признаков.
Отдельно следует остановиться на характеристике отрицательных связей признаков 3–7–6, которые представляют собой разделительные пояса из ямочных вдавлений. Они, скорее всего, являются
однопорядковыми декоративными элементами, несущими одинаковую смысловую нагрузку, и поэтому вряд ли могут встретиться
рядом на одном сосуде.
Таким образом, одной из особенностей структуры орнаментальных признаков керамических комплексов эпохи поздней бронзы
Нижнего Прииртышья (гребенчато-ямочная традиция, лозьвинская
культура) является однообразная декоративная схема, накладывающая отпечаток на механизм анализа связей. Особой интерпретационной значимостью обладали не признаки с сильной положительной
связью, а, наоборот, признаки с сильными отрицательными связями, показывающие неслучайный характер «роения» декоративных
мотивов. Такая специфика объясняется монотонностью гребенчатоямочных узоров и отсутствием разнообразия в элементах орнамента. Кроме того, отличительной чертой поздних гребенчато-ямочных
орнаментов является и тот факт, что почти все выделенные признаки или большинство из них обладают типологической значимостью
(высокая избыточность). Это так же может объясняться устойчивой
орнаментальной схемой гребенчато-ямочной керамики и стандартным набором признаков.
Штампы для орнаментации
керамических сосудов
Предметы, использовавшиеся для орнаментации древних керамических сосудов, среди находок малочисленны. В настоящее время известны в основном штампы из памятников Европы [Толстой и
Кондаков, 1898. С. 101; Гайдукевич, 1951. С. 32; Кругликова, 1952.
С. 119–126] и Японии [Молодин, 1990. С. 76–80]. На памятниках
Нижнего Амура, в том числе на поселении Кондон-Почта, собрана
небольшая коллекция орнаментиров из глины. Все они выполнены в
виде двусторонней печати с прямой удлиненной рукоятью, увенчанной площадкой, которая и является штампом. Чаще всего на пло33
щадке изображен ромб. Встречены штампы в форме удлиненных
округлых палочек с соответствующе оформленным концом.
Штамп 1. Один конец штампа оформлен в виде ромбика с немного вогнутыми сторонами. Длина стороны ромба 0,5 см. Штамп
стерт в результате использования. Другой конец штампа обломан,
но по оставшейся части видно, что он имел форму круга диаметром
0,8 см с дырочкой посередине. Длина штампа 4 см (рис. 7, 6).
Штамп 2. Длина 3,7 см, диаметр рукояти 1,1 см. Оба конца рукояти оформлены защипами в виде ромбов с сильно вогнутыми
сторонами (крестообразный ромб). Хорошо прослеживаются следы
стертости. Один ромбик обломан (рис. 7, 14).
Штамп 3. Представляет собой овальную керамическую палочку
длиной 4,3 см, диаметром 1,9 см. Штампами служили оба конца,
однако в результате использования один из них стерся до такой степени, что контуры собственно штампа не просматриваются. Другой
конец, тоже сильно стерт, сохранился в виде овальной площадки
диаметром 1,2 см, разделенной на несколько секторов (рис. 7, 4).
Штамп 4. Длина 4 см, диаметр 1,2–1,8 см. Один конец изделия
обломан. Площадка другого оформлена в виде ромба со стороной
1,3 см с вписанным в него другим ромбом. На изделии видны следы
сработанности (рис. 7, 5).
Штамп 5. Длина 6 см. Оба конца изделия оформлены в виде
штампов, оттискивающих окружности, диаметры 1,8 и 2,3 см. Заметны следы стертости (рис. 7, 10).
Штамп 6. Двусторонний, с прямой удлиненной рукоятью длиной
7,4 см, диаметром 1,4 см. Один конец оформлен в виде округлой
площадки, оттискивающей окружность, диаметр 1,4 см. Другой
конец – в форме контурного ромба с вогнутыми сторонами. Один
угол ромба обломан. На обоих концах четко прослеживаются следы
стертости (рис. 7, 19).
Штамп 7. Изделие в виде удлиненной палочки, конец-печатка обломан, что не позволяет установить форму штампа. Интересно, что
рукоятка штампа полностью орнаментирована. Орнаментальное
поле разделено на три части двумя парами прочерченных лопаточкой
с округлым концом линий. Орнамент выполнен в виде оттисков лопаточки с треугольным основанием. Длина штампа 4,8 см (рис. 7, 18).
Набор штампов поселения Кондон-Почта можно дополнить орнаментирами из других неолитических поселений Нижнего Амура:
на о. Сучу, Гася, Вознесеновского [Медведев, Мыльникова, 1993.
С. 63–68; Мыльникова, 1999].
34
1
3
2
6
5
4
7
8
9
14
10
15
11
12
13
16
17
18
19
20
21
Рис. 7. Штампы для орнаментации сосудов. Подготовлено по: [Медведев, Мыльникова, 1993. С. 63–68; Мыльникова, 1997. С. 100. Табл. 2]
Интерес вызывают находки из жилищ поселения на о. Сучу. Среди них три керамических колесика диаметром 2,8; 2,7; 3 см с отверстием для стержня посередине. Колесики имеют вогнутую (в виде
полусферы) форму; края их оформлены подпрямоугольными зубчиками, которые стерлись в процессе использования и превратились
в аморфные бугорки-выступы. Таким колесиком, надетым на деревянный или костяной стержень, удобно украшать поверхность сосуда гребенчатым зигзагом (рис. 7, 16, 17). Пять других керамических изделий по форме напоминают маленькую игрушку юлу. Ребра
двух из них оформлены прямоугольными зубчиками (рис. 7, 2, 3),
одного – насечками (рис. 7, 8), еще два изделия имеют подчеркнуто
острые ребра (рис. 7, 7, 15). Штамп «гребенка» (рис. 7, 1) – изделие
наподобие лопатки с широким основанием, оформленным по краю
35
зубчиками, с короткой округлой рукоятью. Его размеры: ширина
основания – 5 см, высота изделия – 4,8 см, длина рукояти – около
2,2 см. Следует отметить, что кромка рабочей части инструмента
не прямая, а выпукло-округлая. Это значит, что количество оттиснутых зубцов зависело каждый раз от нескольких факторов: 1) от
усилия мастера – силы нажима на штамп; 2) от положения штампа
в руке мастера; 3) от угла наклона самого штампа к стенке орнаментируемого изделия. То же самое касается двух других штампов, описанных выше. Поэтому встречающиеся в литературе реконструкции процесса орнаментации одного изделия несколькими
штампами с различным количеством зубцов не всегда обоснованы.
Несомненно, древние гончары использовали орнаментиры не только из глины, но и из кости, дерева. Подобные инструменты имеются у современных амурских народов. В 1960-х гг. В. А. Тимохиным в селе Кондон была собрана коллекция штампов из рога. Они
представляют собой изделия с прямой удлиненной рукоятью, на
конце которой рабочая площадка, оформленная соответствующим
образом. Два изделия имеют площадки в форме крестообразного
ромба (крест?), вписанного в круг (рис. 7, 11, 21), еще два – крестообразные ромбы (кресты?) без кругов (рис. 7, 12, 13). В современных условиях штампы используются для тиснения по коже или
бересте. Но их форма, принципы оформления явно имеют древние
корни [Медведев, Мыльникова, 1993. С. 68; Мыльникова, 1999.
С. 63–65].
Заключение
Изучение орнамента на древних сосудах имеет такую же длительную историю, как и изучение гончарства в целом. Однако
принципы оценки специфики орнамента пока несовершенны. При
отсутствии общей методологической основы исследования ведутся в различных направлениях, что сказывается на возможности
(точнее, невозможности) сравнения результатов. Предложенный
историко-культурный подход на сегодняшний день может считаться достижением отечественной археологической науки.
Список цитируемой литературы
Арциховский А. В. Основы археологии. М.: Политиздат, 1954.
279 с.
36
Бадер О. Н. Стоянка Нижнеандрищевская и Боровое озеро I на
р. Чусовой // МИА. М.: Наука, 1951. № 22. 192 с.
Бернштам А. Н. Историко-археологические очерки Центрального Тянь-Шаня и Памиро-Алтая // МИА. М.; Л.: Наука. 1952. № 26.
346 с.
Бобринский А. А. О структуре и происхождении гончарной технологии // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. СПб.;
Псков, 1997. Т. 1. С. 90–96.
Большая советская энциклопедия. М.: Сов. энцикл., 1972. Т. 9.
624 с.
Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. СПб., 1892.
Т. 43. 480 с.
Ванслов В. Содержание и форма в искусстве. М.: Искусство,
1956. 371 с.
Викторова В. Д. Археологическая карта бассейнов р. Туры и
Тавды. Опыт систематизации и периодизации археологических памятников: Автореф. дис. … канд. ист. наук. Свердловск, 1969. 20 с.
Гайдукевич В. Ф. Новые исследования Илурата // КСИИМК.
1951. Вып. 37. С. 196–211.
Генинг В. Ф. Программа статистической обработки керамики из
археологических раскопок // СА. 1973. № 1. С. 114–125.
Генинг В. Ф. Древняя керамика: методы и программы исследования в археологии. Киев: Наук. дум., 1992. 188 с.
Глушков И. Г. О классификационной значимости орнаментальных признаков // Экспериментальная археология. Тобольск: Изд-во
ТГПИ, 1991. Вып. 1. С. 49–55.
Глушков И. Г. Уровни технологической классификации декора //
Керамика как археологический источник. Тобольск: Изд-во ТГПИ,
1996а. С. 20–25.
Глушков И. Г. Керамика как археологический источник. Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 1996б. 328 с.
Глушков И. Г., Захожая Т. М. Керамика эпохи поздней бронзы
Нижнего Прииртышья. Сургут, 2000. 200 с.
Городцов В. А. Русская доисторическая керамика // Тр. ХI археологического съезда в Киеве. М., 1901. С. 579–672.
Городцов В. А. К выявлению древнейших технических приемов гончарного дела // Казанский музейный вестник. 1922. № 2.
С. 178–187.
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М.:
Наука, 1955. 683 с.
37
Жущиховская И. С. Очерки истории древнего гончарства Дальнего Востока России. Владивосток: ДВО РАН, 2004. 312 с.
Захожая Т. М. Структурный анализ орнамента керамических
комплексов эпохи поздней бронзы (бассейн Конды) // Керамика как
исторический источник. Тобольск: Изд-во ТГПИ, 1996. С. 16–19.
Иванов С. В. Орнамент народов Сибири как исторический источник. М; Л.: Изд-во АН СССР, 1963. 500 с.
Изотова М. А. Керамика эпохи поздней бронзы Нижнего Поволжья // РА. 1996. № 4. С. 31–43.
Калинина И. В. Технологический навык и семантика // Актуальные проблемы изучения древнего гончарства: Коллектив. моногр.
Самара: Изд-во Самар. гос. пед. ун-та, 1999. С. 212–219.
Калинина И. В., Гаджиева Е. А. Архаические орнаментиры для
керамики // Ad. polus. СПб., 1993. С. 83–94.
Калинина И. В., Устинова Е. А. Технологическая классификация
орнаментов неолитической – эниолитической керамики Уральского
региона // Археологический сборник государственного Эрмитажа.
Л., 1990. № 30. С. 7–19.
Калинина И. В., Устинова Е. А. Использование челюстей животных для орнаментации древней керамики // РА. 1995. № 2.
С. 69–84.
Кверфельд Э. К. Керамика Ближнего Востока. Л.: Гос. Эрмитаж,
1947. 144 с.
Кирюшин Ю. Ф., Малолетко А. М. Бронзовый век Васюганья.
Томск, 1979. 182 с.
Ковалевская В. Б. К изучению орнаментики наборных поясов
VI–IX вв. как знаковой системы // Статистико-комбинаторные методы в археологии. М., 1970. С. 144–156.
Кожин П. М. Значение орнаментации керамики и бронзовых
изделий Северного Китая в эпохи неолита и бронзы для исследований этногенеза // Этническая история народов Восточной и
Юго-Восточной Азии в древности и средние века. М.: Наука, 1981.
С. 47–130.
Кожин П. М. О древних орнаментальных системах Евразии //
Этнознаковые функции культуры. М.: Наука, 1991. С. 129–151.
Кожин П. М. Этнокультурные контакты населения Евразии в
энеолите – раннем железном веке (палеоэкультурология и колесный
транспорт). Владивосток: Дальнаука, 2007. 428 с.
Кокорина Ю. Г., Лихтер Ю. А. Морфология декора. М.: Изд-во
«КомКнига», 2007. 200 с.
38
Коробкова И. А., Крижевская Л. Я. Использование первобытным
человеком аммонитов и белемнитов для орнаментации керамики //
Вестн. ЛГУ. Сер. геолог. наук. 1958. № 18.
Корякова Л. Н. Ранний железный век Зауралья и Западной Сибири (саргатская культура). Свердловск: Изд-во Урал. гос. ун-та, 1988.
241 с.
Кругликова И. Т. Глиняный штамп из Киммерика // КСИИМК.
1952. Вып. 13. С. 119–126.
Медведев В. Е., Мыльникова Л. Н. Штампы для орнаментации
керамических сосудов из неолитических поселений нижнего Амура
// Археологические исследования на Дальнем Востоке: Препринт.
Владивосток: ДВО АН СССР, 1993. С. 63–68.
Молодин В. И. К вопросу о штампах для орнаментации древней
керамики // Древняя керамика Сибири. Новосибирск: Наука, 1990.
С. 78–80.
Молодин В. И., Глушков И. Г. Самусьская культура в Верхнем
Приобье. Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 1989. 168 с.
Монгайт А. Л. Археология Западной Европы. Каменный век. М.:
Изд-во Наука, 1973. 355 с.
Мыльникова Л. Н. Гончарство неолитических племен Нижнего
Амура. Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 1999. 159 с.
Мыльникова Л. Н. Методы изучения археологической керамики:
Учеб.-метод. пособие / Новосиб. гос. ун-т, Ин-т археол. и этногр.
СО РАН. Новосибирск, 2007. 82 с.
Петри Б. Э. Народное искусство в Сибири. Иркутск, 1923. 30 с.
Популярная художественная энциклопедия. М.: Сов. энцикл.,
1986. Т. 2. 432 с.
Сайко Э. В. История технологии керамического ремесла Средней
Азии. Душанбе, 1966. 211 с.
Скарбовенко В. А. Структурные уровни орнамента // Актуальные
проблемы изучения древнего гончарства: Коллектив. моногр. Самара: Изд-во Самар. гос. пед. ун-та, 1999. С. 199–212.
Советский энциклопедический словарь. М.: Сов. энцикл., 1983.
1600 с.
Степаненкова З. В. О механизме определения значимых орнаментальных признаков // Экспериментальная археология. Тобольск:
Изд-во ТГПИ, 1992. Вып. 2. С. 85–93.
Стефанова Н. К. О керамике кротовской культуры в Среднем
Прииртышье // Проблемы урало-сибирской археологии. Свердловск, 1986. С. 38–47.
39
Стоянов В. Е. Классификация и периодизация лесостепных памятников раннего железного века // ПХКПАПЗС. Томск: Изд-во
ТГУ, 1970. С. 238–253.
Титов Ю. А. Об орнаменте керамики типа сперингс // СА. 1979.
№ 1. С. 224–226.
Толстой и Кондаков. Русские древности в памятниках искусства.
СПб., 1898. Вып. 1. 101 с.
Федоров-Давыдов Г. А. Статистические методы в археологии.
М.: Высш. шк., 1987. 216 с.
Фосс М. Е. Древнейшая история севера Европейской части СССР
// МИА. 1952. № 20. 278 с.
Цетлин Ю. Б. Основные направления и подходы к изучению технологии древней керамики за рубежом // Керамика как исторический источник (подходы и методы изучения). Самара: Изд-во Самар.
гос. ун-та, 1991. С. 13–17.
Цетлин Ю. Б. Проблемы научного эксперимента в изучении
древнего гончарства // РА. 1995. № 2. С. 59–68.
Цетлин Ю. Б. Современное состояние и некоторые задачи изучения древней керамики // РА. 2005. № 3. С. 63–75.
Чернецов В.Н. К вопросу о месте и времени формирования финно-угорской этнической группы // Тезисы докладов и выступлений
сотрудников ИИМК АН СССР. М.: ИИМК, 1951. С. 25.
Шарапова С. В. Керамика раннего железного века лесостепного Зауралья (опыт статистического анализа): Автореф. дис. … канд.
ист. наук. Ижевск, 2000. 27 с.
Шарапова С. В. Традиции изготовления керамики и орнаментальные стили населения Зауралья в раннем железном веке // Археология, этнография и антропология Евразии. 2004. № 4. С. 123–134.
Haddon A. C. The decorative art of British New Guinea // CMRAIA.
1894. Vol. 10.
Haddon А. С. Evolution in art. L., 1895.
Holmes W. H. Ancient art of the Province of Chiriqui, Colambia. 6-th
ARBAE. 1888.
Hoffman B. Die Roll handwerhlichter Verfahren bei der Formgebung
reliefverzierter Terra Sigillata. Berlin, 1983. 139 p.
Liddell D. M. New Light on old problem // American Antiquity. 1929.
Vol. 14. № 3. P. 283–291.
Pavlu I. Pottery origins. Praha: Karolinum, 1996. 181 p.
Renfrew C., Bahn P. Archeology: theories, methods and practice. L.:
Thames and Hadson, 1997. 608 p.
40
Rice P. M. Pottery analysis: a sourcebook. Chicago: Chicago
University Press, 1987. 421 p.
Stolpe H. Utvecklingsföreteelsel Naturfolkens Ornamentik mit
Referat orh reflexouer of Ch. H. Read. “Ymer”, 1985. P. 1891–1892.
Webster’s New World Dictionary. 2nd ed. N. Y., 1982. 1370 p.
Список рекомендуемой литературы
Бочаров Г. Н. Прикладное искусство Новгорода Великого. М.:
Наука, 1969. 200 с.
Генинг В. Ф. Программа статистической обработки керамики из
археологических раскопок // СА. 1973. № 1. С. 114–135.
Генинг В. Ф. Древняя керамика: методы и программы исследования в археологии. Киев: Наук. дум., 1992. 188 с.
Глушков И. Г. Керамика как археологический источник. Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 1996. 328 с.
Иванов С. В. Орнамент народов Сибири как исторический источник. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1963. 500 с.
Кожин П. М. Значение орнаментации керамики и бронзовых
изделий Северного Китая в эпохи неолита и бронзы для исследований этногенеза // Этническая история народов Восточной и
Юго-Восточной Азии в древности и средние века. М.: Наука, 1981.
С. 47–130.
Кожин П. М. О древних орнаментальных системах Евразии //
Этнознаковые функции культуры. М.: Наука, 1991. С. 129–151.
Кожин П. М. Этнокультурные контакты населения Евразии в
энеолите – раннем железном веке (палеокультурология и колесный
транспорт). Владивосток: Дальнаука, 2007. 428 с.
Кызласов А. Р., Король Г. Г. Декоративное искусство
средневековых хакасов как исторический источник. М.: Наука, 1990.
210 с.
Леви-Строс К. Первобытное мышление. М.: Республика, 1994.
384 с.
Мириманов В. Б. Первобытное и традиционное искусство. М.:
Искусство, 1973. 320 с.
Моран А., де. История декоративно-прикладного искусства.
М.: Искусство, 1982. 577 с.
Рыбаков Б. А. Язычество Древней Руси. М., 1988. 784 с.
Shepard A. O. Ceramices for the archaeologist. Washington, 1965.
350 p.
41
Список сокращений
ДВО РАН – Дальневосточное отделение Российской академии
наук
ИИМК АН СССР – Институт истории материальной культуры
академии наук СССР
ИАЭТ СО РАН – Институт археологии и этнографии Сибирского
отделения Российской академии наук
КСИИМК – Краткие сообщения Института истории материальной культуры
МИА – Материалы и исследования по археологии СССР
ПХКПАПЗС – Проблемы хронологии и культурной археологических памятников Западной Сибири
РА – Российская археология
СА – Советская археология
СЭС – Советский энциклопедический словарь
ТГПИ – Тобольский государственный педагогический институт
42
Приложение 1
Данные по орнаментации сосудов
№
Шифр
сосуда сосуда
Степень орнаментированности
Элементы
узора
Таблица 1
Техника
выполнения
элементов
узора
Венчик Шейка Плечико Придонная Дно
часть
Таблица 2
Характеристика удельного веса орнаментальных признаков
керамики Чилимка VII (%) стенки сосудов [Глушков, Захожая,
2000. С. 124, табл. 15]
1
2
3
4
5
6
15
11,1
9,2
9,2
8,5
9,8
7
8
2
10
11
12
7,2
3,9
7,8
3,3
3,3
2,6
13
14
15
16
17
18
4,6
0,7
0,7
0,7
1,3
1,3
43
44
№
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
7
4
1
7
4
1
1
1
2
1
1
3
1
4
2
3
2
1
1
3
2
2
3
2
11
1
4
1
1
5
6
1
2
7
8
8
1
3
2
9
10
11
12
1
13
14
15
16
17
18
19
Взаимосочетание орнаментальных признаков керамического комплекса
поселения Чилимка VII (%) [Глушков, Захожая, 2000. С. 124, табл. 16]
20
21
22
23
Таблица 3
Таблица 4
Код орнаментальных признаков керамического комплекса
Чилимка VII (венчики) [Глушков, Захожая, 2000. С. 123,
табл. 14]
45
Таблица 5
Граф связей декоративных признаков курамики
памятника Чилимка VII (венчики) [Глушков, Захожая, 2000.
С. 124, табл. 17]
46
Кобелева Лилия Сергеевна
Мыльникова Людмила Николаевна
ОРНАМЕНТ ДРЕВНЕЙ КЕРАМИКИ:
МЕТОДЫ И ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ
Учебно-методическое пособие
Редактор И. А. Похорукова
Оригинал-макет М. М. Игнатова
Подписано в печать 08.07.2008
Формат 60×84 1/16. Офсетная печать
Усл. печ. л. 2,8. Уч.-изд. л. 3. Тираж 200 экз.
Заказ № 264
Редакционно-издательский центр НГУ
630090, Новосибирск-90, ул. Пирогова, 2